Случайное сообщение

Лэйн даже не дождалась, пока Каин аккуратно разложит всё на столе. Она мгновенно протянула руку, схватила ещё тёплый круассан, поднесла к лицу и вдохнула — запах сливочного масла, чуть поджаренной корочки и сладкой начинки мгновенно пробрал её изнутри. Она даже прикрыла глаза, словно на секунду провалилась в детство, в уют, где ничего не надо объяснять и ни перед кем оправдываться. — Готова душу отдать за твои круассаны, — пробормотала она с набитым ртом, слова прозвучали смешно и немного неразборчиво, и от этого напряжение, повисшее ранее, чуть сдвинулось в сторону лёгкости. Каин улыбнулся, как будто услышал самое ценное признание в жизни. — Не стоит так высоко оценивать мою выпечку, Лэйн. У тебя ещё вся душа впереди. Она усмехнулась, пожала плечами и, не смущаясь, потянулась за вторым кусочком. Борис в это время задумчиво перебирал гроздья винограда. Его длинные пальцы скользили по гладкой поверхности ягод, он будто специально тянул момент, прежде чем оторвать одну и отправить в рот. За вечер он уже осушил несколько бокалов, и теперь алкоголь начинал размывать резкие грани его раздражения. Взгляд его был мягче, плечи — расслабленнее. — Виноград куда честнее людей, — пробормотал он негромко, будто сам себе. — Всегда сладкий или всегда кислый. Но без масок. Лэйн услышала, но решила не отвечать. Лишь пробормотала себе под нос: — Мистер драма. Только хмыкнула и вернулась к своему круассану. А Каин в этот момент внезапно хлопнул ладонью по колену, словно его осенила гениальная мысль: — Знаете что? Давайте смешаем вино с шампанским. Борис приподнял брови и отставил бокал. — Зачем? Это не совсем хорошая идея. Два таких напитка в одном бокале... — он покачал головой. — Завтра вы оба будете проклинать этот вечер. Каин хитро прищурился. — Завтра — это завтра. А сегодня хочется чего-то нового. Каин не знал, чем обернуться эти его слова. Лэйн подняла бокал и оживлённо кивнула: — Я за! Каин, давай! Только если получится вкусно, ты будешь обязан добавить этот микс в своё меню. Я бы с твоими круассанами пила «виношампань». Она рассмеялась, а в её смехе было нечто пьянящее, лёгкое, будто она впервые за много дней позволила себе сбросить тяжесть. — Вижу, у меня есть хотя бы один союзник, — довольно сказал Каин и потянулся за бутылками. Борис лишь закатил глаза. Он выглядел так, будто готов ещё немного поворчать, но сам внутренне сдавался перед этой странной комбинацией — смеха, вина и сладкого запаха круассанов, заполнявших квартиру. Каин поднял обе бутылки, повертел вино в руках, словно сомелье на грани безумного эксперимента, и ловко наполнил бокалы: красное и терпкое, медленно смешивалось с золотистым, искристым шампанским. Внутри бокала шипение пузырьков вступало в спор с вязкой тяжестью вина, и на секунду казалось, что напиток борется сам с собой, не решая, быть ли ему лёгким или тягучим. — Ну что ж, — Каин протянул каждому по бокалу. — За сомнительные решения и за то, чтобы мы их принимали чаще. Борис прищурился, склонил бокал к свету, наблюдая, как вино и шампанское закручиваются в лёгкой воронке. — За то, чтобы завтра никто из нас не проклинал сегодняшний вечер, — сказал он и всё же чокнулся. Лэйн засмеялась, задорно, чуть звонко, и её смех перелился в мягкое звяканье стекла. Первый глоток вызвал у неё удивление. Напиток оказался не таким уж и безумным — сладость шампанского смягчала терпкость вина, а пузырьки будто взрывались прямо на языке. — Господи, это гениально! — она с восторгом махнула бокалом. — Каин, если завтра я умру, знай — это был лучший вечер в моей жизни! — А если не умрёшь? — усмехнулся Каин. — Тогда требую второй бокал, — подмигнула она. Борис закатил глаза во второй раз, но уже без прежней тяжести. Он молча сделал несколько глотков, не торопясь, и вдруг тихо признал: — Ладно, признаю. Это… не так уж плохо. Каин довольно улыбнулся и с каким-то мальчишеским удовольствием опустился обратно в кресло. Вино и шампанское в связке оказались коварными: бокалы быстро пустели, бутылки — одна за другой опустошались, а смех и разговоры становились всё свободнее, громче, теплее. К моменту, когда четвёртая бутылка оказалась на боку, Каин уже достал пульт и, щёлкнув кнопкой, включил телевизор. На экране ожил знакомый мультфильм — «Рататуй». — О, как символично, — протянула Лэйн, закинув ноги на диван. — Круассаны, вино и крыса-повар. Мне кажется, это знак. — Знак того, что ты слишком быстро привыкаешь к хорошей жизни, — поддел её Борис, но в его голосе не было злости. Скорее мягкое подшучивание. — А ты слишком серьёзен, — парировала она и поднявшись, ткнула его пальцем в плечо. Борис, к удивлению, не отстранился. Он улыбнулся краем губ, сделал вид, что собирается схватить её за руку, но лишь покачал головой и откинулся назад. Каин с интересом наблюдал за их обменом репликами, не вмешиваясь, только время от времени добавляя: — Давайте будем честны, это лучший вечер, который у нас был за последние годы. Я давно так не веселился. Каин на секунду приуныл: — Какая у меня скучная жизнь. Круассаны и дом, круассаны и дом. Лэйн, чуть смягчённая алкоголем, уже мило болтала с Борисом, словно несколько часов назад между ними не было ни язвительных слов, ни колкостей. Она рассказывала что-то о забавной соседке по лестничной клетке, он слушал, кивая и бросая короткие комментарии. Каин же то смеялся, то поддакивал, создавая ту редкую атмосферу вечера, когда даже старые обиды растворяются в вине и лёгком смехе. Телевизор тихо мигал на фоне, крыса ловко управлялась с ножами, а за столом, среди выпечки, винограда и смешанных напитков, возникала хрупкая иллюзия чего-то домашнего, почти семейного. — И вот, представляете, — Лэйн уже едва сдерживала смех, обхватив бокал двумя руками. — Ноа решил доказать Лестеру, что умеет чинить проводку. На стол поставил табуретку, встал на неё с отвёрткой… а через минуту мы видим, как он сам себе поджёг рубашку! Лестер вместо того чтобы помочь — хохотал так, что упал на пол. В итоге весь этаж в дыму, а Ноа орёт: «Это не я, это система!» Смех у неё прорвался звонким, искренним, таким заразительным, что Борис, сдерживавшийся сначала из принципа, всё же не выдержал. Он захохотал громко, с надрывом, вытирая ладонью уголки глаз. — Весело было, — выдохнул он, всё ещё смеясь. — Я даже не знал, что Ноа такие представления устраивает. Ноа и проводка… это же бомба замедленного действия. Каин, улыбаясь, качнул головой и подлил себе ещё в бокал. — А я ведь всё думаю: что вы там у себя в центре делаете. А у вас, оказывается, настоящий цирк! Может, и правда стоит перевестись к вам — ради зрелищ. — О, я только за! — оживилась Лэйн, обернувшись к нему, в её глазах заплясали весёлые огоньки. — Представляешь? Круассаны будут ближе, и кофе по утрам. Я бы точно не против. — Ну, звучит заманчиво, — Каин криво усмехнулся, но взгляд его был мягким, почти тёплым. — Ладно, я пойду ещё нарежу сыра и достану пару бутылок. А то у нас как-то слишком быстро заканчивается запас. — А ты говорил что я много принесла. — Ошибся. Теперь всегда буду прислушиваться к тебе. Он легко поднялся с дивана, взял пустые тарелки и почти незаметно задержал взгляд на Лэйн, будто проверяя — всё ли с ней в порядке. Та только кивнула, прикрывая рот ладонью, чтобы не расхохотаться снова, и махнула ему вслед. Когда Каин скрылся на кухне, воздух будто изменился. В комнате стало тише, хотя «Рататуй» всё так же был на фоне. Борис, не спеша, подался ближе и пересел рядом, его движения были ленивыми, но уверенными. Он положил руку на спинку дивана, словно ненавязчиво очерчивая пространство вокруг неё. Его рука чуть задела её плечо, и Лэйн почувствовала, как он покачивается, словно подстраиваясь под её дыхание. Она скользнула взглядом по его руке — тяжёлой, с длинными пальцами, напряжённой, но будто нарочито расслабленной. Вино разливало в ней тепло, и на секунду она задумалась, насколько это близко… и насколько позволительно. Борис, не глядя на неё прямо, полушутя сказал: — А мне всё время казалось, что у тебя слишком строгий график, ни шагу в сторону. Оказывается, пока я был на больничном, тебя развлекал Ноа и отвёртка. Лэйн фыркнула, но её голос прозвучал мягче, чем она планировала: — У меня строгий график, но… иногда случаются исключения. Она повернула голову к нему и встретилась с его взглядом — цепким, чуть изучающим. В этот миг даже фоновый смех крысы с экрана казался далеким и неуместным. А за стеной кухни звякнул нож о доску, Каин резал сыр, совершенно не подозревая, что в гостиной между его другом и Лэйн что-то начинает искрить, тихо, едва ощутимо. Борис что-то говорил — голос его был низкий, тяжелый от вина, он то и дело бросал в сторону Лэйн полуслова, какие-то намёки, не договаривая до конца. Она смотрела на него, не всегда улавливая смысл, но улавливая ритм — как будто его слова были не о содержании, а о тембре, о том, как они ложились в воздух между ними. Вино и шампанское вместе пульсировали в крови, делая движения мягкими, а мысли — слишком смелыми. Лэйн вдруг почувствовала, что если сейчас не сделает что-то, то потом пожалеет, что упустила момент. И прежде чем Борис успел закончить фразу, она резко наклонилась к нему, почти как в порыве, и прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел внезапным, но вовсе не осторожным. Она сама удивилась силе, с которой жадно потянулась к нему. Борис не колебался ни секунды — словно ждал именно этого. Его ладонь сразу скользнула в её волосы, сжал пряди у затылка, и он потянул её ближе, так что Лэйн невольно застонала, будто сопротивляться уже и не могла. Они целовались взахлёб, не разбирая того, что ещё пару метров дальше, на кухне, возился Каин. Вино на языке, её губы горячие и мягкие, его дыхание резкое, нетерпеливое. Казалось, что время в гостиной застыло, а звук мультфильма стал далеким и нелепым фоном. Где-то со стороны кухни донёсся крик Каина — весёлый, ничего не подозревающий: — Эй, вы там не скучаете? У меня тут целая гора сыра и ещё бутылки! Но ни Лэйн, ни Борис не ответили. И только когда лёгкая боль от его пальцев в волосах вернула её к реальности, Лэйн резко отстранилась. Грудь вздымалась от учащённого дыхания, а глаза метались, не находя куда спрятаться. Она судорожно выдохнула, как будто задыхалась, и тут же отодвинулась чуть в сторону, стряхнула с колен невидимую пыль, словно стараясь стереть с себя след произошедшего. — Зачем я… — прошептала она почти беззвучно, прикусывая губу. В голове вспыхнуло воспоминание о той ночи, когда она едва не переспала с Каином. Всё это сплелось в один ком вины и растерянности. И именно в этот момент вошёл Каин — весёлый, лёгкий, в каждой руке по подносу. На одном сыр и орехи, на другом — пара бутылок. Он сиял, как человек, который просто рад гостям и моменту. — Ну что, угощайтесь! — произнёс он, не замечая, что в комнате только что стоял накал, почти электрический. — Устроим настоящий пир! Лэйн заставила себя улыбнуться. Но пальцы предательски дрожали, и она крепче сжала край подушки, чтобы это скрыть. Пустые бутылки с глухим звоном качнулись в руках Бориса. Он прищурился, как будто что-то смекнул, и, небрежно поставив их на стол, ухмыльнулся: — Слушайте, а чего мы сидим просто так? Давайте сыграем в бутылочку! Каин поднял брови. — В бутылочку? — переспросил он, будто проверяя, правильно ли расслышал. — Я только фильмы такое видел, но сам никогда не играл. — О-о, так тебе повезло, — Борис заговорщицки понизил голос, с хмельной торжественностью. — Настоящий опыт впереди. Смотри: ложем бутылку, крутим по очереди. Куда укажет горлышко — тот выполняет желание. Всё просто. Лэйн, сидевшая с подогнутыми под себя ногами, слегка вскинула голову. Щёки её раскраснелись, в глазах блестел огонёк, но в этот же миг — словно тень проскользнула по лицу. На долю секунды её охватило воспоминание: чужие шрамы, строки сообщений, короткое «прощай». Незнакомец. Его голос в голове. Она резко мотнула головой, словно стряхнула наваждение, и натянуто улыбнулась: — Ну… ладно. Играем. Только чур без раздеваний. — Ну за кого ты нас принимаешь? — спокойно ответил Каин. — Вот и отлично! — Борис довольно потер руки, хотя язык его уже заметно заплетался. — Сейчас будет весело. Каин уже перетащил ковер ближе к столу, и все втроём устроились на полу. Атмосфера напоминала подростковую вечеринку, но в ней было что-то особенно острое, словно напряжение висело между ними, растворяясь в запахе вина и сыра. Борис торжественно положил бутылку на центр ковра. — Так… кто первый? — Ты же предложил, ты и начинай, — рассудил Каин и, улыбнувшись, скрестил руки на груди. Борис ухмыльнулся, наклонился и крутанул бутылку. Стекло зашуршало по ковру, горлышко пронеслось кругом и медленно остановилось. Все трое замерли, следя взглядом за его движением. — Ха! — Борис победно хлопнул ладонью по колену. — Лэйн! Лэйн, сдержав нервный смешок, икнула и прикрыла рот ладонью. — И что теперь? — Теперь я загадываю тебе желание, — пояснил он, опираясь рукой о пол и приближаясь чуть ближе. Его глаза блестели от вина, но в них читалось что-то ещё — лёгкий вызов. Каин молча наблюдал, подперев подбородок рукой, с видом человека, который в равной степени любопытен и осторожен. Лэйн проглотила слюну, пытаясь сохранить беззаботный вид. — Ну, говори, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Только не слишком глупое. Борис закатил глаза, задумчиво провёл пальцами по подбородку и медленно усмехнулся: — Хорошо… я загадаю. Он сделал паузу, будто намеренно тянул время, и Лэйн в эту секунду почувствовала, как будто земля под ногами чуть дрожит — то ли от алкоголя, то ли от предчувствия. Каин наконец не выдержал и, смеясь, сказал: — Борис, ты специально пугаешь? Давай уже, какое желание? Борис взглянул на Лэйн, прищурился и протянул: — Поцелуй меня… прямо здесь. Лэйн замерла. Слова ударили, как выстрел — слишком прямые, слишком откровенные. На мгновение в памяти вспыхнул незнакомец, его сухое «прощай», её вина, её растерянность. Она судорожно втянула воздух. Каин тоже застыл, но его улыбка никуда не делась — только в глазах мелькнул интерес, будто он внимательно ждал, что она выберет. Лэйн наклонилась так быстро, будто боялась передумать в последнюю секунду, и аккуратно коснулась губами щеки Бориса. Лёгкий, почти невесомый поцелуй — больше жест вежливости, чем исполнение желания. — Эй! — Борис вскинул голову, откровенно возмущённый. — Ты издеваешься? Это что за детский сад? Лэйн сжала губы в тонкую линию, но глаза её хитро сверкнули. Она подняла палец, как строгая учительница: — Ты, между прочим, не уточнил. Сказал: «поцелуй меня». Я выполнила. Технически — никаких нарушений правил. Каин тут же разразился смехом, хлопнув ладонью по ковру. — Вот так вот, Борис. С Лэйн в игры лучше заходить с инструкцией на три страницы, иначе сама найдёт лазейку. Борис недовольно качнул головой, но губы предательски дёрнулись, выдавая, что ему всё-таки забавно. Он поднял бокал, сделал большой глоток. — Ладно, ладно. В следующий раз буду конкретнее. Лэйн же на миг отвела глаза. Смех и игривость были словно маска, а внутри её сжимало. Она боялась — сейчас, после стольких бокалов, кто-то из мужчин вдруг начнёт копать глубже, задавать неудобные вопросы. О её встречах, о сообщениях, о том, что она скрывает. Чтобы сбить напряжение, она поспешно протянула руку к бутылке. — Теперь моя очередь. Она крутанула её так, что стекло заскрежетало по ковру, а сама внутренне молилась, чтобы горлышко не остановилось на Борисе. Она не знала, выдержит ли ещё один его вызов. Бутылка замедлилась, качнулась и остановилась, указывая прямо на Каина. Лэйн вскинула брови и почти радостно рассмеялась: — Отлично! Каин сложил руки на груди, и с интересом посмотрел на неё. — Ну, давай, чем ты меня удивишь? Она прищурилась, сделала вид, что долго думает, потом хлопнула в ладони. — Придумала! Ты должен… — она выдержала паузу. — Пародировать крысу из «Рататуя»! Борис прыснул со смеху, едва не расплескав вино, а Каин закатил глаза. — Крысу? — Самую настоящую, — кивнула Лэйн с видом судьи. — Ты должен ходить по комнате, нюхать воздух, как будто выбираешь ингредиенты. Каин шумно вздохнул, но поднялся на ноги. Его высокий силуэт на фоне мягкого света выглядел комично, когда он согнулся и принялся шмыгать носом, бегая по ковру. Борис уже буквально захлёбывался от смеха, а Лэйн хлопала в ладоши, смахивая с уголка глаза слезинку. — Великолепно! — выкрикнула она. — Настоящий Реми! Каин поклонился, прижимая руку к груди, и снова рухнул на подушки. — Никогда в жизни не чувствовал себя таким идиотом, — простонал он, но глаза его блестели, и он явно сам наслаждался моментом. Бутылка снова закружилась. Смех, поддразнивание, лёгкие толчки плечами — всё переплелось. Вино и шампанское делали время вязким, как мёд. Казалось, что за окнами нет ни города, ни проблем, ни прошлого — только этот вечер, смех и странная игра, которая затянулась надолго. Бутылка то и дело останавливалась то на Каине, то на Борисе, то на Лэйн, и каждый раз приходилось придумывать новые, всё более нелепые задания. Они то изображали актёров, то рассказывали нелепые истории, то пели строчки песен, и чем дальше — тем меньше оставалось места для трезвости. Лэйн в какой-то момент поймала себя на том, что смеётся от души — громко, искренне, так, как не смеялась уже много недель. Но где-то внутри всё равно таилась маленькая колючка. Игра, алкоголь, смех — всё это было похоже на одеяло, которым она накрывала рану. И всё же она позволяла себе этот вечер. Позволяла забыться. Бутылка, словно насмехаясь, прокрутилась по ковру несколько кругов и, остановилась горлышком прямо на Лэйн. Она застыла, глядя на стекло, будто оно указывало не на неё, а на приговор. Борис, уже порядком захмелевший, потер ладони, словно предвкушая представление. — Ну что, красавица, готовься, — протянул он, прищурившись. Лэйн громко сглотнула. Сердце ударило болезненно. Она чувствовала, что задание будет совсем не безобидным. — Ну давай уже, не тяни, — сказала она, стараясь придать голосу дерзости. — Поцелуй Каина. Мгновенно — словно по команде — раздалось в унисон: — Что?! — удивлённо воскликнули и Лэйн, и Каин, повернувшись друг к другу. — Ты прекрасно меня слышала, — спокойно повторил Борис и, поднеся бокал к губам, добавил с ленивой усмешкой: — И не просто поцеловать. С языком. Воздух будто стал гуще. На секунду даже мультик, который повторно воспроизвёлся, показался слишком громким, хоть Каин ещё раньше убавил звук. Лэйн вспыхнула. Она резко отодвинулась на подушках, заговорила быстро, будто оправдывалась: — Ты с ума сошёл? Зачем тебе это? Что за идиотская затея? Она не понимала — то ли алкоголь ударил Борису в голову, то ли он в самом деле чего-то хотел добиться, проверить их, себя… Каин сидел с бокалом в руке, качая головой, но вдруг поставил его на стол и, неожиданно легко для своего роста, подполз к Лэйн на коленях. В его глазах плескалось веселье, но за ним скрывалась тень чего-то другого. — Ну, раз так… — сказал он тихо и, не дожидаясь её ответа, коснулся её губ. Сначала осторожно, как будто давая ей возможность оттолкнуть. Но она не оттолкнула. Алкоголь, жара в щеках, вся эта нелепая игра — всё смешалось в одно. И Каин поцеловал глубже. Настоящий поцелуй, с языком, жадный и властный, словно он решил: раз уж выпало задание, сделаю это всерьёз. Лэйн вздрогнула, почувствовав, как его ладонь скользнула к её лицу, и не выдержала — ответила на поцелуй, хоть и понимала, что делает глупость. Борис, сидевший напротив, будто окаменел. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, болезненное. Он отвернулся, сделал большой глоток вина, но на этот раз вино уже не помогало. Его плечи слегка опустились, как будто из него вышел воздух. Каин отстранился только тогда, когда понял, что момент затянулся. Он усмехнулся, но в улыбке чувствовалась странная нотка. Она прокашлялась, стараясь вернуть игре прежний налёт веселья: — Ну… теперь моя очередь крутить. Она взялась за бутылку и с силой толкнула её по ковру. Стекло остановилось на Каине. Лэйн приподняла бровь и, почувствовав, как в ней просыпается дерзость, протянула с наигранной серьёзностью: — Отлично. Тогда… — она выдержала паузу, специально глядя на Бориса. — Каин, целуй Бориса. В губы. Так же, как только что меня. В комнате повисла тишина. Даже «Рататуй» на фоне показался нереально глупым. Борис поднял глаза — в них было удивление, почти возмущение. Но за ним — искра интереса, будто он ждал, решится ли Каин. Каин же посмотрел сначала на Лэйн, потом на Бориса. Усмехнулся, качнув бокал. — Ого. Вот это уже… вызов. Он медленно поднялся, и стоял прямо перед Борисом, уперевшись коленями в мягкий ковёр. Лицо его было неподвижным, серьёзным, но в уголках губ пряталась тень усмешки, будто он сам наслаждался тем, что доводит эту нелепую игру до абсурда. Борис подыграл. Сначала он чуть подался вперёд, даже изогнулся так, будто собирался поддразнить Каина, замереть в сантиметре от его лица и отшатнуться. В глазах его плясал вызов, мол, «ну давай, попробуй.» Но Каин не собирался играть в полумеры. Он наклонился ближе и поцеловал. По-настоящему. Настолько уверенно и спокойно, словно для него это было обыденным делом целовать мужчину, без неловкости, без колебаний. Лэйн, ошарашенная, смотрела на их губы, на то, как Каин легко и смело разрушает границы. Борис едва не отшатнулся, но удержался. Глаза его расширились, он замер, и в этот миг казался растерянным, уязвимым, совсем не похожим на того хмурого и властного мужчину, которого знала Лэйн. Каин же отстранился первым. Его глаза чуть сузились, улыбка вернулась. — Ну? Засчитываем? — спросил он тихо, с оттенком насмешки, будто проверяя, осмелится ли Борис что-то ответить. Тот не сказал ни слова. Только резко взял бутылку, положил её на ковёр и крутанул так, что она загрохотала о бокалы. Но едва она сделала пару оборотов, он притормозил её ладонью и, словно нарочно, оставил горлышко, указывающее на Лэйн. — Твоя очередь, — его голос стал другим, более строгим. — Так нечестно, Борис! — ответила Лэйн. Он смотрел прямо на неё, словно хотел загнать в угол. — Раздевайся. До белья. Лэйн почувствовала, как холод пробежал по коже, несмотря на жар алкоголя. В груди защемило: это было слишком прямолинейно. Вместо этого усмехнулась, наклонив голову, и ответила с вызовом, достаточно громко, чтобы каждый слог врезался им в головы: — Только если вы с Каином сделаете то же самое. Вдвоём. И Она говорила спокойно, но глаза её горели. Ей хотелось отыграться, показать, что она не кукла в их мужских играх. Каин расхохотался первым — смех его был заразительным, звонким, и будто разрядил воздух. Он встал с коленей, отряхнул штаны, потом глянул на Бориса, в глазах которого мелькнуло раздражение, но и азарт, уязвлённое самолюбие. — Ну что, напарник, — протянул Каин, поворачиваясь к Борису. — Примем вызов? Лэйн, сцепив руки на коленях, смотрела на них, чувствуя, как сердце грохочет в груди. Она знала: чем бы ни закончился этот раунд бутылочки, утро принесёт совершенно иные разговоры. Каин хмыкнул, как будто вызов его только раззадорил. Он одним движением стянул через голову водолазку и бросил её на диван. Мускулы на плечах и груди лениво играли при каждом движении, и он, будто нарочно, делал всё медленно, демонстративно. — Ну что, — протянул он. — Правила есть правила. Он расстегнул ремень, избавился от брюк и остался только в тёмных облегающих трусах. После этого с лёгкой ухмылкой плюхнулся на диван, закинув руки на спинку, как хозяин положения. Борис напрягся. В его взгляде мелькнуло колебание, даже неуверенность. Но алкоголь сделал своё — гордость не позволяла ему выглядеть слабее Каина. Он, не произнеся ни слова, поднялся и стал снимать одежду. Рубашка упала на ковёр, за ней брюки. Он остался в одних трусах, широкоплечий, мощный, но сейчас какой-то растерянный — будто ему не хватало привычного контроля. Лэйн, сидевшая на подушках, с ухмылкой наблюдала за ними. Она даже не попыталась снять свитер, только чуть скрестила руки на груди и слегка наклонила голову. — Интересное зрелище, — произнесла она с лёгкой насмешкой, обводя обоих взглядом. — А я, значит, всё ещё в одежде. Борис фыркнул, подался вперёд: — Ты хитришь, Лэйн. Мы вот тут почти голые, а ты… решила нас обмануть? — Я правила не нарушала. Если хотите, можете сами раздеть меня. Эти слова повисли в воздухе, будто искра, от которой вот-вот вспыхнет огонь. Борис и Каин переглянулись — и в этом взгляде было всё: вызов, азарт, любопытство и предчувствие конца игры. Каин поднялся первым, улыбаясь хищно, и медленно подошёл к Лэйн. Он наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке, и положил пальцы на край её свитера. — Раз сама попросила... — прошептал он. Борис подошёл следом. Его движения были резче, менее игривые, но он остановился с другой стороны, положил ладонь ей на плечо и слегка провёл по ткани, намекая, что готов помочь. Лэйн сидела неподвижно, чувствуя, как они двое нависают над ней. Её взгляд метался то к Каину, то к Борису. Они вдвоём подняли её, начали снимать с неё свитер — медленно, будто дразня её самой этой игрой. Ткань мягко соскользнула с плеч, открывая кожу, холодный воздух комнаты коснулся её тела. Каин оттянул ткань с одной стороны, Борис — с другой, и через несколько мгновений свитер упал к её ногам. Они оба замерли на миг, глядя на неё в бюстгальтере. Все понимали: грань уже переступлена, и этот вечер закончится совсем не так, как планировалось. Лэйн стояла перед ними почти обнаженная, чувствуя себя словно на сцене, где двое мужчин были зрителями и одновременно актёрами. Но пьеса, которую они играли, точно не для чужих глаз. Каин двинулся первым — его горячие губы скользнули к её шее. Он поцеловал ключицу, задержался, втянув в лёгкие её запах, и по коже Лэйн тут же пробежала дрожь. Его ладонь легла ей на талию, пальцы чуть надавили, будто он хотел полностью подчинить её телу своему ритму. Борис, не сказав ни слова, отступил на секунду, присел перед ней и начал стягивать штаны. Его движения были резкими, нетерпеливыми. Он стоял на одном колене перед Лэйн и прикоснулся губами к её ноге. Сначала легко, будто пробуя вкус. Потом ещё раз — медленнее, теплее. Лэйн выдохнула, когда его губы двинулись выше, вдоль внутренней стороны бедра. Там, где кожа особенно чувствительная. Она прикусила губу, пытаясь сдержать стон, но алкоголь делал её беззащитной. Каин не отрывался от её шеи, целовал, иногда прикусывая. Его голос вдруг прорезал тишину — он наклонился к уху Бориса и прошептал что-то, так тихо, что Лэйн не разобрала. Но увидела, как уголки губ Бориса чуть дёрнулись — то ли в усмешке, то ли в согласии. И в следующую секунду они действовали слаженно. Двое мужчин подхватили её под руки и за талию так, что Лэйн даже не успела опомниться. Она коротко вскрикнула, обвила руками шею Каина, а Борис удерживал её за бедра. Они понесли её вглубь квартиры, в спальню, и каждый их шаг отзывался в её теле новым толчком возбуждения. Её спина слегка скользнула по дверному косяку, когда они пронесли её внутрь. В спальне пахло свежим деревом и чем-то мужским — может, парфюмом. Каин опустил её на кровать первым, заставляя смотреть прямо в глаза. В этот момент Лэйн ощущала их обоих: Бориса, всё ещё стоящего рядом, и Каина, нависающего над ней с той же хищной улыбкой, что и в самом начале. — Ты сама выбрала, Лэйн, — сказал Каин низким, почти рычащим голосом. Борис добавил, подходя ближе и скользя ладонью по её бедру: — И теперь назад дороги нет. Лэйн лежала на широкой кровати, дыхание стало тяжелым, словно она бежала кросс, хотя они едва только начали. Алкоголь шумел в голове, но это было даже к лучшему — все барьеры и страхи казались растаявшими, оставив только желание. Каин нависал над ней сбоку, склонился к груди, и его пальцы медленно сдвинули бретельку бюстгальтера, а затем и чашечку. Он не торопился — наоборот, словно нарочно мучил её ожиданием. Его губы нашли сосок, сначала тёплый поцелуй, потом влажный, настойчивый язык. Лэйн выгнулась навстречу, зажмурив глаза, когда он легко прикусил её. — Каин… — сорвалось с её губ полушёпотом, больше как стон, чем как имя. В это время Борис скользнул ниже, находился на полу у её ног. Он наклонился и медленно стянул с неё кружевные трусики, оставив их болтаться на щиколотке, прежде чем полностью избавиться от последней преграды. Его сильные руки упёрлись в её колени, разводя их всё шире. Лэйн рефлекторно закрыла ладонью лицо, ей казалось, что под их взглядами она совсем обнажённая, уязвимая. Но Каин грубо убрал её руку от щёки, заставив снова встретиться глазами: — Смотри на меня. Не прячь взгляд, Лэйн! Борис двигался выше нарочно медленно, обжигая каждый сантиметр. А Каин, словно в ответ, прижимал её плечи к матрасу, не давая выгибаться слишком сильно. Его губы не отпускали её грудь, он словно испытывал, сколько стонов ещё сможет вырвать. — Вы меня сведёте с ума, — прошептала она, сжимая простынь. Каин оторвался на миг, провёл языком по ложбинке между грудей и тихо усмехнулся: — В этом и цель, милая. Борис же в это время задержался у самой границы, дразня, прикасаясь дыханием, но не касаясь по-настоящему. Его борода щекотала кожу, заставляя Лэйн извиваться. — Хватит играть… пожалуйста, — сорвалось с её губ жалобным, почти требовательным тоном. Но они оба только переглянулись, как будто заранее договорились мучить её дольше. Каин снова потянулся к её губам, целуя глубоко, влажно, а Борис потянул на себя её бёдра, заставив её чувствовать каждый миллиметр его движения ближе… Комната наполнилась их дыханием и тихими стонами. Всё происходило медленно, нарочно мучительно, как игра, где никто не хотел первым отдать контроль. Каин и Борис почти одновременно поднялись на колени на кровати, нависая над ней. Лэйн откинулась на подушки, пытаясь отдышаться, но взгляд то и дело метался от одного к другому. Оба мужчины были уже разгорячены, их торсы словно блестели в полумраке. И всё же они оставались в одних трусах. — Ну что, — Каин усмехнулся и провёл пальцами по её щеке. — Теперь твоя очередь. Он нарочно замолчал, задержав паузу, а потом добавил шёпотом, низким: — Раздевай нас. Борис фыркнул, но подался ближе, положив ладонь на её бедро. — Интересно, кого ты выберешь первым, Лэйн? — спросил он, глядя на неё в упор. — Или будешь тянуть время? Она почувствовала, как сердце бешено заколотилось. На секунду прикрыла глаза, словно пробуя на вкус эту власть: оба мужчины смотрят только на неё, ждут её выбора. — Я… — протянула она, кусая губу, медленно провела рукой от живота Бориса до резинки его белья, будто уже выбрала. — Так… значит, меня, — усмехнулся он и чуть подался вперёд, давая ей доступ. Но в последний момент Лэйн отдёрнула руку и перевела взгляд на Каина. — Нет, — сказала она с хитрой улыбкой. — Сначала его. Каин рассмеялся, коротко, но довольно. — Умная девочка, — кивнул он, и стал чуть ближе, выставив себя прямо перед ней. Лэйн скользнула ладонями по его бёдрам, задержалась на напряжённых мышцах, а потом зацепила пальцами резинку его белья. Она специально медлила, чувствуя, как оба мужчины следят за каждым её движением. — Может, мне дразнить вас так же долго, как вы дразнили меня? — прошептала она. — Попробуй, — выдохнул Борис, прикусив уголок её уха. Она только улыбнулась и наконец рывком стянула бельё с Каина, оставляя трусы на коленях. Каин вздохнул глубоко, почти рыча, когда почувствовал свободу. Его глаза блеснули, и он потянулся снова к её шее, царапнув кожу зубами. — Теперь ты, — сказала Лэйн и повернулась к Борису. — Я знал, что ты не оставишь меня ждать, — сказал он, выгибаясь навстречу её рукам. Она снова медленно провела пальцами по его телу, дразня, и только потом сняла и с него последнюю преграду. Когда оба мужчины остались полностью обнажёнными перед ней, Лэйн на секунду затаила дыхание, понимая, что окончательно потеряла контроль над происходящим. Она не удержалась и бесцеремонно взглянула на внушительные размеры членов. Лэйн ожидала многого… но не этого. Вдруг отчётливо представила, что её ждёт, — как это будет, какие звуки она издаст, как её тело будет дрожать, не в силах выдержать. Сама не знала — это больше похоже на страх или на нетерпение. — Кажется, она задумалась, — усмехнулся Борис, проведя пальцами по её щеке. — Или просто примеряет, — добавил Каин, шепча в её шею. Его горячее дыхание щекотало кожу. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, но не успела. Мужчины больше не ждали её решения. Они действовали решительно, почти хищно. Каин сомкнул губы на её шее, он целовал резко, оставляя следы и засосы. Борис в это время стянул с неё бюстгальтер и накрыл ладонями её грудь, наклоняясь к соскам. Он обводил их языком, дразня, и Лэйн выгибалась, не в силах сдержать тихих стонов. — Слышишь? — Каин бурчал Борису, не отрываясь от её кожи. — Она уже готова. — Ещё как, — хмыкнул тот, скользнув языком по самому краю соска. Лэйн приоткрыла глаза и увидела: двое мужчин, сосредоточенные, уверенные, полностью управляющие её телом. Она почувствовала, что сопротивляться бесполезно… да и не хотелось. Мысли мелькнули, смазанные и дикие: «Боже… я действительно позволю им сделать это… вдвоём?»