Творец и его ошибка

Прошло три дня. Хёнджин не проводил экспериментов. Не прикасался к скальпелям. Он просто… жил. Впервые за много лет. Они завтракали вместе. Феликс учился готовить — неуклюже, но с такой искренней радостью, что Хёнджин не мог сдержать улыбку. Они смотрели фильмы на старом проекторе, который Хван нашёл в подсобке. Они разговаривали. О Феликсе. О мире. О том, что значит быть человеком. Феликс задавал вопросы. Много вопросов. И Хёнджин отвечал — впервые не как учёный, а как человек. — Почему люди воюют? — спросил Феликс однажды вечером. — Потому что боятся. — Чего? — Друг друга. Себя. Смерти. — Ты боишься смерти? — Феликс посмотрел на него в упор. Хёнджин помолчал. — Раньше — нет. Теперь — да. — Почему? — Потому что не хочу тебя оставлять. Феликс улыбнулся и прижался к его плечу. Хван чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он переставал быть тем холодным учёным. Он становился… живым. Но это пугало его. Потому что чем больше он чувствовал, тем больше боялся потерять.

***

Вечером четвёртого дня Хёнджин сидел за столом и смотрел на шахматную доску. Он не играл годами. С тех пор, как ушёл его последний наставник. Но сейчас ему почему-то захотелось. — Что это? — спросил Феликс, подходя к столу. — Шахматы. — Игра? — Игра ума. Феликс сел напротив. Его золотые глаза загорелись любопытством. — Научи меня. Хёнджин усмехнулся. Он ждал этого. — Хочешь проверить, кто из нас умнее? — Я хочу понять, как ты думаешь. Хёнджин начал объяснять. Правила. Ходы. Стратегии. Феликс слушал молча, впитывая каждое слово, как губка. Когда правила были объяснены, они начали играть. Первая партия. Феликс двигал фигуры неуверенно, пробуя, ошибаясь. Хёнджин легко выиграл. — Тебе нужно практиковаться. — Дай мне ещё один шанс, — попросил Феликс. Вторая партия. Феликс уже не колебался. Его ходы стали точнее. Он помнил все правила. Он начал видеть комбинации. Хёнджин выиграл. Но с трудом. — Ты учишься быстро, — сказал он, и в голосе прозвучало уважение. — Я хочу понять тебя, — ответил Феликс, снова расставляя фигуры. — Ещё раз. Третья партия. Хёнджин напрягся. Феликс играл агрессивно, но продуманно. Он жертвовал фигурами, чтобы открыть линии. Он загонял короля Хвана в угол. — Это… — начал Хёнджин, но замолчал. Феликс сделал ход. Ферзь — на последнюю линию. Мат. Хёнджин уставился на доску. Чёрные фигуры окружили его белого короля. Он проиграл. — Ты… — выдохнул он. — Ты не мог выиграть. — Я выиграл, — спокойно сказал Феликс. — Ты сам учил меня. Хёнджин смотрел на доску. Потом на Феликса. Потом снова на доску. — Ты — ошибка, — прошептал он. — Ты не должен быть лучше меня. — Я не лучше, — ответил Феликс. — Мы равны. — Нет! — Хёнджин встал, опрокидывая стул. — Ты — эксперимент! Ты — моё творение! Ты не смеешь быть лучше меня! Феликс медленно поднялся из-за стола. Его глаза оставались спокойными. — Я не лучше, — повторил он. — Я — зеркало. Ты вложил в меня свой интеллект. Если я силён — это твоя сила. — Ты — не я, — прорычал Хёнджин. — Ты никто. Ты — ошибка. Ошибка! Он схватил Феликса за плечи и прижал к столу. Шахматные фигуры посыпались на пол, зазвенев о плитку. Короли и ферзи покатились в разные стороны, словно беглецы. — Ты — мой, — прошипел Хёнджин. — Ты — мой эксперимент. Ты — моя вещь. И ты не смеешь быть лучше меня. Феликс смотрел на него снизу вверх. Без страха. Без сопротивления. — Тогда докажи это, — сказал он. — Докажи, что ты лучше. Покажи мне, какой ты сильный. Хёнджин зарычал и впился губами в его шею, оставляя следы. Он сорвал с него майку, расстегнул джинсы. Он был грубым, почти жестоким — ему нужно было утвердить своё превосходство. — Ты — ничто, — рычал Хван, входя в него без подготовки. — Ты — просто тело. Ошибка. Феликс вскрикнул от боли — коротко, сдавленно. Но он не просил остановиться. Он только сжимал зубы и смотрел на Хёнджина своими золотыми глазами, в которых плескалось что-то… понимающее. Хёнджин двигался быстро, грубо, почти зверино. Он хотел причинить боль. Хотел доказать, что контролирует ситуацию. Что он — создатель, а Феликс — всего лишь творение. Но Феликс не плакал. Он не умолял. Он просто принимал. Принимал его гнев, его боль, его страх. — Ты — слабый, — выдохнул Хёнджин, ускоряясь. — Ты — ошибка. Ты — никто. — Да, — ответил Феликс тихо. — Я — твоя ошибка. Но ты — моя любовь. Хёнджин замер. Внутри него что-то оборвалось. Он посмотрел в глаза Феликса, увидел там боль, но не свою. Свою. Он отстранился. — Я… что я делаю? — прошептал он. Хёнджин опустил взгляд на тело Феликса — покрасневшая кожа, синяки, следы его пальцев. На стол, где остались борозды от его ногтей. — Что я делаю?! — выкрикнул он, отступая. — Я… я хотел сделать тебе больно. Я… монстр. Феликс медленно сел на столе. Его руки дрожали. — Ты не монстр. Ты просто боишься. — Я хотел причинить тебе боль! — Но ты остановился. Хёнджин смотрел на свои руки. На них была кровь — его собственная. Он так сильно сжал кулаки, что ногти впились в кожу. — Я не должен тебя любить. Ты — ошибка. А я — учёный. Я не должен чувствовать. — Но ты чувствуешь, — Феликс соскользнул со стола и подошёл к Хвану. — Ты злишься, ты боишься, ты страдаешь. Ты — живой, Хёнджин. — Я не хочу быть живым. — тот отшатнулся. — Я хочу быть холодным. Расчётливым. Безразличным. Тогда мне не будет больно. — Но тогда у тебя не будет меня, — тихо сказал Феликс. Хёнджин поднял на него глаза. Феликс стоял перед ним, обнажённый, испачканный, дрожащий. Но в его глазах не было обиды. Только любовь. — Я — ошибка, которую ты создал. Но я также твой выбор. Ты можешь продолжать ненавидеть себя. Или ты можешь принять то, что создал. Что чувствуешь. Хёнджин рухнул на пол, сползая по стене. — Я не могу, — прошептал он. — Я не могу любить. Я не умею. Феликс сел рядом. Прижался к его плечу. — Я научу тебя. Ты научил меня жить. Я научу тебя любить. Хёнджин закрыл глаза и позволил себе быть слабым.

***

Они сидели на полу, прислонившись друг к другу. Шахматные фигуры лежали вокруг, и белый король был у ног Хёнджина. Феликс взял его в руки. — Что он символизирует? — Король. Самая важная фигура. Но он самый слабый. Он не может ходить далеко. — Как ты, — тихо сказал Феликс. Хёнджин усмехнулся. — Да. Как я. Феликс положил короля на чужую ладонь. — Ты — король. Ты важный. Ты сильный. Но ты боишься сделать шаг. Я — твой ферзь. Я защищаю тебя. И я никогда не оставлю тебя. Хёнджин сжал фигуру в кулаке. — Что, если я не хочу, чтобы меня защищали? — Тогда просто позволь мне быть рядом. Это всё, что я прошу. Хёнджин повернулся к нему. Поцеловал — медленно, нежно. Больше не было гнева. Только боль и любовь, переплетённые в один узел. — Я не могу обещать, что изменюсь, — сказал он, отстраняясь. — Я не прошу тебя меняться. — Феликс коснулся чужой щеки. — Я прошу тебя не уходить. Хёнджин обнял его. Прижал к себе, чувствуя, как дрожит его тело. Как бьётся сердце — ровно, сильно, живо. — Я не уйду, — прошептал он. — Я не могу. Ты — моя ошибка. Но ты — моя единственная правда.

***

Утром они собрали шахматные фигуры. Молча. Аккуратно. Каждую на своё место. Феликс поставил белого короля в центр доски. — Ты будешь играть? — Нет. Я хочу научиться тебя слушать. Феликс улыбнулся. — Это победа. Ты — гений. И ты готов учиться. Хёнджин усмехнулся. Впервые — без горечи. — Ты победил, — признал он. — Ты, мой ошибка. Ты победил. Хван коснулся его руки, сжимая пальцы. И впервые за долгие годы ему не было страшно.