Дорога домой

Шуршание плотной ткани в замкнутом пространстве прозвучало оглушительно. Свободной рукой он одним коротким движением оттянул край своего белья вниз, высвобождая наружу возбужденную плоть. Я судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд. В тусклом зеленоватом свете, падавшем от приборной панели, он казался пугающе большим. Массивная, налитая кровью головка находилась буквально в паре сантиметров от моего носа. Я видела толстые, вздувшиеся вены, переплетающиеся под кожей, и отчетливо ощущала, как он мелко пульсирует, излучая сухой, обжигающий зной. Специфический, резкий запах мужского мускуса ударил по моим обостренным чувствам. Он был концентрированным, диким, смешанным с въевшимся в его одежду ароматом табака и оружейной смазки. Этот первобытный аромат снес мне крышу окончательно, опьяняя хлеще выпитого рома. У меня закружилась голова. В тумане паники и алкоголя билась абсолютно сюрреалистичная, безумная мысль. Я склонилась над пахом мужчины, чьего лица ни разу не видела. Я не знала его имени. Он был для меня лишь безликой, смертоносной тенью из ночного леса. Прямо сейчас он мог свернуть мне шею одним движением своей здоровенной ладони, которая всё еще мертво фиксировала мой затылок. Но осознание этой абсолютной, пугающей покорности перед жестоким незнакомцем лишь сильнее раскручивало тугую спираль возбуждения. Между моих ног влага уже пропитала белье, а низ живота сводило от сладостной, тянущей боли. Кожаная перчатка чуть сильнее сжала мои волосы, заставляя чуть приподнять подбородок, чтобы я оказалась ровно напротив его пульсирующей головки. Его грубая хватка не оставляла мне ни миллиметра для маневра. Я застыла, тяжело и прерывисто дыша через приоткрытые губы. В давящей тишине салона снова раздался его низкий, рычащий голос. — Open your mouth. (Открой рот). Короткий, рубленый приказ. В его хриплом акценте не было ни вопроса, ни просьбы. Он не оставлял мне выбора. Это был голос хищника, который точно знает, что его добыча никуда не денется. Мое сердце рухнуло куда-то в желудок. Пальцы, которыми я упиралась в его жесткие бедра, задрожали с такой силой, что мне пришлось судорожно вцепиться в плотную ткань его брюк, чтобы не завалиться вперед. Страх обжигал горло, но этот грубый, властный приказ сработал как спусковой крючок. Мои губы, пересохшие и горячие, приоткрылись сами собой, повинуясь его сокрушительной воле. Я шумно втянула воздух, и мое дыхание согрело его напряженную плоть. Его пальцы в перчатке тут же натянулись в моих волосах сильнее, направляя мое лицо вперед. Он не стал ждать, пока я решусь. Огромная, раскаленная головка скользнула по моим губам, обдавая их терпким вкусом предсеменной жидкости. Я тихо замычала, когда он начал медленно, но с неумолимой силой проталкивать свой толстый ствол внутрь. Он заполнял мой рот, раздвигая челюсти всё шире. Кожа на его члене была натянутой до предела, горячей, как угли. Вкус соли, мускуса и чего-то животного, дикого мгновенно затопил мои рецепторы. Он вошел неглубоко, только наполовину, но даже так мне едва хватало воздуха. Мой язык инстинктивно скользнул по его вздувшейся вене, и в ответ я услышала сверху глухой, удовлетворенный выдох, больше похожий на рык крупного зверя. Его огромная ладонь на моем затылке начала задавать ритм. Медленно. Грубо. Он тянул меня за волосы, заставляя отстраниться, пока его головка почти не выскальзывала из моих губ, а затем с силой толкал мою голову обратно вниз, насаживая на себя. Влажный чавкающий звук нарушил лесную тишину, эхом отражаясь от бронированных стекол. Слезы выступили в уголках моих глаз, смешиваясь с размазанным макияжем. Я задыхалась от его размера, от его удушающего запаха, от ледяного страха и от собственного, пульсирующего безумия, которое всё сильнее разгоралось внизу живота с каждым его грубым толчком в мой рот. У меня не было выбора. Моя жизнь прямо сейчас зависела от того, насколько хорошо я подчиняюсь. Эта простая, холодная мысль пульсировала в моей одурманенной голове, вытесняя всё остальное. Его терпкий вкус — мускус, соль — полностью заполнил мой рот. Запах его тела и оружейного металла забивал ноздри, не оставляя места даже для глотка кислорода. Я задыхалась. Каждое мое движение, каждый вздох теперь контролировались его огромной рукой, безжалостно сжимающей мои волосы. Он был моим кукловодом, а я — сломанной, покорной куклой. Я ненавидела делать минет. Мой единственный, жалкий опыт с бывшим парнем вызывал лишь тошноту и отвращение. Но сейчас, стоя на коленях в темном салоне перед этим пугающим, безликим мужчиной, всё было иначе. Здесь не было места капризам или неприязни. Был только животный, первобытный инстинкт выживания, который заставлял меня отчаянно слушаться. Я не хотела умирать. И уж точно не хотела, чтобы мой конец выглядел так: в глухом лесу, с членом неизвестного ублюдка во рту. Его ритм становился всё более жестким, нетерпеливым. Рука в кожаной перчатке тянула меня за волосы с такой силой, что на глаза постоянно наворачивались новые слезы. Он больше не давал мне отстраниться ни на миллиметр. Его огромная ладонь надавила на мой затылок с такой сокрушительной силой, что я с отчаянием подалась вперед, вбирая его толстый ствол до самого основания. Мое горло сдавило болезненным спазмом. Я инстинктивно попыталась сглотнуть, но его раскаленная, твердая как камень плоть уперлась глубоко в гортань, перекрывая мне кислород. Жесткие, густые волоски на его лобке мазнули по моему лицу, жестко царапая подбородок и кончик носа. Челюсти невыносимо ломило от того, насколько широко они были распахнуты. Его огромный ствол распирал мое горло, растягивая его до предела. Рвотный рефлекс сработал мгновенно — живот свело болезненным спазмом, из глаз брызнули горячие слезы, скатываясь по щекам. Я издала жалкий, сдавленный хрип, попытавшись инстинктивно дернуться назад, но ладонь в кожаной перчатке намертво впечатала мое лицо в его жесткий пах. Он не позволил мне отстраниться ни на миллиметр. Его пальцы лишь сильнее сжались на моих волосах, болезненно натягивая пряди, удерживая мою голову глубоко насаженной на его пульсирующий ствол. Я инстинктивно дернулась, издавая глухой, скулящий звук сквозь слезы, но для его огромного тела мои попытки вырваться были просто смехотворны. Мое горло сжалось пытаясь отторгнуть инородный предмет, нехватка кислорода вызвала головокружение. — Breathe through your nose, — раздался сверху его вибрирующий, тяжелый рык. (Дыши носом). Это был короткий, безжалостный приказ. В нем не было ни капли жалости, только холодный, подавляющий контроль. Я зажмурилась. Горячие слезы покатились по моим щекам, оставляя влажные дорожки. Подчиняясь его приказу, его сокрушительной воле, я судорожно, со всхлипом втянула воздух через нос. Легкие обожгло кислородом, густо пропитанным его запахом. Это сработало. Рвотный спазм немного отступил, уступая место тупой, ноющей боли в перенапряженной челюсти и растянутом горле. Почувствовав, что я перестала давиться и покорно приняла его размер, он начал двигаться. Его бедра, ритмично подались навстречу. Он больше не ждал, пока я буду двигаться сама. Он взял полный контроль над моим телом, грубо и безжалостно насаживая мою голову на свой огромный пульсирующий член. Чвак. Чвак. Громкие, влажные непристойные звуки эхом отскакивали от бронированных стекол внедорожника, заполняя звенящую тишину салона. Каждый его толчок был выверенным и глубоким. Он прошивал мое горло насквозь, выбивая из меня жалкие, сдавленные стоны. Его твердые, как камень, бедра с каждым выпадом глухо ударялись о мой подбородок, а жесткие волоски нещадно царапали нежную кожу лица. Я не успевала сглатывать. Густая слюна смешивалась с его соленой, терпкой смазкой, скатывалась по моим губам и подбородку, пачкая его раскаленную кожу и грубую ткань его перчатки. Мои челюсти сводило от невыносимого напряжения, губы горели от жесткого трения о его необъятный ствол. Я задыхалась, хватая воздух носом ровно так, как он приказал, боясь сделать даже малейшее лишнее движение, которое могло бы его разозлить. Я отчаянно плакала. Горячие, пьяные слезы текли по моим щекам непрерывным потоком, оставляя черные разводы от туши. Мне было безумно страшно. Я чувствовала себя такой крошечной, такой жалкой и беспомощной в его огромных, безжалостных руках. Но самое ужасное, самое отвратительное скрывалось в том, как на это грубое доминирование реагировало мое предавшее меня тело. Его рука неожиданно выпустила мои волосы. Я с громким, жалким всхлипом отшатнулась назад, тяжело заваливаясь на пассажирское сиденье. Из приоткрытого рта по подбородку потекла вязкая слюна, смешанная с его терпким вкусом. Я судорожно хватала воздух пересохшим горлом, пока моя грудная клетка ходила ходуном от паники и нехватки кислорода. Он всё понял. Моя предательская физиология выдала меня с головой — тяжелое, сбивчивое дыхание, неконтролируемая дрожь в коленях и густой, сладковатый запах моей собственной влаги, который теперь отчетливо примешивался к его мускусу в тесном салоне внедорожника. Я не успела даже прийти в себя, как его огромная рука в кожаной перчатке метнулась к моим ногам. Грубые пальцы безжалостно вцепились в тонкий черный капрон прямо между моих бедер, захватив заодно и кружево нижнего белья. Треск. Оглушительный звук рвущейся ткани ударил по натянутым нервам. Он разорвал мои колготки и трусики одним коротким, сокрушительным рывком, словно это была дешевая бумажная салфетка. Лоскуты ткани больно хлестнули по внутренней стороне бедер, и в следующее мгновение я почувствовала, как прохладный воздух салона резко ударил по моей обнаженной, влажной коже. Но на этом он не остановился. Не дав мне даже вздохнуть, его огромные руки в грубых перчатках ухватили подол моего черного платья. Одним резким движением он задрал тонкую ткань вверх, стягивая ее до самой моей шеи. Платье плотным комком сдавило ключицы, лишая меня последних остатков защиты. Я оказалась абсолютно голой, выставленной напоказ перед этим огромным, опасным незнакомцем. В тусклом, мертвенно-зеленоватом свете приборной панели моя бледная кожа светилась в полумраке салона. Я судорожно сглотнула, кожей ощущая его тяжелый, невидимый из-за глубокого капюшона взгляд. Он буквально сканировал меня. Осматривал мою маленькую, часто вздымающуюся от паники грудь с болезненно затвердевшими, торчащими сосками. Затем его внимание опустилось ниже. Я сгорала от стыда и животного ужаса, но ничего не могла поделать с предательской реакцией собственного тела. Мой лобок, абсолютно гладкий, без единого волоска, был беззащитно выставлен перед ним. И в этом тусклом свете было отчетливо видно, как от страха и ненормального, больного возбуждения пульсирует и набухает мой клитор, блестя от обильно выделившейся смазки. В машине повисла звенящая, удушающая тишина. Я слышала только стук собственного сердца, отдающийся в висках, и его тяжелое, размеренное дыхание. От его массивной фигуры, возвышающейся надо мной в полумраке, исходил обжигающий жар. Его огромный, блестящий от моей слюны член всё еще торчал из расстегнутых тактических брюк, мелко подрагивая. Толстые вены под кожей пульсировали, налитые кровью. И тут тишину разорвал его хриплый, вибрирующий голос. Низкий рык, не терпящий никаких возражений. — Now you. (Теперь ты). Его рука, всё еще затянутая в скрипящую кожу перчатки, властно легла на мое обнаженное, подрагивающее бедро. Жесткие пальцы с силой сжали мою плоть, оставляя на бледной, чувствительной коже обжигающие следы от грубого трения. — Get on it, — добавил он низким, вибрирующим шепотом, от которого по моему позвоночнику скользнула ледяная змея. (Садись на него). Его рука, сжимавшая мое бедро, властно потянула меня на себя. У меня не было ни единого шанса воспротивиться этой колоссальной физической силе. Плача, дрожа от холода, животного страха и бродящего в крови рома, я неловко перебралась через широкий подлокотник внедорожника. Мои голые колени уперлись в кожаное сиденье по обе стороны от его каменных, затянутых в плотную ткань бедер. Я оказалась верхом на нем. Жар, исходящий от его фигуры, окутал меня, как плотное одеяло. Я сидела, выпрямив спину, пока скомканное черное платье душило меня у самых ключиц, выставляя мою наготу напоказ. Его раскаленный, пульсирующий ствол, всё еще блестящий от моей слюны, теперь упирался прямо в мой обнаженный, влажный лобок. Его толстая головка обжигала мою пульсирующую плоть, и от этого контраста — его раскаленного члена и моей замерзшей кожи — у меня перехватило дыхание. Его огромные руки в тактических перчатках легли на мою талию. Их хватка была безжалостной, грубой. Большие пальцы жестко впились в мой живот, фиксируя меня на месте, не давая ни единого шанса передумать или сбежать. Я посмотрела вниз, на то, что мне предстояло сделать, и меня накрыла новая волна паники. Он был чудовищно большим. Я не была девственницей, но даже в моих самых смелых мыслях я не могла представить, что смогу принять в себя такие габариты. Я подняла на него заплаканные глаза. В непроглядной тени его капюшона я по-прежнему не видела лица, только тяжелый, подавляющий мрак. — Я… я не смогу, — всхлипнула я, мой голос сорвался на жалкий, дрожащий писк. — Он… вы слишком большой. Пожалуйста, я порвусь… В ответ он лишь грубо сжал мою талию, его пальцы почти сомкнулись на моей спине. Кожа перчаток хищно скрипнула. — Take it, — его низкий, рокочущий приказ ударил по нервам, не оставляя места для жалости. (Прими это). — All of it. (Всё). Он не собирался мне помогать. Он не собирался быть нежным. Его руки, намертво зафиксировавшие мои бедра, лишь слегка надавили вниз, задавая вектор движения. Он принуждал меня насадиться на него самой, контролируя лишь то, чтобы я не сбежала. Горячие слезы снова брызнули из глаз. Я судорожно втянула воздух, наполненный его резким запахом мускуса и пороха, и, подчиняясь этой сокрушительной воле, медленно опустила таз. Его огромная, тупая головка скользнула по моему клитору, раздвигая влажные складки, и с силой уперлась во вход. Я тихо, болезненно заскулила, когда он начал безжалостно растягивать мое узкое кольцо мышц. Боль была острой, обжигающей, заставляющей искры вспыхнуть перед закрытыми глазами. Я инстинктивно подалась вверх, пытаясь сбежать от этого пугающего растяжения, но его стальные пальцы на моей талии намертво впечатали меня обратно, не давая подняться ни на миллиметр. — Down, — прорычал он из темноты, и его голос вибрировал прямо у меня под ребрами. Я задохнулась от всхлипа и, зажмурившись до цветных кругов, опустилась еще ниже. Его толстый ствол с трудом, миллиметр за миллиметром, проникал внутрь меня. Меня распирало так сильно, что казалось, моя плоть сейчас просто разорвется пополам. Алкоголь притуплял страх, но не мог заглушить эту тягучую, тупую боль от его размера. Я вцепилась дрожащими ногтями в его широкие, затянутые в плотную ткань плечи, ища хоть какую-то опору в этом кошмаре. Его плоть раздвигала меня, заполняя до отказа, вытесняя весь кислород из легких. Когда он вошел наполовину, я поняла, что больше не могу. Мое дыхание сорвалось на истеричный, хриплый вскрик. Я остановилась, застыв на его раскаленном, пульсирующем члене. Мои мышцы инстинктивно сжались, пытаясь вытолкнуть инородный, слишком огромный объект, но это лишь усилило агонию. — Больно… Господи, мне больно! — прорыдала я, задыхаясь, вцепившись побелевшими пальцами в ткань на его плечах. Он не произнес ни слова утешения. Вместо этого его огромные ладони в грубой коже перчаток съехали с моей талии на обнаженные ягодицы. Он безжалостно сжал их. И затем, одним резким, сокрушительным рывком своих стальных рук, он с силой насадил меня до самого конца. Оглушительный, пронзительный крик сорвался с моих губ, разбиваясь о бронированные стекла машины. Мои ногти глубоко впились в ткань его куртки. Меня прошило насквозь. Я почувствовала, как его толстая головка с тупым, болезненным ударом уперлась прямо в мою шейку матки. В глазах потемнело от боли и шока. Меня распирало до невозможности, я физически ощущала внутри каждый пульсирующий вену на его огромном стволе. Его жесткие, затянутые в ткань бедра жестко ударились о мои ягодицы, а жесткие волоски на его лобке жестко, до ссадин натерли мой обнаженный, чувствительный клитор. Я замерла, не в силах даже дышать, тяжело нависая над ним. Моя грудь со скомканным у шеи платьем судорожно вздымалась. Из глаз потоком лились слезы, а по подбородку всё еще стекала липкая слюна. Я была полностью, абсолютно заполнена им. Мое тело было натянуто как струна, мышцы влагалища судорожно сжимались вокруг его необъятной плоти, пытаясь адаптироваться к этому пугающему вторжению.