Чувства против воли: клюшка и конёк

Если бы существовала формула идеального хаоса, её вывели бы по формуле Хвана Хенджина. Потому что он — это гремучая смесь дьявольской красоты, звериной хитрости и уличной грязи, которую он, тем не менее, носит как королевскую мантию. Он до невозможности красив. Той самой опасной красотой, когда понимаешь: он сломает тебе сердце, а потом даже не заметит этого. У него точеные, мальчишечьи черты лица, острый подбородок и глаза-щелочки, в которых всегда прячется оскал, и лишь иногда — игривая насмешка. Волосы у него выбриты почти в ноль, как у всех правильных пацанов из его мира, но в данный момент они чуть отрастали, превращаясь в колючий ёжик. Девчонки в школе поделились на два типа: те, кто боится его до дрожи в коленях, и те, кто тает от одного его взгляда. И вторых подавляющее большинство. Смазливое личико в обрамлении опасной репутации действует безотказно, и Хенджин знает эту силу. Ему нравится наблюдать, как они краснеют, нервно поправляют волосы, когда он просто проходит мимо. Он улыбается им, вступает в отношения, которые длятся не больше недели, даёт надежду на что-то большее, и бросает с разбитым сердцем. Он как кошка, которая играет с мышкой: интересно, но впускать в свою жизнь — нет. Потому что Хван Хенджин бандит, и не понарошку. Возможно трудный подросток, возможно насмотрелся своих бандистких фильмов, но реальность не изменишь. С детства его двор научил одному: слова это пыль, вопрос решается только кулаками. Сначала было мелкое хулиганство: разбитые стёкла, поджаренные мусорки, драки «стенка на стенку». Но к четырнадцати-пятнадцати годам этой энергии стало тесно. Именно тогда он сколотил то, что позже назовут самой зубастой и крупной группировкой города — «Универсам». Хенджин собрал вокруг себя всех: друзей детства, с которыми он учился ходить, читать и драться спиной к спине, и новеньких пацанов с окраин, которые искали защиты. И по всем канонам бандисткой жизни они захотели шифроваться. Каждому из банды дали прозвища, а Хенджин своё придумал сам — Адидас. Возможно из-за того, что любит эту фирму, в особенности их спортивные костюмы, а может просто из-за звучания. У него есть одна черта, которую он пока не научился контролировать до конца, — неконтролируемая агрессия. Злость жила в нём всегда, он его вечный спутник, его топливо с четырёх-пяти лет. Будь то пролитый чай на белую футболку, или просто плохое настроение, Хенджин всегда срывался. Родители, видя этот вулкан в своём сыне, отдали его в детстве на хоккей, и это стало лучшим решением. Потому что на льду, наточив коньки до бритвенной остроты и сжав клюшку, Хенджин наконец-то выдыхал. Там не было группировки, понятий и проблем с соседними районами. Была только шайба, скорость и чистая, первобытная ярость, превращённая в спорт. И, конечно, там он тоже стал капитаном. Там же рядом с ним всегда его лучший друг Минхо, с которым они дурачатся, когда тренер не видит, и громят соперников на чемпионатах между районами. Сейчас Хенджину семнадцать. Он всё так же держит в страхе и подчинении почти весь город с «Универсамом» и всё так же забивает победные голы. Но есть в нём одна черта, которая сидит глубже всего, — та самая, что сделает его уязвимым. Он ярый гомофоб, самый громкий среди своих пацанов. В его мире мальчик любит девочку, девочка мальчика, и точка. Всё остальное — чужеродно, неправильно, вызов его понятиям. Они идут по району, и если Хенджин замечает кого-то «слишком заметного», его взгляд становится стеклянным. Он срывается первым. «Ходи как нормальный пацан», — цедит он сквозь зубы, замахиваясь. Ему кажется, что он искореняет слабость. Он не знает, что борется с той частью себя, которую боится в себе даже признать. Но об этом наш Адидас узнает уже скоро. А пока… пока он просто король. Красивый, злой и абсолютно одинокий в своей короне из колючих волос и спортивной кофты Адидас.

***

Если Хван Хенджин был порождением улиц и ночных кошмаров этого района, то Ли Феликс стал его самым ярким, самым нелепым и самым раздражающим солнцем. Потому что этот парень буквально ангел, сошедший с небес, и это не комплимент и не преувеличение. Это диагноз. Его лицо мог бы рисовать Рафаэль, если бы ему вдруг взбрело в голову изобразить неземную красоту в мужском обличье: губы бантиком пухлые, капризные, вечно чуть надутые. Глаза кукольные, довольно большие для мерок азиатской внешности, обрамлённые длинными ресницами, которые отбрасывают тень на нежно-розовые щёки. Волосы цвета пшеницы, мягкие, слегка доходящие до плеч, обрамляют его лицо нимбом, а по всему носу и скулам рассыпаны веснушки, словно кто-то аккуратно провёл кисточкой по коже. Тонкая, неестественно тонкая талия — такая, что любой парень из «Универсама» обхватил бы её двумя руками и соприкоснулся бы пальцами, довершала портрет. Ещё один интересный факт: Феликс был моделью с семи до шестнадцати лет. За него буквально дрались модные бутики, он подписывал контракты со многими брендами, выступал на сотнях показов, имел бесконечные фотографии с разных фотосессий и был моделью у многих крупных брендов. Именно про таких Хенджин обычно цедил сквозь зубы своё любимое слово «педик». Именно об таких он мечтал разбить костяшки пальцев в разъяренной драке, потому что для уличного мира, где правят сталь, мат и мужская грубость, Феликс был чем-то чужеродным. Неправильным. Слишком красивым. Слишком нежным. Слишком… ангельским. Но за этим ангельским фасадом скрывалась сталь другого закала. Потому что Феликс наследник империи Ли. Его семья — это те люди, чьи имена произносят шёпотом в нужных кабинетах, чьи благотворительные фонды кормят полгорода. Отец и мать Феликса фигуры почти мифические, статные и очень властные. Их знали все: от министров до уборщиц в особняке, где раньше жил Ли. Сам Феликс был, без преувеличения, принцем. Маленьким избалованным принцем в хрустальном замке. Любой другой человек на месте Феликса давно бы почувствовал власть и использовал её в своих руках так, как хочет. Но Феликс был не таким. Да, он был избалованным: характер у этого херувима был — о да. Капельку стервозный, капельку огненный и очень, очень высокомерный. Но в меру, как он сам считал. Если Феликс хотел новую модель телефона, хотя ту, что ему купили неделю назад, даже не распаковали толком — ему покупали. Потому что глава семейства Ли — Ли Джун, сильно любящий своего единственного сына позволял ему всё, потому что в особняке его капризы исполнялись чаще, чем люди моргают. Еда лучшая, одежда от кутюр, игрушки эксклюзивные, развлечения только премиум-класса. «Нет» в лексиконе Феликса попросту не существовало. Но он не был как все эти «чада из ада», которым только деньги и внимание подавай. Феликс обожал гулять в парке их особняка, хрустя листьями деревьев под ногами. Любил читать — от античных трагедий до современных романов. Любил животных. Но больше всего на свете обожал… Фигурное катание. Он ступил на фигурные коньки раньше, чем научился ходить, и этот вид спорта был не просто увлечением, он был жизнью. На льду Феликс преображался. Исчезал капризный мальчик из золотой клетки. Оставался лебедь. Грациозный, текучий, невесомый. Его прыжки — каскады из тройных и четверных — заставляли зрителей замирать с открытыми ртами. Плавные движения рук, резкие выпады коньком по льду, изящество, от которого перехватывало дыхание… Если бы существовал бог фигурного катания, он бы учился у Ли Феликса.

***

И вот однажды его матери, женщине с романтичной душой и наплевательским отношением к безопасности, взбрело в голову «побыть поближе к народу». Феликс до сих пор помнит тот день, когда отец сказал: «Мы переезжаем» и подготовил для перевозки их вещей почти пять грузовиков, и с лёгкостью может сказать, что этот день стал кошмаром для него. Район, который выбрала его мать, отец назвал бандитским, а Феликс был с ним полностью согласен — огромный особняк поменялся на… дом. Да, тоже большой, но без парка, без вековых деревьев, без тишины. Вместо этого — громкая музыка из окон соседей, компании парней в спортивных костюмах на каждом углу и подозрительные личности, коротающие вечера у подъездов. Феликс чувствовал себя белым лебедем, которого запихнули в клетку с воронами, он не хотел здесь жить, ему не нравилось здесь всё. Каждый день, выглядывая в окно, он видел этот серый, грубый, чужой мир. Мир, где никто не читал книг, где не было места красоте и изяществу и где ничего толком не решалось словом, а только кулаком. Именно в этом мире, по закону подлой судьбы, и обитал Хван Хенджин, Адидас. Судьба любит жестокие шутки. С одной стороны улицы — король бандитского района с колючим ёжиком на голове и кулаками, вечно желающими драки. С другой — ангел с веснушками, который падает на льду в дорогих костюмах для фигурного катания и хочет поскорее вернуться в свой дом. Их миры никогда не должны были пересечься. Но они пересеклись. В самый неподходящий момент. В самом неподходящем месте. И, возможно, именно это столкновение льда и асфальта, шелка и спортивных штанов, «педика» и «Адидаса» станет тем самым взрывом, который разрушит всё, что они знали о себе.