Одной ночью в июле

Согласиться на поездку в самый разгар лета было глупой идеей. Солнце пекло, как микроволновка на максималке, а комары кусали, испивая до последней капли крови. Феликс пахал как проклятый без выходных почти полгода. Устал так, что и ехать куда-то сил не осталось. Ему бы развалиться дома перед телевизором с канистрой сливочного пломбира и Нетфликс смотреть. Но Бан Чан — кадр прилипчивый. Два дня уговаривал поехать вместе к морю под предлогом: «пивка попить». И пришлось согласиться. Хотя дураку понятно, тому просто девушек с формами на пляже поцеплять хочется. Не помешает прихватить с собой смазливого пацанëнка, на которого смотришь и сразу считываешь — его привлекают большие достоинства. Только под «достоинством» подразумевают члены. Какого-то чёрта именно в дату выезда градус поднялся почти до +40. Ни тенька, ни дуновения ветерка. Лишь испепеляющие лучи жгли кожу до ощущения раскалённого железа. Ещё и Чан не додумался машину в теньке припарковать, пока ждал. Ожог жопы о кожаное сиденье в планы не входил, но всё-таки случился. Даже адидасы не спасли. Хотя очевидно же, короткие, как мини-юбка у семиклассницы. — Очки для выебонов не снимаешь? Машина только тронулась, а душнить в пути начала не только жара. — Завали. Тёмные круги под глазами, как пропасти и отëки. Такой физиономией даже перед другом светить стыдно было. — А ты себя видел? Куда вырядился? Чан весь на шарнирах: белые шорты, новая оверсайз-майка раскрывает всю красоту его широких плеч, и голубая бейсболка как раз к лицу. — Я вообще-то в люди собрался. Он вещей взял столько, будто не на три дня едет, а на три месяца. Чемодан огромный, еле в багажник влез. Ликс даже чуть разволновался, что о нарядах не позаботился. Но вроде путешествовать с парой сменных трусов в портфеле всегда было нормой. — Гнать буду быстро, возьми пакет на всякий случай. Перед лицом мельтешил чёрный мятый мусоросборник, который в бардачке валялся, наверное, ещё со времён создания автопроизводства. — Остановишь, если затошнит. — Я предупредил. Опять обрыгаешь салон, пойдёшь пешком. Желание пихнуть пакет прямо в лицо, которое только пару дней назад процедуры у косметолога принимало, подступило к горлу горячим комком. Феликс, так бы и сделал, если бы тот за рулëм не был. И ведь водил этот самодовольный утырок лучше любого гонщика из «Формулы-1». Умудрялся объезжать каждую яму и следил за любым камушком, который, не дай боже, попадет под колесо. Но тут началось кое-что похуже — пик-ми рассказы, от которых укачивало сильнее, чем от крутой езды низкой Volvo. — Вчера с такой мадам на «Тиндере» познакомился… Брюнетка, губы пухлые, глаза карие и два высших образования, — он сжал руку в области груди так, будто держал яблоко. — Ну ты понимаешь, о чëм я… — Ага… Похуй. Ликс поспешно готовился вставлять наушники. — Что «ага»? Почему ты никогда со мной баб не обсуждаешь? — А почему в этой жизни тебя интересуют только сиськи? У него аж глаза на лоб полезли. Он заржал как-то кратко, через нос. Скорее, даже хрюкнул. И посмотрел косо, как будто «обсуждать баб» — долг каждого мужика. Натурального. А если точнее, латентного. — Чë ты сегодня злой такой? Никого не ебал давно? Надо было за наглость Чана по плечу долбануть, но он так-то в точку попал. У Феликса секса уже года четыре не было, а то и больше. Не то чтобы и чесалось сильно. Но в последнее время подруга-рука лезла в штаны чаще. Иногда по два раза в день, иногда три перед сном. Смотря какое видео на запрещённом детям сайте попадётся. — Послушай, Ликси. Да расслабься ты. Сейчас приедем, заселимся, вещи покидаем и на пляж. Ты, как только воздуха морского вдохнешь, сразу другим человеком себя почувствуешь. — Если бы это правда работало… У меня социальная батарейка на нуле уже как год. Это ничем не исправишь. Тем более, твоим волшебным воздухом. — Чушь не неси. Какая в жопу батарейка? Ты просто ещё от напряга рабочего не отошёл. Лицо своё видел? Пейзаж в лобовом стекле из серого асфальта перегородило собственное отражение. — Вон в зеркало глянь. Так нахмурился, сейчас брови в одну сведешь. Феликс и вправду выглядел слишком угрюмо. Спустил очки на кончик носа, посмотрел в глаза свои красные и выдохнул устало. — Мда… Похоже, график шесть на один меня хорошо помотал… — Туда, куда мы едем, куча приезжих. Если не будешь, как унылое дерьмо, в номере сутками сидеть, может, и найдешь, с кем напряжение снять. Я слышал, там много филиппинок. Не опять, а снова. На этот раз точно беруши и громкость, так чтобы перепонки к херам выбило, лишь бы не слышать очередную лекцию о женской репродуктивной системе.

***

До места назначения они доехали быстро. Чан не соврал, гнал, обгоняя тащащиеся впереди фуры и выжимал двести, если трасса пустела. Но что в итоге? Сэкономленное время ушло на поиски жилья. Нет бы сразу всё забронировать. Но, как оказалось, отелей в этом городке нет, как и хостелов. Только частные домики, которых пришлось обойти как минимум десять, прежде чем остановиться в ночлежке с более-менее нормальным ремонтом. Без клопов и плесени. Первый день в целом прошёл хорошо. Феликс перекусил в местной забегаловке, отоспался пару часов «в номере», если эту шарамыжню без кондиционера можно было так назвать. А потом, сменив трусы на плавки, отправился к другу на пляж. Солнце ненавидел, потому что оно ему новых веснушек отпечатывало на лице. Да и не только. На плечах и руках тоже. Но греться после купания в прохладном море любил. Эта привычка с детства ещё. Зайдёт в воду по щиколотку, руки в боки, и стоит. Бан Чан вроде был всегда рядом, а вроде и нет. Каким-то чудом на раз-два знакомился с девушками с соседних лежаков, угощал их коктейлями и договаривался на вечернюю прогулку. Прилипало, ей-богу. Но, сука, харизматичное. Ещё и с телом, как у Аполлона. Хватало одних его крепких рук, которыми не прочь и задушенным быть в постели. Феликс отдался бы ему на первом же свидании за одну голубую лагуну, если б они знакомы не были. И если бы Чану нравились щупленькие, слабохарактерные мальчики, которым тот не являлся, но порой таковым себя считал. — Поворачивайся, — с его уст это слово прозвучало пошло. Врезалось в развратный разум, как бампер грузовика в зад хилой семерки. Ну или, как вариант, Феликс просто не расслышал. Тут в обед отдыхающих много. Галдёж и шум волн в придачу. — Что? — Говорю, повернись, спину намажу. А то сгоришь. — Так сразу бы и сказал… Ворчать норовилось до того момента, пока сильные руки не сжали плечи. Надавливая совсем не больно. Даже приятно, учитывая сколько напряжения и ответственности там накопилось. Холодный крем проскользил по спине, и следом пробежал табун мурашек. Лопатки извивались навстречу массирующим движениям. Большие пальцы надавливали прямо на позвоночник и маленькими шажками двигались вверх. С пухлых уст слетело: — Чан-а, ты что творишь? Тело и так размякло, словно мороженое под солнцем, а тут ещё и бесплатные услуги, как в самых лучших салонах Тая. — Станешь моим личным массажистом, а? Нет, надо точно прекращать с просмотром этой грязи на ночь. Движения стали более размеренными, гибкость вырисовывала плавные линии, подушечки вдавливались в кожу, как если бы старались вылепить из пластилина красивую фигурку. А из-под рёбер выпархивали бабочки. — Так больше нравится? Он так вкусно выдыхал прямо на ухо. В голову лезли мысли, за которые покраснеть, как рак, можно было. Но кто узнает? Бурлящее удовольствие разлилось слабостью по мышцам. Сил едва хватило промычать что-то в ответ, как органы защекотало пёрышко. Глаза сомкнулись сами по себе. Вспомнилось пару сюжетов с уже полюбившегося домашнего порно. Там один мужик другому тоже массаж делал. Только вместо крема клубничные сливки использовал. Ну и потом слизывал их со всех мест, пока ему на лицо ещё одни не полетели. Кстати, клубнику Феликс любит во всём. Будь то аромат духов, плитка шоколада с начинкой или сама ягода. Смазка в список тоже входит. Хотел ли он такое повторить? Да. Был бы он тем, кто пробует «десерт»? Можно и то, и то. Считает ли он себя геем? Нет. Удивительно, как человек с таким резюме до сих пор не уверен в своей ориентации. «Не говори, пока не попробуешь». Эту цитату он услышал от какого-то известного певца. И преданно исполняет, как приказ начальства. А так как секс у него был только с лучшей подругой, и то по приколу, признать, что ему нравятся парни, было как-то неправильно. Но золотые руки выделывали что-то невероятное, переубеждая. Продолжали мять плоть, будто тесто. Перемещались на плечи и, по пути через ключицы, опасно приближались к вставшим соскам. Зря. Слабое место. Чан подошёл почти вплотную, да так, что прохладный от влажной ткани бугор на секунду оказался между Феликсовых булок. Совершенно случайно. Скорее, обыденно в кругу мужчин. Потрогать друг друга за жопы или померяться сантиметрами. Дурачества, начиная ещё с того, как они были дворовыми щенками. Но не для Феликса. Внизу его живота всё сжимается и там, где это совсем не планировалось. Может, хоть на этот раз ему все-таки станет стыдно? Он распахнул глаза, как от кошмара, осознав, что собственные плавки изнутри растягивает каменный стояк. Ничего не сказав, нырнул рыбкой, как казалось тогда, в ледяную воду. И только вынырнув, услышал от забрызганного: — Ты ебанутый или да?

***

Второй день прошёл скучно. Феликс провалялся сутки в телефоне. В галерее покопался, поспал, посмотрел какую-то мелодраму с тривиальным сюжетом. О том, как два идиота сначала бегают друг от друга, создают себе проблемы, но в итоге остаются вместе. Бан Чан пытался пару раз на улицу вытащить. Даже за ногу тянул с кровати — бесполезно. Не успел Ликс оглянуться, как уже и последний день поездки наступил. А он толком не повеселился. Но как будто и не надо было. Отдых в его понятии — это больше про спокойствие. Ближе к вечеру они выбрались куда-то поесть. В итоге забрели в зачуханный кабак с абсолютно тупым названием. Из плюсов: здесь вкусная еда, красивый бармен с каштановыми волосами и много пьяных женщин, танцующих под пиздострадательные песни. Но последнее — бонус больше для Чана, который, кстати, опять вырядился, как на праздник. Попутно запихиваясь салатом, он перебирал в контактах номера, которые в очередной раз смог стрельнуть на пляже. — Перестань им названивать. — Чë? — ещё и переспрашивает с набитым ртом. Он или глухой, или тупой. А может, и всё вместе. Ни тому, ни другому Феликс не удивился бы. — Я говорю, трубку отложи. Они от тебя только бесплатных коктейлей хотели. Но тот пальцем на ухо указывал, доказывая, что и правда глухой. — К чëрту. От колебания стола тарелка с картошкой чуть не полетела на пол. — Пойду выпью. Плохо как-то расслабляться получается. Музыка орёт так, что можно, как Чан, слуха лишиться, а от зелено-красных стробоскопов ослепнуть. Ещё в придачу кальяном воняет вперемешку с потняком. Этот так называемый «отдых» уже ничем не спасёшь. Разве что парой бокалов чего-то сладенького и игристого и тем высоким парнем за баром, которым можно любоваться часами. Он почти профессионально разливал алкоголь. Не проливал ни капли, пока пара его вьющихся прядей мельтешили перед кофейными глазами. Язык завораживающе проходился по пухлым губам, как будто самому не терпелось попробовать весь манящий яд на полках. Длинные изящные пальцы ловко захватывали четыре стакана сразу и аккуратно ставили на стойку. И во всей этой суматохе он выглядел спокойным, как удав. Вдруг блеснул глубоким взглядом, и сердце в пятки ушло. Наверное, ждёт, что Феликс заказ сделает, но того стеснение сковывает. Как представит, что придётся перекрикивать мощные децибелы, по нескольку раз пытаясь правильно назвать сорт нужного шампанского, так дрожь пробирает. Позориться? Да запросто, но не перед олицетворением собственного идеала. Вскоре на фоне перестала играть отвратительная музыка, зато зазвучал бесячий голос, судя по всему, ведущего, которому вздумалось толпу повеселить. И пока он нёс какую-то чепуху, Ликса одарили ещё одним прекрасным взглядом и мимолётным вниманием. — Виски? — Эм… — отвечай уже хоть что-то. Ну же, не заикайся. — Да. Серьёзно? Виски? Дурак, ты же его терпеть не можешь! Но отказываться было поздно. Тем более, если этот прекрасный принц выбрал байду, смахивающую по вкусу и запаху на духи, значит, пусть так и будет. Феликс разве не похож на парня, который крепкие напитки пьёт? Хотя нет, точно не похож… Перед глазами молниеносно оказался стакан со льдом. Янтарная жидкость полилась по кусочкам льда, и те вмиг покрылись трещинами. Глубокий вдох для храбрости. Первый глоток, который ненарочно оказался крупным. Высокий градус колющим испарением застыл во рту. Загорчил, зараза. Пришлось уткнуться носом в собственный рукав да занюхнуть хорошенько. — Не пил никогда? — Мг… — кашель тихо пробивался сам. — Пил. — Тебя как зовут? Провалившаяся гадость чуть не рванула обратно, только через нос. — Меня? Как меня зовут? — Тебя-тебя. Растерянность взяла за грудки. Глаза забегали по столу, как будто там нацарапан скрипт или инструкция. — Ну, Ф-Феликс. — Феликс, давай закусывай, иначе до дома ползти придётся. Под носом махом появилось меню. Выбор пал наугад. Но прямо в цель. Бокал из трёх шариков пломбира, политого сверху шоколадом и украшенного кусочками клубники, появился на стойке, как по волшебству. — За счёт заведения. Наверное, поблагодарить надо, а не пялиться на него снизу вверх сердечками в радужках. Интересно, он всем бесплатные угощения подаёт, кто выбирает перед закрытием напиться? Хотя рядом сидящему, видимо, ничего не помешало уйти в кондицию… — Спасибо, кхм… — слова еле выдавились, но уголок губ напротив дрогнул. И что-то тёплое в груди аукнулось. Так, всего на мгновение. Слишком незаметно, чтобы придать этому значения. Бармен продолжил обслуживать пьяных дядек с пузом, которые вечно тыкали и обращались к нему, как к мальчику на побегушках. При этом он не терял вежливости. Иногда только глаза закатывал. Фарфоровые пальцы неуверенно обхватили холодную ножку, покрытую капельками талой воды, и придвинули угощение. Клубника выглядела свежей и сочной. Растекалась во рту сладким соком, перебивая горькие остатки спирта. Как и сливки с пенкой, что таяли на языке, оставляя молочно-сливочное послевкусие. Ликс лакомился, как котёнок. Пока взгляд его предательски цеплялся за чужую линию шеи. Кожа на вид нежная, гладкая, без единого изъяна. Острые ключицы просили обратить на себя внимание с расстёгнутого ворота. Вдруг у кармашка на чёрной рубашке сверкнул еле заметный бейджик. Передние зубы чуть задели поверзность нижней губы, пытаясь тихо воспроизвести по буквам. Хван Хëнджин. Его имя казалось знакомым, будто он его уже слышал раньше. Но вспомнить помешал плотный хлопок по плечу. — Погуляй ещё тут часик-два. Я тебе потом напишу. Как и ожидалось, этот казанова чёртов всё-таки развёл брюнетку на «попить чайку» в номере, или что он ей там в уши нассал. Уже свыкшись, Феликс кивнул и принялся дальше наслаждаться десертом. Но с той стороны прилавка с ним снова заговорили. — Друг твой? Ответ застрял в горле, где-то вместе с куском этого пиздецки вкусного мороженого. Еле прорвалось что-то невнятное, не похожее на «да» или «нет». — Часто он тебя так оставляет? Вместо салфетки ладонь прошлась по испачканным белой сладостью уголкам. — Ну… Не то чтобы… Он просто по делам отошёл. — Давно перепихон делами называют? Столовый прибор звякнул о стекло и едва не упал на пол. Каким-то образом ему удавалось заявлять такие вещи, параллельно делая напитки и непринуждённо натирая бокалы до блеска. — Нет, может, она его девушка, конечно… — Да никто она ему. Первая встречная. Режущая правда вылетела, лишив за собой неприятную пустоту, которую быстро заесть получилось. Феликс сделал пару ложек уже растаявшего пломбира, а остальное допил как молочный коктейль. Пустую посуду тут же забрал тот парень. И пока он протирал стол, задевая хрупкие, дрожащие непонятно от чего пальцы, болтал. — Я посмотрю, ты приезжий. — По мне сильно видно, что ли? — его брови взметнулись вверх. — Уверен, ты не в курсе местного поверья. Феликс посмотрел из-под лба. — Какого ещё поверья? — А вообще, фигня всё это. Не слушай меня. Задница от стула подорвалась на секунду. Он чуть ли на стойку не залез. — Ну расскажи, раз начал. — Ничего интересного. Сегодня просто ночь особенная. Говорят, если провести её с первым встречным, можно обрести с ним настоящую любовь. Стать родственными душами. А тот чуть рот не раскрыл. Глупая доверчивая рыбка, готовая любую чепуху проглотить, если звучит красиво. — Это единственное условие или есть что-то ещё? — Ну… Для усиления желательно искупаться в море, целуясь. Но важно, чтобы, как бы это сказать… Без одежды. — Совсем прям? — Совсем. И всё же, он эту сказку выдумал или сегодня действительно единственный шанс перестать быть одиноким? — Обдумываешь, с кем на пляж побежать, пока не поздно? — Мне не с кем… — с разочарованием вздохнул Феликс. И заесть пустоту тоже больше нечем. Подпëр щёку кулаком и стал рисовать кончиком пальца невидимые круги на стойке. — Давно ты сюда приехал? — Сегодня… Меня Чан уломал. Дипломат хренов… — Чан это, который… — Да-да… Который меня бросил. Слушай, а ты веришь в эту… Ну, бредню про любовь? Он сам поверье таким не считал, но скептичность отыгрывал хорошо. — Честно говоря, нет. Но мне всегда было интересно проверить. Такая ночь раз в пятилетку бывает. А сегодня ещё и полнолуние… — Оно тоже повышает шансы стать этими… Как их там? — Родственными душами. — Точно. — Да, сегодня «магия» работает на все сто. Так что не упусти возможность… Феликс. Он вымолвил имя с ударением. Постоял ещё минуту, а потом побежал на кухню за заказом. Мотался туда-сюда. Перебрасывался иногда парой фраз. Клиентов становилось меньше. Заряд телефона близился к одному проценту. Железка готовилась перегореть от частых включений и выключений дисплея. Сообщения от Бан Чана так и не было. На звонки он тоже не отвечал. Феликс мечтал побыстрее лечь в постель, но возвращаться в номер желанием не горел. Мало ли, они там ещё не закончили… Виски оставалось на донышке. Напиток уже не казался таким отвратительным. Ли допил, оставив пустой стакан на стойке. Глаза сомкнулись сами по себе, голова склонилась, и разум отключился от внешнего мира, словно кто-то выдернул провод питания.

***

Он проснулся от щекотного прикосновения. Чьи-то пальцы зарылись в блондинистых волосах и гладили, как если бы пытались расчесать спутанные пряди. В зале уже никого не было. Музыка не играла, противных речей ведущего как и не существовало. Стулья перевёрнуты. Рядом только стройная высокая фигура. И голос… Столь ласковый и ленивый. — Эй, просыпайся, белоснежка. Мы закрываемся. — М? Уже? — он провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. — Начало первого. Пора домой. В сон клонило, даже когда ноги коснулись пола. Слегка качало из стороны в сторону. Но чужие руки придерживали за локти, не давая упасть. — Осторожно, ступенька. Шаг вышел слегка неровным, Феликс ухватился за тёплый бок. — Тихо-тихо. Держу. Попытался твëрдо стать на ноги. И, не поддаваясь головокружению, дойти вместе до выхода. И с чего его только так развезло? — Далеко живёшь? — В десяти минутах… Может, больше, — голос хрипел, даже прокашляться не помогало. — Я доведу тебя. — Всё нормально, не нужно. Я сам. — Тут опасно ночью одному. Особенно такому, как ты. Взгляд метнулся в лицо напротив. — Какому такому? Умилительные ямочки показались, очаровывая. — Красивому. Мёдом растеклось что-то внутри. Но в тысячи раз ощутимее. Дверь за спиной захлопнулась. Дорогу освещал голубой лунный свет. Воздух на улице свежий. Ветерок пробегался, ласково щекоча. И главное — мёртвая тишина вокруг. Только кузнечики ненавязчиво цвиринькали в траве. Феликс шёл, не отлипая от Хвана, на случай, если снова не справится с управлением. Поднял голову на тёмное небо, усыпанное звёздами. — Я так и не спросил, хотя всё в голове крутилось… Ты здесь родился? Он усмехнулся. Возможно, вопрос звучал глупо или, наоборот, слишком серьёзно. — Нет. Приезжаю на сезон. Уже второй год подряд. — Денег заработать? — И это тоже. Но… В общем-то, мне здесь просто нравится. — Нравится комаров кормить и пахать с утра до ночи? — Не в этом дело. Природа, море, тишина… Правда, последнее только когда стемнеет. Но мне не привыкать. Люблю ночные прогулки. Обычно после смены иду на пляж поплавать, а потом домой. Сплю здесь как убитый. — В смысле плаваешь? Там же холодина сейчас… Брр… — его аж передëрнуло. — Когда я тебе про поверье рассказывал, тебя погода не сильно заботила. В голове быстро пронеслись отрывки вечера, смешанные с музыкой, болтовнёй ведущего и просьбами алкашей повторить. Он совершенно случайно вспомнил о родственных душах, первых встречных, что искупаться голышом нужно… И, не задумываясь, пробормотал: — Я в это не верю… — А чего тогда расспрашивал? — Из интереса. Может, ты на ходу всё придумал. — Хочешь проверить? Они вдруг остановились. До моря всего ничего. По склону спуститься. Ликс взглянул на спокойные, сияющие от ярких бликов волны, которые, шумя, зазывали в гости. Домой, как ни крути, не хотелось. — Ну и как мы это узнаем? Пошли просто пройдёмся. Ноги помочим. — Как хочешь. Но учти, я купаться буду. Без одежды. Феликс застыл ненадолго, чуть рот приоткрыв. — Совсем? Его призрачно посетило что-то похожее на дежавю. — Совсем. — Ну… Я отвернусь. — Мне всё равно. Я не стесняюсь. Они сняли обувь. Хёнджин взял за руку, помогая спуститься по хилым деревянным ступенькам. — Будешь? — ловким движением он открутил крышку какой-то незнакомой бутылки, которая всё это время была у него под рукой. — Что это? — Виски, — губы коснулись горлышка быстрее, чем успели выпустить слово полностью. Он сделал пару глотков, даже не поморщившись. Только воздухом закусил. — Спиздил с бара. Так будешь или нет? Признаваться, что это чистый воды отрава, которую нельзя ни на вкус, ни на запах вывезти, было стыдно. Мужики любят крепкие напитки, так ведь? Вот и Феликс тоже… полюбит… Жидкость огнём промчалась по глотке. Блевануть охота, но виду не подал. — И часто ты так подворовываешь? — По праздникам. — А праздники каждый день, да? Он передал стеклянную тару обратно. — Тип того… — И тебя ни разу не словили? — Спрашиваешь. Даже если местная алкашня весь товар вынесет, всем похуй будет. Начальник тоже прибухнуть любит. Мы там сами по себе. Кадык подскочил. Он вновь присосался, выдув больше нормы для непьющего. Но этот-то, похоже, недалеко от алконавтов отошёл. Ему, гляди, любого градуса напиток на раз-два. Спустя время отвратный привкус спирта приелся. Они прошлись немного вдоль пляжа, болтая о чём-то философском, больше дурацком, а иногда просто молчали. И пауза не отзывалась неловкостью. Наоборот, позволяла насладиться тишиной, о которой не так давно говорил Хван. Тут действительно хорошо. Начиная от чистого йодового воздуха, заканчивая завораживающим видом. Старую пристань омывали пенистые волны, где-то вдалеке болталась пара кораблей. Смотришь перед собой — бесконечный горизонт. Тёмно-синяя бездна, перетекающая в бескрайнее небо. А повернешься — черным-черно. И поверить трудно, что в той стороне кто-то живой. — С твоего позволения… Он остановился, выбрав хорошее место для заплыва. И передал в руки почти опустошённую бутылку. Пуговицы одна за другой поддались пальцам, оголяя бесподобное тело. Рубашка упала в песок без лишней аккуратности. Как будто ей там и место. Чёткие линии плеч, мягкие тени, ложащиеся на подтянутый торс. Живот втягивался на вдохе и снова расслаблялся, открывая рельеф, на который невозможно было не облизнуться. Взгляд остановился у бёдер, где венки проступали и ремень еле джинсы держал. Молния скользнула вниз. Феликс застыл, полыхая изнутри. В горле пересохло. Но, может, то сушняк раньше нужного пробился. Не смотри, не смотри туда… Поздно. Щёки вспыхнули, будто кто-то плеснул горячим. Дыхание участилось. Ликс чувствовал себя так, будто смотрел что-то запрещённое, как те видео на чёрно-оранжевом сайте. Штаны последовали за рубашкой. Он едва коснулся резинки боксёров. — Отворачиваться будешь? Вместо ответа только веки, прикрытые ладонями. Шорох. Пауза. Всплеск. Только тогда Феликс позволил себе подсмотреть. Фигура появилась чуть дальше. Капли стекали по лицу, собираясь на подбородке и срываясь вниз. Мокрые пряди зачесаны назад небрежным движением, открывая лоб. Красив. Бесспорно. — Залазь. Вода тёплая. — Не буду, — голос заломался, прям как в подростковые годы. Представить только, он же там в чём мать родила. От одной мысли как-то неудобно становилось. И ещё немножко приятно. Где-то глубоко внизу. — Надень мою рубашку, если не хочешь раздеваться. Взгляд сам прыгнул туда, где лежали вещи. Чему он сопротивляется? Быть гарантированно полапанным мужскими руками — это то, на что Феликс падок, как тринадцатилетка во время овуляции. — Ладно, только не смотри. Хёнджин закатил глаза, но отвернулся. Проплыл чуть дальше, пока тот возился. Футболка соскользнула с плеч. Затем фирменные адидасы на песок приземлились. Холод ночного воздуха пробрал моментально. — Ну что? — послышалось из воды. — Сейчас… Руки тряслись, торопясь застегнуть рубашку, которая висела свободно на худом теле, скрывая больше, чем нужно. Хоть и всё равно недостаточно. Каждая ниточка была пропитана чуть терпким парфюмом, сигаретами и ароматом тяжёлого рабочего дня. Идиотские застежки отказывались слушаться. А внутри таился маленький страх, тормозящий снять с себя последнее. Он зажмурил глаза, прямо как в детстве, перед тем как выпить отвратительное лекарство от кашля. — Ты скоро? Я собираюсь повернуться. — Погоди ещё немного… Теперь под низом ничего. Он нервно оттягивал край рубашки по самые коленки, как будто это поможет. — Да не бойся… Не буду я тебе между ног заглядывать… Класс. Попытка успокоить — сработала. Только электричеством в одном месте. Феликс побрёл по мягкому песку, стараясь побыстрее войти по пояс. Скрыть то, что поднималось под шелковистым одеянием. Только волна лизнула ногу, как мышцы напряглись. Ещё судороги не хватало. — Ты соврал… Она нифига не тёплая. Хван повернулся, осмотрев беспомощного сверху вниз. — Привыкнешь. Чем глубже, тем выше задиралась рубашка, плавая на поверхности. А в ступни, как назло, вонзались с тупой болью камушки. Хван подплыл ближе. Спокойно протянул руку из воды. Пальцы сомкнулись раньше, чем подумалось. Шаг. Долбоебучий камень. Ещё один. На этот раз булыжник, в который носок врезался. А следом подвело равновесие. Ликс рывком полетел вперёд, уже дважды за сегодня. И вцепился в крепкую шею. — Аккуратно, принцесса, — дыхание легло горячим следом на искусанных губах. Боже, кажется, ещё и живота коснулось что-то, что не должно было. Ли спохватился, вспомнив об упрямой одежде. Вновь затолкал под воду, а она всплыла обратно. — Да сними её уже к чёрту. Он, не спрашивая, взялся за край и стал неторопливо тянуть вверх. Сопротивляться ему сочлось бы грехом. Руки сами поднялись на автомате. Тёмные глаза напротив вдруг заблестели. Просканировали, изучая каждую родинку, каждый волос, хоть Феликс их всегда брил, ненавидя. — Завидую тому, кто имеет права на твоё тело, — он скомкал рубашку и, замахнувшись, забросил на берег трёх очковый. Взгляд скользнул по собственным кистям, груди и животу. Всему, что позволял разглядеть лунное серебро. И что особенного? — Права есть только у меня. — Правда? И часто ты ими пользуешься? Он указал вниз, и Феликс уже запутался, о чëм именно они говорят. — Чаще, чем нужно. — Я думал, в таком деле нет лимита. Дрогнуть заставил указательный палец, что прошёлся по веснушечьему плечу, оставляя мокрые разводы. Плавно съехал до солнечного сплетения, и под кожей заискрили микроразряды. — Так… Говоришь, права только у тебя есть? Как их купить? Вновь что-то гладкое коснулось под водой. Внутри всё стянулось, как перед прыжком. Ликс надеялся, что мимо рыба проплыла. Только, по ощущениям, она направление немного попутала, уперевшись прямо ему в пупок. Уши горели. Тело как парализовало. Только язык повернулся ответить. — Они не… — как внезапно чужая ладонь подлезла между ног. — Не… Ой… — кулак мягко сжался, обхватив то, что в него так идеально помещалось. — Они не продаются… — У всего есть своя цена. — Не… — море больше не казалось ледяным, но дыхание почему-то перехватывало. — Не у меня… Наглое враньё. Он дрожал до изнеможения от одних мужских феромонов. Не говоря уже о том, что творилось под водой. Тело давно требовало заботы. Этих ласковых прикосновений от кого-то, как Хëнджин: настойчивого и чуткого одновременно. — Тогда останови меня… — фраза импульсом отдалась в нервах. Он провёл по головке, бережно нажимая, как на кнопку на долбанном пульте. Только на феликсовом пульте его эрогенных зон. Хитрой манипуляцией вырвал робкий, почти неслышный звук, но слишком откровенный для тишины вокруг. — Давай же, останови меня, Феликс… Как ему можно было ответить, если слова рассыпались? Если мысль срывалась от приближающихся пунцовых губ. Стоит представить, какие они на вкус, и душу обливает вязкой сладостью, а ниже, будто кистью по маслу. Такие сочные и налитые. Поцелуй — и потечёт по подбородку терпкий вишнёвый сок. — Мы собираемся проверить… — дыхание вновь сбилось на выдохе. Он повиснул на мускулистой шее. Ещё немного, и расслабленное тело на дно пойдёт. — Поверье… Мы собираемся его проверить? — А ты хочешь? Он чуть сильнее надавил на уретру, уговаривая сказать да. Всё пылало согласиться. ПРОДАТЬ ПРАВА. Больше, ближе… Ликс был готов пустить Хвана себе под шкуру. Пустить по венам опьяняющим наркотиком. Сквозь горло выпорхнул томный стон, который он тут же попытался заглушить. И всё равно глухо промычал в конце. — Хочу… — уткнулся в жилистое плечо, прикусывая. — Дай мне секунду, милый. Хëнджин взял осторожно под хрупкое колено, заставляя расставить ноги. Уложил себе по обе стороны, где-то чуть выше бёдер, и прижал, давлением ладони. Низ живота снова свело пушистыми узлами. Между ними больше не было расстояния. Ощущался каждый сантиметр того, что всё это время упиралось в живот: плотное, пульсирующее и обжигающее, температурой выше сорока. Ликс непроизвольно впился ногтями в широкую спину. Вкусить того хотелось до истомы. Ломкой отзывалось в каждой клеточке. Их носы встретились, кончиками поглаживая друг друга. Мягкие губы нежно объяли его, пробуя каждую, словно воздушный крем. Сначала верхнюю, неторопливо проводя по линии языком, а следом нижнюю, слегка всасывая. Пальцы зарылись в пышных волосах. Первый раз в жизни Феликса целовал кто-то своего же пола. Так благостно и вкусно. Хëнджин сравним с тем самым клубничным мороженым. Снаружи холодный, но во рту тает до состояния топлёного молока вперемешку с ягодным сиропом. Ноги непроизвольно сжались, обвивая талию. Надавливая пятками сзади, моля прижаться сильнее промежностью к промежности. Поощрением пролился протяжный стон. Перетек вибрацией по щекам. Чувства захлёстывали огромной волной. Феликс с ума сходил. Под рёбрами всё с ног на голову переворачивалось. Только сигналило в груди о нехватке кислорода. Но отлипнуть от такой сладости — непосильная задача. Сердце подпрыгнуло, ломясь выскочить наружу, когда тот осторожно взялся за ягодицу, отводя чуть в сторону. Средним пальцем провëл по всей промежности и коснулся узкого прохода. Еле влезло в рот, в попытке усмирить: — Хëн… М… Погоди… — ладони слегка надавили на крепкую грудь. Он сразу же отстранился, причмокнув. Слюна потянулась тонкой нитью между двух припухших берегов, пока не разорвалась. — Что? Что-то не так? — Я… Как же сказать? Какое слово лучше подобрать? Ликс смотрел жалостно, как маленький оленёнок, потерявшийся в страшном лесу. — Я ещё… девственник… Там… Напряжение пластом свалилось. Хван поднял из воды руки. Убрал неспеша светлые прядки за уши. Стал ещё более нежным. Будто Феликс признался в своём несовершеннолетии. Как-то неясно отреагировал. — Давай выходить. Ты весь дрожишь. Но не от прохладных волн его трясло, а от перевозбуждения, бьющим фонтаном. Хёнджин вышел на берег, окутанный белым светом, не скрывая ничего. С мокрых волос текли ручьи, задерживаясь неторопливыми каплями, пока он натягивал боксёры с джинсами. Не любоваться в очередной раз его стройностью было невозможно. Как и идеальным, ровным мужским началом, которым одарила его природа. Представить, как такое в собственной заднице может поместиться, и страшно, и нравится одновременно. А своим Феликс похвастаться стеснялся. Сидел по грудь в воде и отказывался выходить. — Вылазь уже… Я не буду на тебя смотреть. Хочешь, отвернусь опять? Лишь с этим условием он поднялся и пошёл к берегу, стуча зубами. Холод впивался в кожу, будто иглами. Коленки подкашивались. Он краем глаза следил, чтобы Хван, не дай бог, не подглядывал. Пытался побыстрее расправить футболку, но песок с неё никак не стряхивался. — Дай сюда. Вещь выскользнула из судорожных рук. Нужно было ими кое-что прикрыть от чужих глаз. — Руки. — Не могу… — Я не буду смотреть, сказал же. Пора было уже наплевать на стеснение. Согреться поскорее хотелось. Но Феликс мялся до последнего, пока его не пришлось одевать, как маленького. Ткань прошла через запястья, на секунду зацепилась за влажную кожу, и мягко легла на грудь, прилипая. Хван потянул вниз за край, расправляя, чтобы не сбилось складками. И на корточки присел, переходя к нижнему белью. Взял бережно за лодыжку, как в какой-то детской сказке. Но его остановили. — Стой… Он поднял глаза вверх. Выглядел, как щенок, которому вот-вот скажут заветное: «Пойдём на улицу». — Скажи, я всё испортил, да? Привычная ухмылка сбавила напряжение, как и потушила чувство вины в груди. — Всё нормально, принцесса. Я не перехожу границу, если мне не разрешают. Слова прозвучали слишком спокойно. Чересчур правильно для человека, которому плевать на правила. Феликс оказался на распутье. Что выбрать? Позволить продолжить этому демону с нимбом, вместо рог, или остановить? Вдруг будет больно? Вдруг после он себя возненавидит? — А что, если… — пальцы сжались до побелевших костяшек, сминая влажный край футболки. Неловко оттянули ниже, пряча то, что выдавало с головой. Хочется, но колется. А хочется очень сильно. До невозможного. — Что, если я разрешу… Хван уткнул колени в песок, будто собирался дальше в ноги пасть за снисхождение. — Уверен? — Да, только… — он кивнул едва заметно. — Будь осторожен, пожалуйста… Сумеречные глаза мигом загорелись уже знакомым огнём. Ладони обняли бёдра, поглаживая. — Я не сделаю тебе больно, обещаю. Выполнял ли он когда-либо свои обещания, Феликс не знал. Но почему-то верил. Хёнджин поднимал футболку выше. Медленно и аккуратно. Открывал вид на то, что всё это время со стыдом скрывалось. Веки сами прикрылись, когда расторопный поцелуй согрел чуть выше лобка. Следом второй, лаская нежную кожу. Ниже. Ликс не знал, куда руки деть. Что вообще при таком делают? Он зарылся в густые волосы поглубже, потянул одновременно с поднимающимся жаром. — Малыш, потерпи немного… Что-то не так? Может, ему неприятно было? Но дорожка из коротких поцелуев разом заглушила всё лишнее. Только сердце билось сильно. Хëнджин явно наслаждался робкими всхлипами. Ему полюбилось чувствовать каждую реакцию. И изучать изгибы, придвигая к себе ближе. Никто не обращался с этим телом столь бережно. Ни подруга, с которой довелось неловко лишиться девственности, ни он сам, оставаясь наедине по ночам. Кстати, с той крысой они больше не общались. Потому что тварь растрындела всему университету, мол, у Феликса размеры недостаточные. И она ничего не почувствовала. А Хёнджин не осуждал. Наоборот, будто влюбился, когда впервые увидел. Обволакивающая мягкость коснулась уязвимой точки, заставляя вздрогнуть. Ликс запрокинул голову, втянув воздух сквозь зубы. Услышал снизу липкий звук. — Чёрт… Ты даже тут сахарный… Засмущал, хоть зажмуривайся. Он смотрел восхищением озарённый, медленно облизываясь. Плавно вёл ладонью по всей длине, а затем возвращался — уже с куда большей жадностью. Они были на улице, но становилось душно, будто солнце снова оказалось в зените. Феликс едва не захлебнулся воздухом. В конечностях пульсировало, отдавая в виски. Пальцы на ногах сжимались, зарывались в холодный песок. Он взял футболку в зубы, чтоб не сползла. Ему захотелось сделать что-то в ответ. Отблагодарить. Потому поглаживая, стал убирать влажные прядки со лба. На минуту появилось ощущение, будто Ликс вот-вот ноги обоссыт. Ну, не каждый день ему такое выделывают. Вот и спутал оргазм с нуждой. Правда, до этого было ещё далеко. Всё просто чувствовалось в тысячи раз ярче. Хёнджин замедлился. Слегка изменил ритм. Потом отстранился не спеша, наблюдая, как тот сжимает зубами ткань, как грудь часто и тяжело вздымается. — Повернись. Я хочу сделать кое-что приятное. Тебе понравится. Что-то ещё более приятное, чем это? К такому Феликса жизнь не готовила. — Хёнджин, я никогда не… — Да, я знаю. Но доверься мне, — тихо убеждал он, взяв за руку. Тёрся щекой о маленькие, дрожащие пальцы. — Котëнок, пожалуйста. Я же обещал, что не сделаю тебе больно… И Ликс снова поверил. Поверил ещё с полуслова. И забыл сразу же, что от него требовалось. Природа к тому часу как-то разыгралась, море стало громче. Может, что-то не расслышал… — Что… Что мне нужно сделать? — Тебе только повернуться и расслабиться, хорошо? — он мягко надавил по обе стороны, разворачивая. — Клянусь, ты ещё добавки попросишь. В пояснице неприятно сжалось — смущение вернулось. — Прости, принцесса. Можешь ещё на четвереньки опуститься, пожалуйста. Так будет удобнее. Он уже мысленно готовился к своему второму первому разу. Покорно стал на колени, хоть ноги немного тряслись, Ладонями упëрся в песок. В таком положении фиг, что увидишь, конечно. Оставалось полагаться только на ощущения. — Вот так, да. Хван притянул за талию поближе. — Закрой глазки, ладно? Тебе ничего не нужно делать. Просто наслаждайся. Он осторожно расставил ягодицы. Дыхание пощекотало кожу, а затем что-то влажное проскользило по самому центру. Каждую мышцу пробрало. Мурашки пробежали даже там, где не должны были. Вырвался всхлип, который слышал Хёнджин… И, кажется, ещё рыбы в воде. Приятное ощущение вновь повторилось. Та же реакция. Только стон вышел приглушённым. Ещё и ещё. Он лакал влажно и постепенно проникал внутрь. Опустился ниже, проводя от основания и до самого чувствительного места. У Феликса органы узлом скрутило. Поясница выгнулась сильнее. Член дёргался, шлёпая о живот, срываясь вязкими каплями на песок. Слишком хорошо, слишком… — Хëн… Хëнджи… — по слогам, нет, по буквам тянулось имя. Он опустился на локти, больше не мог себя контролировать. Хотелось податься навстречу, но не позволяли тугие стенки. Хван дал передышку. — Всё хорошо, милый. Не волнуйся. Я сейчас. Сзади раздался тягучий звук. Обернувшись, перед глазами возникла картина, от которой не оторваться. Хëнджин, вытянув налитые багрянцем губы, смачивал средний и безымянный во рту. Член стал ещё крепче. И яйца напряглись, словно два ореха. Последний раз Ликс был таким возбуждённым лишь в подростковом возрасте. И то, когда собирался подрочить на плакат одного известного айдола в своей комнате. Но теперь ощущение, будто тот сам с постера сошёл. Даже сомнение пробрало, это реально вообще? Всё, что сейчас происходит? Хëнджин настоящий или просто случайный персонаж из грёз? Вдруг Феликс ущипнет себя и проснётся рядом с храпящим Чаном в душном сарае. — Скажи, если будет неприятно, я сразу остановлюсь. На секунду страх вернулся. Ликс только угукнул в ответ, устремив взгляд на песчинки под ним. Хван приобнял дрожащего из-за спины, успокаивая. Поцеловал в лопатку сладко. — Расслабься… Рукой подлез под футболку, нащупал соски, играя с ними. Скользнул дальше, где у Ликса провода оголённые. Дотронься, и током ударит сразу двоих. Он провёл по животу, по тонкой звёздной тропе. Обхватил двумя пальцами, сжимая и пружиня. А с другой стороны влажной прохладой подушечки надавили, нерасторопно проникая. И почему-то именно тогда Феликс впервые затих. Затаив дыхание, ожидал, сможет ли выдержать, хоть немного. Но фаланга вошла, как по маслу. Потому что Хëнджин знал, как приласкать. — Всё хорошо? — шептал он, будто боялся кого-то здесь разбудить. — Д-да… Не останавливайся только… Добавил второй палец, осторожно растягивая. Голова совсем соображать перестала. Уже было всё равно, даже если бы стало некомфортно или больно. А больно и правда было, только под коленками. Словно стёклышки в чашечки впиваются. Но тело сосредоточено совсем на другом. Принимало длинные пальцы. Чем дальше, тем приятнее. Хёнджин старался держать одинаковый ритм и там, и там. Двигался, будто слушал свою «принцессу» изнутри. Задерживался ровно там, где Феликс затихал, и продолжал, когда тот, постанывая, растворялся под ним. — Умница. Ликс поддался назад сам, проверяя, можно ли ещё. Наполнился по самые костяшки и закрыл глаза, трепеща ресницами. Как же изводили эти волнистые движения, ударом 220 пронзая. Впервые за всё время он не думал о том, как это выглядит со стороны. Мерный ритм приближал к финалу горячим потоком. Вдруг Хёнджин нащупал простату, нажал легонечко. А Феликса всего прошибло. Резко дыхание перехватило. — А-а… — звук сорвался сам, хриплый, неровный. Выдох от блаженного удовольствия. Каждое следующее движение отзывалось слаще, чем предыдущее, расползаясь по телу кипящими колебаниями, от которых сводило мышцы. Он извивался, поддаваясь назад, почти неосознанно, как рефлекс. Капли пота сверху приземлялись на спину, шёлково стекали по бокам. Пальцы судорожно сжались, цепляясь за песок — единственное, что удерживало его на месте. Хоть короткие рывки слегка покачивали взад-вперёд. Солнце понемногу показывалось скромными розовыми лучами из-за горизонта, раскрывая двоих из-под одеяла тёмной ночи. Море слышно взбушевалось. Феликс прикусил губу. Но звук жалобный всё равно прорвался. — Хёнджи… По венам пронеслось что-то ноющее. Сжалось нарастающим напряжением и взорвалось, заполонив маленькими пупырышками всë тело. Не успел тот остановиться, как Ликс, сам не контролируя, излился на бежевое покрывало, побив собственный рекорд по времени. Горячая струя растеклась по ладони, продлевающей наслаждение. Темп стал медленнее, пока и вовсе не утих. Хëнджин вытянул пальцы. Внутри внезапно стало пусто. Он завалился на спину, утягивая за собой, пока тело всё ещё отзывалось кипением, а член продолжал сокращаться. — Иди сюда. Феликс лишь послушно подался, теряя опору под собой. Свалился сверху обессиленный, уткнувшись щекой тому в разогретую грудь, пытаясь восстановить дыхание. Сердце под ухом билось в бешеном ритме, но с каждым импульсом успокаивалось. — Ты так красиво стонешь. Феликс в улыбке расплылся. Прикрыл глаза и ещё больше в грудь зарылся, скрывая румяное лицо. — Правда. Мне кажется, я впервые чуть не кончил без рук. Нежная ладонь медленно провела по тонким плечам и спине, лаская. — Спать хочешь? — Мг… Не верилось, что через пару часов пляж превратится в муравейник, где яблоку негде упасть. — Я обещал довести тебя домой… — Не хочу домой… Хочу с тобой остаться, — он вцепился, отказываясь подниматься при любом раскладе. — Там Чан в номере, наверное, полкровати занял. И дышать нечем… — Я бы повёл тебя к себе, но… Тебе не понравится. Феликс приподнялся. Ресницами длинными захлопал. — Почему ты так решил? — Там хуже, чем ты думаешь. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя неуютно. И я не один живу… Делю комнату с алкашом, который иногда с перепоя за нож хватается. Тебя, может, это и не смутит, но напугает до чёртиков. Ли уселся на бёдра, коленями по обе стороны. И даже после всего произошедшего, не переставал натягивать футболку между ног. Отвел взгляд в сторону, где оставались мокрые брызги. — Не обижайся на меня, принцесса. Но ты заслуживаешь замка, а не коммуналки метр на метр. А я даже на свидание тебя не сводил перед всем этим. И цветка не подарил. — Ничего… Я всё равно не люблю формальности. — Хочешь сходим куда-нибудь в мой выходной? Так тепло стало, то ли потому что солнце просыпалось, то ли тихий голос так отзывался. Феликс довольно покачал головой, только знал, уже сегодня уедет. — У тебя глазки красные, — палец осторожно смахнул в уголке соринку. — Пойдём домой?

***

Мокрая одежда, растрёпанный вид, десять минут до номера под самые душевные разговоры в жизни и объятия на прощанье. Слишком крепкие и долгие для незнакомцев. Феликс прокручивал всё посекундно, снова и снова, пока закидывал вещи в портфель. Он поспал всего пару часов, а потом Чан разбудил, обливая из водяного пистолета. Мудила. Ещё и пристал с расспросами, где и с кем Ликс всю ночь шаболдался. — Не твоё дело. Уезжать отсюда совсем не хотелось. Но дома ждали хлопоты, работа и хомячок по имени Хан, которого пришлось оставить на эти три дня под присмотром сестры. — Вот и всё… — друг уселся на водительское сиденье. Мотор зарычал. — Ничего не забыл? Да, Феликс забыл прихватить с собой человека, который украл его сердце меньше чем за двадцать четыре часа. — Ничего… Машина тронулась, проезжая те самые места. Взгляд цеплялся за каждый камушек. Они промчались мимо спуска к пляжу, где сейчас людей немерено, а у Феликса сегодняшняя ночь перед глазами. Тишина, прохлада, они вдвоём занимаются чем-то, что хотелось назвать любовью. В окошке вдруг проплыла та самая дурацкая вывеска. Идея забежать на пару минут, попрощаться промелькнула вспышкой на экране. Но что-то подсказывало глубоко в груди, что не надо. Чан на газ поднажал. Колёса покатили шустрее, а здание совсем исчезло из поля зрения. Феликс почему-то верил в поверье, как и в то, что теперь он и Хёнджин связаны. Они обязательно встретятся снова. Может, не в этом городе, не в этом кафе. Но судьба столкнёт их ещё не раз.