Случайное сообщение

Каин аккуратно закрыл за ними дверь, и звук щелчка замка отозвался в пустом зале неожиданно громко. Лэйн почувствовала, как будто они только что оказались в маленьком закрытом мире, где больше нет ни посторонних глаз, ни звонков, ни чужих сообщений. Только она, он и запах ванили с корицей, который витал в воздухе ещё с обеда. Каин потянулся к её пальто. Его движения были такими естественными, будто он всегда привык заботиться о других. Он легко помог ей освободиться от тяжёлой ткани, аккуратно повесил пальто на вешалку у входа и только потом снял своё. Лэйн невольно отметила, что в простом свитере он выглядел не менее впечатляюще — сильные плечи, расслабленная осанка, уверенность в каждом движении. — Надеюсь, ты не жалеешь, что согласилась на это похищение? — усмехнулся он, слегка раздувая ноздри. — Посмотрим, что ты задумал, — отметила Лэйн, скрестив руки на груди. — Всё зависит от того, насколько вкусен твой заговор. Он кивнул, будто принимая вызов, и протянул ей руку снова: — Тогда идём. Главная тайна хранится не в зале, а там, куда гостей обычно не пускают. Она вложила свою ладонь в его, чувствуя, как её пальцы тонут в его тёплой крепкой руке. Он вёл её мимо витрины с пустыми подносами, где ещё днём красовались пирожные и круассаны, и дальше — за полупрозрачную перегородку, отделяющую зал от служебной части. Дверь в кухню открылась, и Лэйн ахнула. Это было не просто место, где что-то готовят. Здесь царил особый порядок, какой-то ритуальный уют. На длинных металлических столах стояли аккуратные миски, блестела посуда, висели связки инструментов — от лопаточек до венчиков. Запах здесь был ещё насыщеннее: шоколад, сливочное масло, едва уловимая горечь кофе. Каин повёл её внутрь, жестом предлагая пройти ближе. — Вот здесь рождается магия, которую ты так любишь, — сказал он, и в голосе звучала настоящая гордость. Лэйн провела взглядом по полкам, по огромным стеклянным банкам, наполненным орехами, цукатами, изюмом. В этом было что-то завораживающее: словно она оказалась в лаборатории алхимика, только вместо золота он создавал сладости. — У тебя… — она поискала слова, медленно оборачиваясь, — …это всё выглядит не как кухня, а как храм. — Пожалуй, так оно и есть, — серьёзно ответил он, глядя прямо ей в глаза. — Я всегда считал, что десерт должен не просто насыщать, а оставлять память. Запах, вкус… эмоцию. Чтобы человек возвращался к этому даже через годы. Его слова, его взгляд — всё это было слишком близко, слишком личным. Лэйн почувствовала, как у неё дрогнуло дыхание. Чтобы скрыть внезапное смущение, она перевела внимание на высокий стеллаж с коробочками и жестяными банками. — Значит, ты… с детства мечтал об этом? О собственном храме? — спросила она, слегка иронично, но с настоящим интересом. Каин улыбнулся, опираясь рукой о столешницу. — Не сразу. В детстве я просто любил запах. Представь: ты просыпаешься утром, а из кухни тянется аромат свежего хлеба. И понимаешь — дом живой, он дышит этим запахом. Наверное, тогда я и понял, что сладкое — это не про сахар. Это про настроение. Про тепло, которое можно передать. Он на секунду замолчал, глядя в сторону, будто возвращаясь в воспоминания. А потом снова посмотрел на неё, чуть склонив голову. — Знаешь, а ведь ты первая, кого я сюда привёл. Обычно кухня — это моё личное царство. Даже работники зала не заходят. Только двое помощников шеф-повара. Лэйн изогнула бровь, чувствуя, как в груди расправляется что-то тёплое и дерзкое. — Первая? Хм… А я-то думала, у тебя тут каждая новая знакомая дегустирует секретные рецепты. Каин рассмеялся низко и слегка наигранно. — Нет. Ты явно переоцениваешь мою романтичность. Секреты я берегу… для особых случаев. — А это особый случай? — её голос прозвучал чуть мягче. Он не ответил сразу, просто смотрел на неё с улыбкой, и тишина между ними вдруг оказалась наполненной не меньше, чем любой ответ. Затем он наклонился к шкафчику, достал оттуда коробку с золотистой упаковкой и поставил её на стол. — Давай так: если ты готова довериться, я приготовлю для тебя кое-что прямо сейчас. Мой личный рецепт. И это будет действительно эксклюзив. Лэйн скрестила руки, нарочито оценивающе посмотрела на него, но глаза её блестели. — Ну что ж. Докажи. Я хочу понять, что особенного в твоём храме сладостей. Каин оживился, подтянул к себе миску. — Тогда держись. Сейчас ты попробуешь мой лучший десерт. Его нету в меню. И я не обещаю, что после этого ты сможешь жить без него. Каин достал из ящика чёрный плотный фартук и, уже привычно быстрым движением, положил его перед собой. Но прежде чем завязать его, он неожиданно стянул через голову свитер. Лэйн даже не успела подготовиться — просто на секунду застыла, как будто кто-то выключил у неё мыслительный процесс. Тёплая ткань легко соскользнула, и перед её глазами оказался совсем другой Каин — не уютный кондитер в мягком свитере, а мужчина с широкими плечами, чётко очерченными мышцами рук и грудью, на которой играла тень от ламп. Сила и пластичность в его движениях были такими естественными, что Лэйн почувствовала, как её сердце сбилось с ритма. Она с трудом заставила себя перевести взгляд на стол, но, разумеется, не удержалась и снова скосила глаза на него. Лэйн пристально рассмотрела руки Каина: мускулистые, но ни одного шрама. — Ты всегда готовишь полуголым? — выдохнула она, прикрывая улыбкой внезапное смущение. — Или только чтобы меня впечатлить? Каин обернулся, чуть нахмурив бровь, но в глазах блеснул смешливый огонёк. — Полуголый? Я обычно без белья ещё готовлю. — Ну… — Лэйн повела рукой в его сторону, стараясь сохранить невозмутимость. — Скажи честно, ты тайком снимаешься в рекламе? Я почти уверена, что тебя можно увидеть в ролике: мужчина, шоколад и закадровый голос — «Bonjour». Каин рассмеялся так громко, что звук эхом отразился от кафельных стен. — Bonjour? — он покачал головой. — Это, конечно, лучший комплимент за последние пару лет. Но увы — никаких реклам. Только реальная жизнь и настоящие круассаны. Он завязал фартук на спине, достал из шкафчика ещё одну большую миску и поставил её на стол. Мука мягко зашуршала, когда он распахнул бумажный мешок. Каин поднял глаза на Лэйн, заметил, что она всё ещё с хитрой улыбкой наблюдает за ним. — Знаешь, у меня есть ощущение, что ты слишком расслабилась для моей кухни. А так дела не делаются. Прежде чем она успела ответить, он провёл рукой по краю мешка, зачерпнул немного муки и неожиданно провёл кончиками пальцев по её щеке, оставив белый след. — Каин! — Лэйн взвизгнула и отшатнулась, но в глазах её загорелось веселье. Она тут же протянула руку, ухватила щепоть муки со стола и с прицельной точностью шлёпнула её ему в плечо. Каин приподнял бровь, посмотрел на белое пятно на своей коже и ухмыльнулся: — Ах, значит, мы выбрали войну? — Не я начала! — парировала Лэйн, но уже готовилась к ответному удару. Он сделал шаг ближе, зачерпнул муку ладонью и поднял руку, будто собирался вновь коснуться её лица. Лэйн увернулась, засмеялась и отступила к другому столу. Но Каин двигался быстро: в два шага оказался рядом, слегка прижал её к столешнице и мазнул по носу новой порцией муки. — Теперь у тебя боевой раскрас, — он разглядывал её, будто хотел съесть. Лэйн захохотала, отталкивая его плечо, и тут же в ответ обсыпала его грудь, так что на чёрном фартуке проступило белое облачко. — Вот так тебе, Bonjour! Секунда — и воздух между ними наполнился настоящим снегопадом из муки. Они бегали вокруг столов, поскальзываясь на рассыпанных крупицах, смеялись так, что у Лэйн перехватывало дыхание. Каин пытался поймать её за руку, она выскальзывала, оборачиваясь и снова целясь ему в его пепельные волосы. В какой-то момент он всё же поймал её, крепко прижал к себе, и облако белой пыли взлетело вверх, осев на его плечах и на её волосах. Лэйн уткнулась в его грудь, всё ещё дрожа от весёлого напряжения. — Ты… ты ужасный! — проговорила она, но голос её дрожал от смеха, а глаза светились так, что Каин вдруг замер, не отводя взгляда. Его руки, всё ещё обнимающие её, постепенно ослабли, но он не отпустил. Они оба тяжело дышали, и в этой внезапной тишине запах муки, ванили и тепла их тел сплёлся в один. Каин медленно наклонился чуть ближе, будто проверяя, не оттолкнёт ли она его. Лэйн же подняла глаза и встретилась с ним взглядом — и в этот миг всё её тело пронзило электричеством. — Ну что, капитулируешь? — прошептал он, но голос его был уже хриплым, не таким лёгким, как раньше. Лэйн прикусила губу, улыбнулась дерзко, но взгляд у неё был мягче, чем слова: — Только если у тебя в запасе есть мирный договор… в виде десерта. Каин рассмеялся, не отводя взгляд от её лица, и отпустил её с лёгкой неохотой. — Договор принят. Но предупреждаю: после моего десерта у тебя больше не останется сил для войн. Он вернулся к столу, стряхивая с рук муку, а Лэйн стоя у края столешницы, всё ещё чувствуя, как её щеки горят. Каин сосредоточенно работал, будто всё, что происходило минуту назад, было просто игрой. Его руки двигались уверенно, отточенными жестами, словно музыка без звука. Он взвешивал ингредиенты, растапливал шоколад на водяной бане, осторожно снимал крышку с кастрюли — и весь этот процесс выглядел настолько завораживающе, что Лэйн поймала себя на мысли: она больше смотрит не на еду, а на него. Свет ламп мягко подчеркивал рельеф его плеч, когда он наклонялся за миской. Его ладони — сильные, но аккуратные, — держали венчик с такой лёгкостью, будто это был не кухонный инструмент, а продолжение его пальцев. Лэйн сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она сидела на краю стола, качая ногой и стараясь выглядеть равнодушной, но взгляд то и дело возвращался к Каину. И чем дольше она смотрела, тем яснее понимала — её жадность уже слишком заметна. В груди щемило от желания, от того, что она давно не позволяла себе близости. И это ощущение было почти мучительным: она, женщина, которая всегда всё контролировала, вдруг осознала, что контроль ускользает. Каин поднял глаза и поймал её взгляд. Но он ничего не сказал — просто вернулся к работе, будто позволял ей рассматривать себя столько, сколько она захочет. И это невысказанное молчание только сильнее разжигало её. Наконец, он поставил перед ней маленькую тарелку. На белом фарфоре лежал десерт — нежный, словно сотканный из облаков. Сверху блестела капля карамели, которая стекала по краю. Аромат шоколада, сливок и ванили ударил в нос, и Лэйн едва сдержала довольный вздох. — Попробуй, — тихо сказал Каин, подвигая тарелку ближе. Лэйн спрыгнула со столешницы, взяла ложку, которую подал Каин, отломила кусочек, положила в рот — и мир на секунду исчез. Тёплый шоколад обволок язык, карамель хрустнула, сливки растаяли. Слова растворились вместе с ними. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но только бессмысленно вдохнула. Каин заметил это — и медленно наклонился ближе. Его лицо оказалось почти вплотную к её лицу. — Ну? — спросил он шёпотом. — Как тебе? Лэйн подняла на него глаза. Их взгляды встретились. В ней всё вспыхнуло разом: долгие месяцы воздержания, нарастающий азарт их игр, его улыбка, его тело, его уверенность. Она не выдержала. Лэйн отложила ложку и одним резким движением потянулась к нему. Губы встретились, мягко, но голодно. Она поцеловала его так, будто хотела доказать: всё это время её молчание было только предлогом, чтобы дождаться именно этого момента. Каин замер на секунду — а потом ответил. Его поцелуй был глубоким, горячим, он сразу увёл её в то пространство, где не было правил и условностей. Его ладонь легла на её талию, другая скользнула к затылку, вплетаясь в её волосы. Лэйн прижалась к нему сильнее. Она едва оторвалась от его губ, прошептала, всё ещё осмеливаясь дразнить: — Твой десерт… ты был прав, у меня точно не останется сил для войны. Каин улыбнулся, но его взгляд был уже другим — тёмным, жадным, и в нём не осталось места играм. — Я предупреждал, — тихо произнёс он и снова потянулся к её губам. Стол в центре кухни грохнул от удара его руки — всё, что было на нём, разлетелось в стороны: миски, ложки, упаковка с мукой перевернулась, выплеснув в воздух белое облако. Тарелки загремели о кафель, стекло звякнуло, но Лэйн уже не слышала этого — всё утонуло в гулком биении её сердца. Каин подхватил её за талию, одним движением посадил на стол. Она вскрикнула — больше от неожиданности, чем от страха, — и тут же ощутила его губы на своих. Поцелуй был резким, хищным, требовательным. Её пальцы сами нашли его плечи, а потом скользнули под ткань фартука, цепляясь за горячую кожу. — Каин, — прошептала она, когда он на миг оторвался. — Ты совсем без тормозов. — С тобой? — его голос был низким, сиплым, будто обожжённым. — Они мне не нужны. Он снова впился в её губы, и она ответила с той же жадностью. Их дыхание смешивалось, и казалось, сама кухня нагревается вместе с ними. Лэйн ощущала вкус шоколада на его губах, запах вина и специй на своей коже, и всё это кружило голову сильнее любого алкоголя. Каин провёл ладонью по её бедру, и она невольно выгнулась ему навстречу. Ей казалось, что она горит — и не могла остановиться. — Это твой десерт так на меня действует, — выдохнула Лэйн, захватывая его лицо руками, удерживая так, чтобы снова и снова касаться его губ. — Так и задумано, — ухмыльнулся он сквозь поцелуй, обхватив её за пояс и притягивая ближе. Она расхохоталась — коротко, нервно, захлёбываясь этим внезапным счастьем, и тут же снова утонула в нём. Каждый их поцелуй был жадным, словно они боялись, что времени не хватит. Каждое движение — отчаянным, смелым, откровенным. В какой-то момент Лэйн откинула голову назад, чувствуя, как губы Каина скользят по её шее. Голос её дрогнул, но она всё же прошептала: — Я… я не собиралась так быстро… Каин остановился, замер на её коже, его дыхание жгло ключицу. Он поднял глаза. — Хочешь, остановлюсь? Лэйн провела рукой по его щеке, пальцами коснулась волос, медленно покачала головой. — Если остановишься, я пущу слух, что у тебя худшая пекарня в городе! — Это самая страшная угроза, которую я слышал. Он игриво возмутился, но на этот раз мягко, нежно — и снова накрыл её губы, уже без паузы, без сомнений. Стол под ними скрипел, посуда под ногами хрустела, а они будто забыли обо всём. О времени, о месте, о том, что завтра снова будут будни и чужие взгляды. Сейчас был только этот миг: страсть, жадность и они двое в разбросанной муке, в сладком беспорядке, в котором рождалось что-то куда большее, чем просто игра. Каин целовал её так, будто хотел впитать в себя всё: её дыхание, её дрожь, её сердце. Его пальцы скользнули к краю её свитера, и он одним уверенным движением потянул ткань вверх. Лэйн коротко всхлипнула, в следующее мгновение её свитер уже оказался на полу, а она осталась в одном лишь чёрном кружевном бюстгальтере, который казался почти вызывающе контрастным в этом белом облаке муки. Каин замер, задержав взгляд на её плечах, ключицах, груди, коже, покрытой лёгким румянцем. Она с неожиданной для себя решимостью, потянулась к его талии, развязала ленту фартука и сдёрнула его. Ткань мягко упала к ногам, и её пальцы коснулись его пресса — тугие мышцы под её ладонью были горячими, подрагивали от напряжения. — Ты… — её голос сорвался, она сама не знала, что хочет сказать. — Давно качаешься? Внезапно воздух прорезал резкий визг сигнализации. Звук был настолько громким и неожиданным, что Лэйн вздрогнула, почти оттолкнув его. — Хрень! — выругался Каин, резко обернувшись. — Я… наверно, неправильно выключил сигнализацию после закрытия. Он быстро отошёл от стола, подхватил телефон и побежал вглубь зала, выключать разрывную писклявую сирену. Его шаги гулко отдавались в пустом помещении. Она глубоко вдохнула, провела рукой по лицу и вдруг потянулась к сумке, лежащей в нескольких метрах от неё. Первым делом проверила входящие уведомление. Незнакомец: — «Имя. Первая буква моего имени.» Лэйн нахмурилась. Что за игра? Она уже хотела убрать телефон, но почти сразу всплыло ещё одно уведомление. Незнакомец: — «Ты уже отдыхаешь? Надеюсь, ты сладко спишь в своей постельке.» Её пробрало холодом. Она быстро спрятала телефон обратно в сумку, как будто он был чем-то обжигающим. Чтобы успокоиться, она посмотрела на свои ладони. Линии на коже вдруг показались такими отчётливыми, будто могли дать ответ — предсказание или знак: «Не сходи с ума…» Внутри неприятное чувство нарастало, липким комом оседая под рёбрами. В спешке Лэйн схватила свитер, натянула его обратно, скрываясь за тканью. Дверь распахнулась, и в кухню вернулся Каин. Он улыбнулся виновато, чуть сбив дыхание от бега: — Извини, всё нормально, я… — Я должна идти, — перебила его Лэйн, торопливо хватая сумку. Голос её звучал натянуто, чуждо даже для самой себя. — Что?.. — удивление скользнуло по его лицу. Но Лэйн уже оказалась у выхода, и шустро натягивала пальто, избегая его взгляда. Каин направился за ней. Она лишь бросила: — Спасибо за вечер. Извини… — и почти бегом вышла из заведения, чувствуя, как за спиной тянется шлейф чего-то неразрешимого. На улице воздух был холодным и резким, и Лэйн на миг остановилась, вцепившись в ворот пальто. Она чувствовала себя так, будто из тёплой сказки её выдернули обратно в реальность, где поджидает опасность.

***

В комнате стояла полутьма, только экран телефона озарял лицо Лэйн мягким голубоватым светом. Она смыла макияж, лежала на боку, волосы рассыпались по подушке. Пальцы скользили по стеклу, будто она действительно прикасалась к нему — к тому, кто там, за буквами. Сообщение напечатала мгновенно. Лэйн: — «Значит «Д»? Теперь я тебя переименую.» Она быстро зашла в настройки и изменила его на «Д». Сообщение от него пришло быстро. Д: — «А как раньше был подписан?» Лэйн: — «Незнакомец. Теперь я с диким интересом хочу узнать полное. Дамир? Дуглас? Джонхён? » Пауза. Секунды тянулись мучительно долго. Лэйн успела перевернуться на спину, положить руку себе на грудь, ощущая, как сердце колотилось. И тут экран снова мигнул. Д: — «Я думал ты спишь.» Незнакомец явно не собирался отвечать на вопрос и просто перевёл тему. Она прикусила губу, задержав дыхание. Лэйн: — «Только недавно домой вернулась. Прогуливалась.» Д: — «Лэйн…» Это сообщение вызвал внутренний мандраж. Ей показалось, что он собирается попрощаться с ней. От этой мысли у неё вспотели ладони. Она тихо выдохнула, в комнате стало душно, хотя окно было приоткрыто. Ей показалось, что он стоит где-то рядом, за дверью, или, может, следит из темноты улицы. Лэйн: — «Что, Д?» Д: — «Как же я хочу, чтобы ты назвала моё имя.» Она резко села, прижала телефон к груди. Эти слова звучали так, будто он был в шаге от того, чтобы раскрыться. Лэйн: — «А как я хочу, услышать твой голос. Хоть слово, хоть звук, хоть стон.» Д: — «Скажи, ты одна сейчас?» У Лэйн пробежала очередная порция мурашек по коже. Она бросила быстрый взгляд на дверь квартиры, потом на окно, за которым гудел ночной город. Лэйн: — «Да. А что, придёшь ко мне в гости?» Она написала это дерзко, почти играючи, но сердце ухнуло вниз, потому что на секунду допустила мысль: а вдруг он действительно сможет? Лэйн сидела на кровати, поджав ноги под себя, словно старалась сохранить внутри то тепло, которое рождалось от переписки. Она смотрела на экран телефона и невольно улыбалась всякий раз, когда в списке контактов теперь видела короткую, но значимую букву — «Д». Это уже было чем-то большим, чем пустое «Незнакомец». Это был ключ. Первое звено. Первая зацепка, которая делала его не просто голосом в её жизни, а человеком, у которого есть имя, история, плоть. И странное влечение — оно крепло. В Лэйн была логика, холодное рассуждение криптографа, умение собирать разрозненные детали, но рядом с «Д» всё рушилось. Она чувствовала, как её тянет к нему — не телом даже, а нервами, чем-то первобытным, необъяснимым. Казалось, если бы он сейчас позвонил, она бы ответила в ту же секунду, не думая, и просто слушала бы его дыхание. Мысли прервала короткая вибрация. Новое сообщение. Она открыла его — и увидела не текст, а маленький серый значок с волной записи. Голосовое. Буквально на несколько секунд. Пальцы на миг застыли над экраном, а потом, будто сама себе не принадлежала, Лэйн нажала на треугольник. В наушники — нет, прямо в уши, в голову, в тело — ворвался низкий, хрипловатый звук. Он не сказал ни слова. Это было… мурчание. Затяжное, грубое, как у большого хищного кота, которому хорошо и который хочет, чтобы его услышали. Этот звук прошёлся по коже Лэйн дрожью, опустился ниже, оставив в животе щекочущее напряжение. Она закрыла глаза, прикусила губу — и едва не застонала вслух от того, как интимно это ощущалось. Словно он не просто рядом — словно он в ней, внутри её мыслей, внутри её дыхания. Экран мигнул. Сообщение исчезло. Удалено. Лэйн вскинула глаза, будто кто-то вырвал у неё нечто сокровенное. Она уставилась на исчезнувшее сообщение, как на зияющую дыру. Только несколько секунд — и всё. А внутри остался след, вибрация, будто её затронули так, что теперь не развидеть и не развидеть. — Блять — прошептала она, уронив голову на колени. И вдруг её пробрало до мурашек: он сделал это нарочно. Показал, дал почувствовать — и сразу забрал. И от этого хотелось ещё сильнее. Она снова посмотрела на букву «Д». И ощутила, что ей нравится этот голод. Экран снова вспыхнул мягким светом уведомления. Лэйн даже вздрогнула — так сильно она ждала, что он напишет. Сердце ударилось в рёбра, пальцы дрожали, когда она скользнула по экрану и увидела новое сообщение. Д: — «Ты успела услышать?» Услышала ли?.. Господи, ещё как услышала. Её тело до сих пор вибрировало от этого низкого, животного звука. Даже в голове звучало отголоском — мурлыканье, которое не похоже было на человеческое, а на что-то слишком чувственное, слишком интимное. Но прежде чем она собралась с мыслями, появилось второе сообщение. Д: — «Мне не позволено такого делать. Я не должен был. Именно поэтому я удалил.» Лэйн сидела неподвижно. Слова были простые, но за ними чувствовалась тяжесть. Словно он не просто о границах говорил — а о какой-то бездне, за которой стоял запрет. В его «не должен» было гораздо больше, чем осторожность. Там сквозила сила, дисциплина, какой-то суровый внутренний кодекс. Она набрала ответ — «Почему не можешь?» — и тут же стерла. Пальцы зависли над клавиатурой. Слишком прямолинейно. Она знала: такие мужчины, как он, закрываются, если их прижать. А ей хотелось не спугнуть, а наоборот — приблизить. Вместо этого она написала мягко: Лэйн: — «А зря. Это было… слишком сексуально.» Несколько минут не было ничего. Тишина. Только тусклый свет лампы, её дыхание и бешеное сердце. Потом пришёл ответ. Д: — «Ты понятия не имеешь, что делают со мной твои слова.» Она задержала дыхание. И в этот момент ей показалось, что он сидит где-то совсем близко — не за тысячи километров, не в другой реальности, а здесь, в её комнате, напротив. Его взгляд тяжелый, цепкий. Его голос всё ещё мурлычет у неё в ушах. Лэйн провела пальцем по своим губам, будто хотела ощутить его прикосновение. И вдруг поймала себя на том, что её тело будто само тянется к нему. Этот человек был только буквой, голосом, тайной в телефоне. Но она жаждала его так, как не жаждала никого давно. Она снова уставилась в экран, словно в живое существо. — «Д…» — прошептала она одними губами, почти молитвенно. Лэйн: — «А если я хочу, чтобы ты делал это снова?» Экран снова ожил. Д: — «Не провоцируй. Ты не понимаешь… я и так перешёл черту. Это неправильно.» Она долго смотрела на слова, и у неё внутри всё тянулось к ним, к нему. «Неправильно» — а почему? Что именно он считает запретным? Его голос? Его желание? Его тайна? Через пару минут пришло ещё одно сообщение. Д: — «Я держал себя в руках годами. Строю стены, чтобы никто не пролез внутрь. Но ты… ты обошла всё за несколько недель. И я ненавижу себя за то, что позволил.» Лэйн прикусила губу. Его самобичевание было почти физически ощутимым. Она читала и представляла, как он сидит где-то в темноте — может, за массивным столом, может, в пустой комнате — с тяжёлым лицом и сжатыми кулаками. Мужчина, привыкший управлять всем вокруг, но потерявший контроль из-за неё. Лэйн: — «А может, тебе не нужно ненавидеть себя? Может, стоит позволить себе почувствовать?» Сообщение висело отправленным. Она нервно качнула ногой, сердце билось громко, будто кто-то колотил изнутри. Д: — «Если я позволю — всё рухнет. Я не тот, кем ты меня рисуешь в своей голове. И мне больно от того, что ты не знаешь всей правды.» Лэйн: — «Так расскажи мне её!» Д: — «Я расскажу тебе всё только тогда, когда мы больше никогда не спишемся!» Эти слова вонзились в неё, как тонкие иглы. Внутри всё сжалось. Ей хотелось написать тысячу вопросов, но что-то удержало. Слишком рано, слишком резкий шаг — он замкнётся. Она вздохнула, провела рукой по переносице и написала: Лэйн: — «Ты думаешь, я испугаюсь, если узнаю тебя настоящего?» Ответ пришёл с паузой. Будто он колебался, и это колебание само по себе уже было признанием. Д: — «Ты должна бояться. А вместо этого ты играешь с огнём.» Она усмехнулась — нервно, но с лёгким вызовом. Да, я играю. И что дальше? Пальцы сами написали. Лэйн: — «Иногда играть с огнём — единственный способ согреться.» Долгая пауза. Очень долгая. Ей показалось, что он больше не ответит. Она уже легла так, словно собиралась вот-вот уснуть. Д: — «Ты всё равно не понимаешь, Лэйн.» И тут же следом ещё одно сообщение. Д: — «Когда-нибудь я пришлю тебе голосовое. Но только… если сначала ты простонешь для меня. Первая.» Лэйн резко взбодрилась, будто всё это время задерживала дыхание. Её щёки вспыхнули, тело предательски отозвалось жаром. Внутри разлился шёпот его голоса, его низкое мурчание, а теперь он от неё требовал большего. Лэйн: — «Это уже не игра, Д.» И отправила, чувствуя, как по венам бежит огонь