Случайное сообщение

Лэйн уже не различала, где кончается её собственное желание и где начинается их власть над ней. Борис стоял на кровати на коленях, держал её бёдра так крепко, что она не могла пошевелиться, а Каин, склонившись к её груди, выводил языком влажные круги, доводя её до тихого безумия. Каин поднялся выше, нависая над Лэйн, его тяжесть приятно придавила её к матрасу. Она была между ног кондитера, его член упёрся ей в лицо, скользнул выше — и она всхлипнула, когда поняла, что будет дальше. — Подожди, — Борис придвинулся ближе. Его рука скользнула вниз, по её животу, между бёдер. Он раздвинул её ещё сильнее и позволил пальцам пройтись по влажной коже. — Она вся мокрая. Ей нравится что мы делаем. Каин опустил голову, его белые волосы упали ему на лицо, и прошептал низко, будто приговаривая: — Мы войдём в тебя вместе. Ты выдержишь? От этих слов у неё перехватило дыхание. Она кивнула — не столько от смелости, сколько потому, что голос её предательски дрожал. Борис занял место между её ног, его движения были неторопливыми, будто он хотел свести её с ума ожиданием. Кончик его члена коснулся её влажности и Лэйн прижалась к нему. — Борис… — сорвалось с её губ, но он только усмехнулся. Он вошёл первым — медленно, намеренно растягивая этот момент. Каждое движение было мучительно сладким, заставляло её терять голову. Лэйн застонала, уткнувшись лицом в лобок Каина. Пока Борис двигался в ней, Каин не оставлял без внимания её рот. Он ладонями держал её за затылок, пока она обволакивала ртом член, вырисовывая языком узоры. Каин тихо стонал, когда она каждый раз сужала губы на головке. — Смотри, как она его берёт, — тихо сказал он, чуть отстранившись, глядя в глаза Борису. — Она создана для этого, — отозвался тот, усиливая толчки. Пальцы Каина грубо, но уверенно лежали на её затылке, направляя, требуя послушания. Она подчинялась — губы разошлись, и внутри всё вспыхнуло от того, как он входил в её рот всё глубже. Она слышала его низкое рычание, чувствовала дрожь в его теле и свою собственную — сладкую, опасную. Каждый толчок был словно вызов, и от этого её глаза предательски закрывались, блестели от вступивших слёз. А Борис двигался всё быстрее, не давая ей ни секунды забыть, кому она сейчас принадлежит. Каин отстранился. Лэйн прикусила губу, когда почувствовала, что наконец-то может отдышаться. Борис первым изменил её положение — его сильные руки легко развернули Лэйн, и она оказалась на коленях, упершись ладонями в прохладный пол. Её волосы рассыпались по плечам, дыхание стало рваным, будто лёгкие не справлялись с тем, что творилось с её телом. Он устроился на коленях перед ней, приподнял её лицо, заставив посмотреть прямо в его глаза. Его бёдра двигались медленно, мучительно размеренно, и каждая волна этого движения скользила по её самому чувствительному месту, доводя до дрожи. Она задыхалась, всхлипывала, но не могла оторваться — это покачивание было пыткой и наслаждением одновременно. — Ты слышишь себя? — Борис прошептал, чуть придавливая её подбородок. — Ты слишком сексуально звучишь. Боюсь кончить раньше времени. В этот миг к ним присоединился Каин. Его ладони грубо легли на её бёдра, притянули ближе, и Лэйн вскрикнула, когда он вошёл в неё уверенно, резко, заполняя всю изнутри. Её тело поджалось, а губы сами раскрылись в беззвучном стоне. Теперь они двигались вместе — покачивания Каина сзади и властные толчки Бориса спереди переплелись в безумный ритм. Лэйн захлёбывалась в ощущениях, её дрожь усиливалась с каждым мгновением. — Скажи нам, что тебе нравится больше, — требовательно прорычал Каин у неё за спиной, его голос был пропитанным жадностью. — Всё… всё сразу, — прохрипела она, когда Борис отстранился и дал возможность ответить. Её губы дрожали, по телу прокатывались волны жара. Она чувствовала, что её буквально разрывает между ними: один доводил её до безумия игрой и ритмом, другой пробивал глубину её желаний, не оставляя и капли контроля. Борис вернулся на кровать, и решительно потянул её на себя, Лэйн оказалась сверху, его руки обхватили бёдра, держа крепко, усаживая на свой член. Каин тут же присоединился сзади, прижимая её к себе, он нагнулся и свободная рука скользила по её животу. — Чувствуешь меня? — прошептал Борис, его руки и взгляд держали её в полной власти. — О, да… — Лэйн застонала. Каин медленно поддался ближе, она поняла, что он собирается исполнить сказанное. Его тело было прижато к её спине, он шепнул прямо в ухо: — Расслабься, малышка. Сегодня мы берём тебя всю. И в этот момент её накрыла волна — страх и желание в одном. Борис продолжал владеть ею снизу, а Каин готовился войти сзади. Её дыхание остановилось, пальцы вцепились в простыню, и она сделала затяжку ногтём. Борис слегка замедлился, его руки держали её прочно, пальцы Каина скользили по бокам и талии, губы всё искали новые точки, чтобы дразнить её. — Ты прекрасна, — хрипло сказал Каин, и Лэйн почувствовала, как от его слов по всему телу проходит электрический разряд. Лэйн была в плену их внимания, их прикосновений, их дыхания. Она ощущала, как каждый из них управляет её телом, как они двигаются синхронно, будто ведя её к самой грани — без слов, только через жаркие прикосновения, запахи и шёпот. Каждое движение было медленным, провокационным, словно танец, где она — центр их страсти. Её тело подчинялось одновременно двум потокам желания, каждый из которых казался неизмеримо сильным. — Борис, попробуй её сзади, — заговорил Каин. — Я уже на грани. Это через чур приятно. Она лишь дышала, стонала Борису, теряя себя, между контролем и полной капитуляцией. Сердце колотилось, а пульс внизу живота пульсировал в такт каждому их движению. Она дрожала, и волнение смешивалось с притягательной игрой силы и контроля. — Ты такая… беззащитная и при этом дерзкая, — шептал Борис, а Лэйн ловила его слова, чувствуя, как от них ей становится дурно. Каин скользил рукой по её бокам, мягко притягивая к себе. Лэйн чувствовала, как обостряется каждая клеточка тела, как сильнее становятся ощущения, когда два мужчины одновременно дарят ей внимание, но делают это с игривой осторожностью. Она прижималась к ним, искала баланс между желанием и страхом, и одновременно наслаждалась вниманием, которое получала. Они шептали друг другу что-то на ухо, улыбаясь и дразня её, будто соревнуясь, кто первым вызовет у неё трепет. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — прошептал Каин, и Лэйн чуть слышно вздохнула. Борис только слегка улыбнулся, отводя взгляд на мгновение, чтобы снова вернуть его на неё, играя с напряжением. Их руки и взгляды исследовали, дразнили, подталкивали к границе, но не переходили её, создавая сладкое томительное напряжение. Они встали. Борис резко поднял её, словно она почти ничего не весила. Его руки крепко обхватили её под коленями и развернули, заставив оказаться лицом к Каину. Лэйн вскрикнула — не от страха, а от нахлынувшего жара. Позу трудно было назвать удобной: она повисла на руках Бориса, ноги были расставлены в стороны. Её тело дёрнулось от напряжения, голова сама склонилась вперёд — прямо к Каину, который уже подошёл. Он тут же поймал её за подбородок, притянул ближе, не давая отвернуться. — Смотри на меня, — его голос был низким, вибрирующим. Борис, поднял её ещё выше, а затем, словно играя, буквально передал её Каину на руки. Теперь она оказалась прижатой к груди Каина, её ноги обвились вокруг его талии, а спина выгнулась под углом, открывая доступ Борису. И он не заставил себя ждать. Подступил сзади, нежно притянул её бёдра к себе и вошёл туда, где недавно был Каин. На этот раз ещё глубже, ещё требовательнее. Лэйн всхлипнула — между их телами не осталось ни капли воздуха. Каин держал её крепко, не давая сползти, его руки скользили по бёдрам, прижимая всё плотнее. — Ты создана, чтобы нас сводить с ума, — прорычал Борис сзади, его голос хлестал, как удар плетью. — Я даже представить не мог, какая ты сзади тугая. — Она уже едва дышит, — усмехнулся Каин, целуя её в губы и не отпуская. — Но просит ещё. Хорошо, что ты, Борис, предложил сыграть в бутылочку. Забавная игра. Лэйн почти всё время молчала, мужчины переговаривались сексуальными фразами, но ей сложно было говорить. Мысли путались, в составить членораздельное предложение было ещё труднее. Её тело постоянно поддавалось им, требуя большего, стоны срывались сами собой, а внутри оставалось только одно чувство — они полностью подчинили её. Их ритм рвался к кульминации, но Каин и Борис знали — торопиться не стоит. Борис замер на секунду, а затем резко выскользнул, оставив её изнемогающей, в дрожи. Лэйн простонала — её тело тут же протестовало, требовало продолжения. Но не успела она понять, что происходит, как Каин перехватил за талию и усадил к себе на колени. Его руки крепко держали её бёдра, заставляя опуститься на него медленно, глубоко. — Вот так… — его шёпот прорывался сквозь стиснутые зубы. — Чувствуй меня всего. Она запрокинула голову, волосы хлестнули по плечам. Дыхание превратилось в беспорядочные всхлипы, движения были настолько желанными, что ей казалось — ещё миг, и она потеряет сознание от напора. Каин упал на спину, утаскивая её за собой. Борис захотел своего. Он встал позади, его ладони легли на её талию, прижимая плотнее к Каину. Его голос прозвучал властно: — Не забирай всю её. Лэйн вскрикнула от нового толчка, от того, что теперь они двигались вместе, каждый в своём ритме, и её тело оказалось буквально разорванным между ними. Она уже не могла сдерживать крики — они рвались из неё без конца, вместе со стонами. — Громче! — Борис шептал сзади, ускоряя движения. Он и сам застонал, получая неописуемые ощущения. Её тело содрогалось, руки хватали воздух, пытаясь найти хоть какую-то опору. Всё в ней горело и тянулось к ним двоим, как будто больше ничего в мире не существовало. Они уже знали её слабости, знали, что каждая смена позы только сильнее ломает её сопротивление и подчиняет желаниям. Каин прижал Лэйн к себе ещё крепче, руки впились в спину, не давая вырваться. Но Борис не собирался оставаться в стороне. Его сильные ладони скользнули по её телу, и он вдруг подхватил её под бёдра. Лэйн вскрикнула, когда оба мужчины одновременно подняли её в воздух. Её ноги повисли, колени разъехались, руки вцепились в плечи Каина — теперь она полностью зависела от их силы. — Ты наша игрушка, — прорычал Борис у её уха, пока удерживал её вес. — Мы будем делать с тобой всё, что захотим. — Скажи это, — добавил Каин, прижимая её лицо к своему. — Скажи, кому ты принадлежишь. — Вам… только вам двоим… — сорвалось с её губ, в голосе было столько покорности, что у обоих мужчин стояк стал ещё твёрже. Они начали двигать её телом сами, удерживая её на весу. Борис толкал её вниз, помогая опускаться на Каина, а затем снова приподнимал, словно играя с ней. Лэйн закричала от нахлынувшей волны ощущений — каждое проникновение было глубже предыдущего, каждый миг лишал её разума. Каин держал одной рукой за лицо, заставляя не отводить взгляда, пока его губы тянулись к её губам. Борис сзади прижимал её плотнее, его голос был горячим и грубым: — Смотри ему в глаза, когда мы тебя берём. Смотри, как ты нам отдаёшься. Было бы здесь зеркало, посмотрела на себя со стороны. Горячая, мокрая, желанная. Они поднимали и опускали её снова и снова, качая её тело между собой, и в каждом толчке было безумие, жадность и наслаждение. — Она сходит с ума, — выдохнул Каин, его губы прижались к её шее. — Мы доведём её до пика… но только тогда, когда захотим. Она закричала громче, чувствуя, что больше не в силах сдерживаться. Всё её существо кричало только об одном: о них двоих, о том, что они владеют ею полностью, без остатка. Её тело уже не слушалось — каждое движение, каждый вдох принадлежали им. Она висела между Борисом и Каином, как игрушка, полностью зависимая от их силы. Они держали её, управляли каждым сантиметром, и Лэйн понимала: выбора у неё нет. Но именно это сводило её с ума. Борис сзади не давал ей и секунды отдыха. Он двигался скользко, его дыхание стало хриплым. Он звучал прямо у её уха: — Кричи громче. Пусть весь мир знает, кому ты принадлежишь. Она закричала — не сдерживаясь, забыв обо всём. Крики смешивались с её стонами, с рычанием Бориса и тяжёлым дыханием Каина. Он крепко держал её лицо, глаза пылали. — Не смей закрывать глаза. Я хочу видеть, как ты кончаешь для нас. Она уже не могла говорить, слёзы блестели в уголках глаз — от перенапряжения, от безумного наслаждения. Борис усилил натиск рукой, ёрзая по самому чувствительному месту, и её мышцы напряглись до предела. Лэйн вскрикнула так громко, что её собственный голос оглушил её. Кульминация накрыла её резко, мощно, как удар волны. Она содрогалась в их руках, теряя контроль, едва способная дышать. Казалось, она распалась на куски — и всё же оставалась между ними. Каин поймал стон поцелуем, заглушил его в её губах, а Борис сзади дышал ртом, продолжая держать её до конца, пока каждый спазм не стихал. Они вдвоём довели её до самого края, удерживая, не давая упасть. Она обмякла между ними, но даже тогда мужчины не отпустили — продолжали держать, будто напоминая: она — их, целиком. Каин прижимал её к себе, его губы жадно впивались в её рот, требовали отдачи. Его движения становились резче, и по его лицу было видно — он на пределе. — Я… сейчас… — он простонал сдавленно, и в последний рывок довёл своё тело до пика, после чего резко выскользнул. Его горячее семя пролилось на её живот, оставляя влажные следы на коже, блестящие в свете лампы. Борис не отпускал, он держал её бёдра железной хваткой и продолжал входить в неё с хлюпающими звуками. Каин отступил, а Борис, все так же держа её, опустился на кровать. — Чувствуешь? — прохрипел он, прижимаясь к ней. — Я кончу в тебя. Только в тебя. И она почувствовала — его тело напряглось, движения стали требовательным. С громким стоном он выдохнул, зарывшись лицом в её шею, и горячая волна заполнила её изнутри. Лэйн застонала ещё раз, её тело снова содрогнулось в ответ, словно само встретило его кульминацию своей. Они рухнули рядом, переплетённые, всё ещё тяжело дышащие от пережитого. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Она лежала между ними, голая, липкая от их жара, со следами их жадности на животе и глубоко внутри. Она дышала их усталостью, их властью, их насыщенностью друг другом. Лэйн закрыла глаза, ощущая, что больше не принадлежит себе. Борис провёл ладонью по её бедру, лениво, но всё ещё властно. Каин усмехнулся, глядя на неё сбоку: — Теперь ты знаешь, что значит быть нашей. Она не ответила. Только её губы дрогнули в слабой улыбке, а тело ещё долго содрогалось в их объятиях.

***

Лэйн открыла глаза медленно, через силу. Веки были тяжёлыми, а голова ныла, будто в ней маршировал целый оркестр. За окном, словно нарочно, завьюжило так, что весь мир будто исчез, оставив их в снежной клетке. Она едва заметно пошевелилась и тут же почувствовала чужое тепло по обе стороны. Слева Борис лежал неподвижно, как изваяние. Он спал на спине, без подушки, руки были аккуратно сложены на груди, дыхание ровное и глубокое, будто его вырубило на военной койке, а не после безумной ночи. Его лицо было расслабленным, только борода чуть подрагивала от дыхания. Справа Каин устроился иначе: он подмял под себя одеяло, повернулся лицом к Лэйн и прижался к ней так, словно не хотел отпускать даже во сне. Его рука лежала на её талии, тёплая и тяжёлая, словно якорь. Лёгкое сопение вырывалось из его губ, и это было так по-детски, так контрастировало с тем, каким он был несколько часов назад, что Лэйн на миг задержала дыхание и посмотрела на него внимательнее. Она не решалась шевельнуться. Всё тело ломило — каждый мускул напоминал ей о ночных играх и о том, сколько раз она позволяла мужчинам вести себя слишком смело. — «Чёртова бутылочка…» — мысленно выругалась она, прикрыв глаза и снова вдохнув воздух комнаты. В нём стоял запах вина, и слишко интимной ночи. Лэйн тихо икнула, стиснула зубы, чтобы не разбудить Каина. Но тот всё равно заворочался, пробормотал что-то нечленораздельное и крепче прижал её к себе. Лэйн застыла, почувствовав, как его дыхание обжигает её шею. — Ты уже… не спишь? — шепнула она, словно сама себе, но голос предательски дрогнул. Каин не ответил, только его пальцы чуть-чуть сжали её талию, будто во сне он хотел убедиться, что она рядом. Борис же спал так, словно мог проспать весь снегопад и ещё половину зимы. Его уверенность, даже во сне, сводила Лэйн с ума. Ей стало неловко — вспоминались фрагменты ночи, поцелуи, секс, дерзкие взгляды, и то, что всё это произошло так быстро и бесповоротно. Она осторожно повернула голову к окну. Снежная пелена заволакивала всё: улицу, крыши, даже соседний дом было не видно. Мир за окном будто растворился, и единственным островком реальности оставалась эта комната, две фигуры рядом и её собственное дыхание. Лэйн вдруг поймала себя на мысли, что боится не только пошевелиться и разбудить их, но и того, что будет дальше. Утро всегда трезвее ночи, а вместе с ним приходят вопросы, на которые никто не готов отвечать. Она тихо протянула руку к краю кровати, нашарила пальцами мятый край простыни, будто пыталась ухватиться за что-то реальное и твёрдое. — Что я натворила? Лэйн сначала думала, что сможет усидеть тихо, спрятавшись между их телами, но организм предательски дал о себе знать. В животе неприятно заныло, к горлу подступила тошнота. Сначала слабая, терпимая — будто лёгкое покачивание на качелях, — но с каждой секундой она становилась сильнее, настойчивее. Она зажмурила глаза, вцепилась в смятую простынь сильнее, стиснула зубы, надеясь, что пройдёт. Но не прошло. Наоборот — с каждой волной её мутило всё сильнее. — О, хрень… — прошептала Лэйн, едва слышно, боясь разбудить мужчин. Каин тихонько зашевелился рядом, что-то пробормотал и снова прижался к ней, не открывая глаз. Лэйн в ужасе замерла — ей казалось, что любое движение вызовет бурю в животе. Она чувствовала, как горло сдавило, а во рту появился противный привкус. Борис, казалось, спал мёртвым сном. Даже если бы начался пожар, он бы, наверное, не проснулся. Его тяжёлое дыхание было ровным, и это бесило — как он может так спокойно спать после того количества алкоголя? Лэйн осторожно, почти по миллиметру, начала высвобождаться из объятий Каина. Тот тихо вздохнул и, словно почувствовав её отсутствие, недовольно пробурчал, но руку убрал. Девушка, задержав дыхание, медленно поднялась на локти. Голова закружилась, мир плыл перед глазами, а тошнота ударила новой волной. — Господи, — простонала она, прижимая ладонь ко рту. — Сколько времени то? Сбросив с себя остатки одеяла, она почти сползла с кровати. Пол встретил её ледяной прохладой, от чего её передёрнуло. В комнате было тихо, только снаружи завывал ветер и бил снежными хлопьями в стекло. Она добралась до двери почти на ощупь, прикрывая рот рукой, боясь, что не успеет. В висках стучало, горло жгло. Дальше — коридор, узкий и тёмный, потом знакомый скрип двери в ванную. Лэйн бросилась к унитазу и наконец позволила себе согнуться пополам. Тошнота вышла рывком, рвущим, болезненным. Она задыхалась, хватала ртом воздух, хваталась руками за холодный кафель, как за спасение. Волосы падали вперёд, липли к лицу. — Блять, блять, блять, — выдавила она, едва отдышавшись, но волна накрыла снова. Её выворачивало, будто внутри не осталось ничего живого. Алкогольная смесь, горечь, кислота — всё жгло горло, глаза наполнились слезами. Лэйн ощущала себя абсолютно жалкой и слабой. Когда наконец приступ отступил, она опустилась на колени рядом с раковиной, прижавшись щекой к холодным плиткам. Дрожь пробирала её до костей. В этот момент в дверях появилась тень. Она вскинула голову, сердце ухнуло вниз. В проёме стоял Каин, растрёпанный, сонный, с прищуренными глазами. На нём всё ещё не было одежды, как и на ней, и в свете тусклой лампы он казался чужим, почти хищным. — Лэйн?.. — его голос был хриплым, но в нём слышалось беспокойство. Она закрыла глаза, махнула рукой. — Всё нормально… просто… перебрала… Каин шагнул ближе, присел рядом. Осторожно убрал волосы с её лица, придержал за плечо. — Ты белая, как стена. Нужно воды. И что-нибудь накинуть. Она попыталась улыбнуться, но получилось жалкое подобие ухмылки. — Ага… и новую голову… если найдёшь. Каин тихо выдохнул и, поднявшись, пошёл искать стакан. Лэйн, оставаясь на холодном полу, слушала, как он возится на кухне, и в этот момент ей стало странно спокойно. Каин вернулся довольно быстро. В руках у него был высокий стакан с прозрачной водой, по стенкам которого скатывались крупные капли. На второй руке он нёс свой халат — тёмный, чуть великоватый даже для него, из плотной ткани. — Пей, — сказал он мягко, присев на корточки рядом с Лэйн и протянув стакан. Она жадно схватила воду обеими руками, сделала несколько больших глотков и только потом почувствовала, как жидкость тяжёлым комком провалилась в живот. Каин внимательно посмотрел на неё, а потом накинул халат ей на плечи, будто боялся, что она простудится. — Иди в душ. Поверь, тебе станет легче. Я покажу, где у меня гель. Лэйн вскинула на него взгляд — с благодарностью, но и с легким стыдом. Её мутило от алкоголя, но не меньше мутило от того, что они сделали ночью. Всё это уже казалось дурной, слишком смелой затеей, в которую она нырнула без оглядки. — Ты как нянечка, — пробормотала она, пряча глаза. — Лучше уж я, чем Борис. Представляешь его с кружкой воды и халатом? — и он чуть качнул головой, будто саму мысль посчитал комичной. Несмотря на то, что ей было плохо, Лэйн хрипло рассмеялась, но тут же схватилась за висок. — О боже, не смеши меня. У меня и так голова готова расколоться. Он аккуратно поднял её на ноги, придерживая за талию, показал, где лежит его гель и полотенце. — Долго не стой под горячей водой, а то станет хуже. Я оставлю тебя. Лэйн кивнула и закрыла за ним дверь. Секунду она стояла неподвижно, прислонившись лбом к прохладному кафелю, а потом, тяжело вздохнув, включила воду. Тёплые струи стекали по её коже, смывая липкость, смущение, обрывки воспоминаний. Но мысли никак не уходили. Каждый раз, закрывая глаза, она снова видела вчерашние сцены — слишком откровенные, слишком настоящие. Она то чувствовала возбуждение, то отвращение к себе. — «Зачем я согласилась?» — мучительно думала она. — «Зачем пошла в эту чёртову игру?» Она потерла лицо ладонями, словно хотела стереть всё, что было. Тело отзывалось лёгкой болью в местах, где руки и губы мужчин были слишком настойчивы. Это напоминание делало всё ещё более неловким. Она осмотрела каждый видимый синяк и засос. Минут через десять она наконец выключила душ, завернулась в полотенце, а когда высохла, накинула халат Каина. Ткань оказалась удивительно тёплой и тяжёлой, почти как его объятия. Выйдя в коридор, Лэйн осторожно двинулась к гостиной. Снег за окном падал ещё гуще, словно мир снаружи отрезало. В комнате горела одна лампа, которую Каину было лень выключить. Он сидел на диване, уже одетый в свободные домашние штаны, босиком, без футболки. В руке он держал стакан воды, в другой — пустую бутылку вина, будто собирался налить ещё. Он выглядел собранным, спокойным, но в глазах таилась усталость. Лэйн остановилась на пороге. — Ты… после вчерашнего всё ещё хочешь выпить? — голос её прозвучал тихо, почти виновато. Каин обернулся и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — После такой ночи только вода и спасает, — он приподнял стакан, как бы предлагая тост. Лэйн прошла к нему и села на диван, сжимая полы халата, словно прячась. Её щеки ещё горели от мыслей, которые не отпускали. Каин заметил её смущение, но ничего не сказал. Лишь протянул ей стакан. — Хочешь ещё? Она взяла, сделала маленький глоток и поставила на стол. За окном выл ветер и скрипели оконные рамы. Из спальни послышался тяжёлый шорох, будто кто-то ворочался, срывая с себя остатки сна. Лэйн и Каин одновременно подняли головы. Шаги донеслись по коридору — неуверенные, медленные, но тяжёлые, как у человека, который совершенно не готов приходить в себя. В дверях появился Борис. На бёдрах у него была намотана белая простыня, как наспех повязанная тогa. Она сбивалась, едва держалась, открывая его мускулистый торс и одну ногу. Вид у него был сонный, растрёпанный, волосы торчали во все стороны. Он остановился на пороге, окинул взглядом гостиную и задержал глаза на Лэйн. — Ну что, голубки, — голос его был хриплым от сна, но с привычной иронией. — Без меня тут что, семейные посиделки? Лэйн вспыхнула и натянула полы халата сильнее, будто только теперь осознала, как выглядит. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, и быстро отвела глаза в пол, но уже было поздно — Борис заметил её смущение и ухмыльнулся. Каин медленно сделал глоток воды, не торопясь отвечать. — Ты как всегда драматизируешь, — спокойно бросил он, ставя стакан на стол. — Сядь, тебе тоже не помешает выпить. Борис с театральным вздохом прошёл в комнату, простынь сползла чуть ниже, и Лэйн едва удержалась, чтобы не поднять взгляд ещё раз. Он плюхнулся в кресло напротив, откинулся, закинув ногу на ногу, и лениво почесал грудь. — А ты, Лэйн, как? — спросил он, пристально глядя на неё, будто хотел поймать её на чём-то. — Голова раскалывается? Или, может, жалеешь о нашем маленьком развлечении? Слова прозвучали слишком прямо, и Лэйн словно прижало к спинке дивана. Она опустила глаза, глядя на свои пальцы, что нервно теребили край халата. Каин вмешался, подхватив тему: — Не дави на неё, Борис. Утро — не лучшее время для допросов. Борис поднял брови, притворяясь удивлённым. — Да ладно тебе. Я же просто разговариваю. Разве нельзя обсудить, что было? — он чуть наклонился вперёд, и простынь снова предательски сползла, обнажая ещё больше. — Или это слишком щекотливый вопрос? Лэйн чувствовала, что её тело снова заливает жаром, но теперь не от воспоминаний, а от напряжения. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, Каин должен был слышать. Она собрала силы и подняла голову. — Я не хочу сейчас это обсуждать, — произнесла она твёрдо. Борис хмыкнул. — Как скажешь. Но запомни, мы же не в шахматы играли. Никаких отмененных ходов. Каин прищурился, его взгляд стал холоднее. Он бросил короткое: — Хватит. Борис на секунду встретился с ним глазами — и в комнате повисло ощущение, будто сейчас может вспыхнуть спор. Но в итоге Борис лишь фыркнул, махнул рукой и потянулся за бутылкой с водой. Лэйн вжалась сильнее в спинку дивана, чувствуя, что воздух в комнате стал слишком густым. Ей казалось, что это утро никогда не кончится. Каин поднялся с дивана, будто почувствовал, что воздух в комнате уже перенасыщен словами. Он прошёл к окну, раздвинул тяжёлые шторы, и в гостиную хлынул блеклый утренний свет, разбавленный мутной белизной за окном. Снежные хлопья не падали — они летели сбоку, с какой-то яростью, забивая стекло. Каин присвистнул, качнул головой и, слегка облокотившись на подоконник, сказал: — Чёрт… нас очень засыпало. Давно не помню таких снегопадов. Ни одной дороги не видно, всё как в молоке. Лэйн, до этого сидевшая, словно скованная, резко вскочила. Она дёрнулась так, что халат почти распахнулся. Подбежав к стене, она уставилась на круглые настенные часы, и через секунду её лицо вытянулось. — Бляха! — голос её сорвался. — Я же опоздала! Чёрт, у меня же работа! Она метнулась к дивану, схватила сумочку, вытащила из неё телефон и начала лихорадочно нажимать кнопки, но экран оставался чёрным — батарея разрядилась. Лэйн нервно закусила губу, зажмурилась, будто пытаясь справиться с паникой. Борис, всё ещё сидевший в кресле с развязанной простынёй на бёдрах, только зевнул и не спеша потянулся, словно кошка после сна. Его совершенно не трогала буря за окном или крики Лэйн. — Ну… — протянул он, лениво почесав затылок. — Получается, я тоже опоздал. Лэйн резко повернулась к нему, готовая убить, обвинить, бросить язвительное слово — но вместо этого застыла. Она ожидала от него раздражения, грубого смеха или хотя бы раздражающего безразличия. Но в голосе Бориса было что-то другое — спокойствие. Спокойствие человека, которому, похоже, действительно всё равно. — Ты… — Лэйн не поверила своим ушам. — Ты так говоришь, будто тебе плевать. Разве тебя не волнует, что… Борис поднял глаза, поймал её взгляд. — А мне, Лэйн, уже нечего волноваться. Я этой ночью согнал всё напряжение, — он сказал это медленно, растягивая слова, и усмехнулся. — Теперь мне хорошо. Она замерла, краснея. Воспоминания об их ночи вспыхнули с новой силой, и Лэйн почувствовала, как по спине побежал холодок. Каин, стоявший у окна, бросил на Бориса острый взгляд. — Знаешь, — произнёс он тихо. — Не всем так просто отмахнуться. Мне тоже нужно быть через час на работе. Лэйн почувствовала, что стала центром их молчаливого противостояния снова. Словно ночь не закончилась, а только перетекла в это утро, наполненное снегом, холодом и их взглядами. Она всё ещё держала в руках свой бесполезный телефон, будто от этого зависела её жизнь. — Каин, у тебя есть зарядка? — Есть, но она не подойдёт к твоему разъему. Она уткнулась в мёртвый экран, потом с досадой кинула его на диван и, обхватив голову руками, простонала: — Чёрт… что я им скажу? Они же меня уволят… Каин развернулся от окна. Свет, падавший с улицы, подчеркивал на его лице спокойствие, но глаза оставались серьёзными. Он сложил руки на груди — Лэйн, ты хоть видишь, что там происходит? Никто сегодня никуда не доберётся. Город засыпан. Работа подождёт. — Да ты не понимаешь! — воскликнула она, но голос тут же дрогнул. — Для меня это важно… у меня нет права просто так… просто так остаться… На фоне её сбивчивых оправданий и страха стоял Борис — спокойный, как будто всё, что творилось снаружи и внутри комнаты, его нисколько не касалось. Он налил себе ещё воды, сделал медленный глоток и хрипло усмехнулся: — А знаешь что, Лэйн? Сегодня всем плевать на работу. Ты слышишь этот вой за окном? — он мотнул головой в сторону окна, где ветер швырял снег в стекло, словно кулаками бил. — Даже если бы у тебя были крылья, ты бы никуда не улетела. Так что успокойся. Лэйн замерла, растерянно глядя на него. В его словах было грубое, но странно утешающее спокойствие. Она снова посмотрела на Каина, ища поддержку. Тот сел на подлокотник кресла, потянулся к ней рукой и мягко сказал: — Слушай Бориса. Сегодня мы заперты здесь. И… может, это даже к лучшему. — К лучшему? — нервно фыркнула она. — После всего, что… — она резко осеклась. В комнате повисло напряжение. Все трое понимали, о чём она не договорила. О ночи. О том, что случилось. О том, что теперь висело в воздухе между ними, словно ещё один четвёртый участник их компании. Борис встал, удерживая простыню рукой, и подошёл ближе. Встал почти напротив неё, так близко, что она почувствовала запах его кожи и лёгкий аромат вина, всё ещё сохранившийся в его дыхании. — Лэйн, — сказал он низким голосом. — Хватит убегать. Ты вчера сама села с нами в этот круг. Сама приняла правила игры. Теперь нечего жалеть. — Я и не жалею, но… Её сердце болезненно сжалось, и она вдруг ощутила. Каин медленно поднялся, подошёл к ней с другой стороны и, словно невзначай, положил ладонь на её плечо. Его прикосновение было мягким, но от него внутри всё перевернулось. — Мы не враги тебе, — сказал он спокойно. — Но… прятаться за работой и делами — это смешно. Мы все понимаем, что произошло. Если не сейчас, но мы должны обсудить. Лэйн хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она лишь сглотнула, ощущая, как оба они смотрят на неё, будто невидимыми нитями тянут в разные стороны. Она чувствовала себя снова в той самой игре: бутылка остановилась на ней, только теперь выбора не было — она уже втянута, уже поставлена в центр. За окном снег усилился. Словно сама буря запирала их здесь, лишая всякой надежды на побег.