Траншей вдоль линии разума

      Часто случается так, что тот или иной человек, по тем или иным причинам, не вписывается в общество. Причиной может быть поведение, внешность, финансовое положение, отсутствие социализации и многое прочее. Эббигейл Малум, по всей видимости, совмещал все факторы воедино. Слабый, мягкохарактерный и стеснительный мальчик из небогатой семьи – идеал для изгоя. А ещё, исходя из оного статуса, это идеальная цель для буллинга.       Он открыл шкаф и в тот же момент, благодаря нехитрому механизму, в его лицо струёй прилетел клей. Половина этого самого лица оказалась замазана, а со стороны это выглядело так, словно ему на лицо напустили семенной жидкости. Послышались смешки. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто их издаёт и кто, собственно, сделал эту ловушку. Имена этих троих ему было до боли неприятно произносить даже мысленно. Он хотел было пройтись рукавом рубашки по своей морде, чтобы убрать липучую смесь, но быстро осёкся. Если бы он это сделал, рубашка стала бы запачкана, да и растёртый клей сделал бы положение только хуже. Поэтому ему ничего не оставалось кроме как закрыть шкафчик и сделать марш-бросок до уборной. Бежать проходилось через людные коридоры, что давало каждому встречному стать свидетелем очередного "весёлого пранка". Кто-то шептался, кто-то посмеивался, среди учеников встречались так же и учителя, что по большей части смотрели на это с точки зрения садистского удовольствия. Прикрывать лицо руками не было смысла – лишь больше проявишь бессилие, да и снова возникнет риск испачкаться.       Наконец, уборная достигнута. Он подходит к раковине, включает её на полную струю и начинает мыть забрызганное клеем лицо. Некоторая часть попала и на волосы, что означало порчу причёски, однако, кажется, у него в голове было и так достаточно причин для волнения, поэтому чистые, но мокрые волосы, которые не скоро высохнут, его не особо-де волновали. Под конец обмывки он уже просто для себя включил холодную воду, набрал её в сложенные ладони и хорошенько так уткнулся в неё лицом. Это была своего рода очистка мозга от лишнего напряжения. Подняв голову, в большом зеркале он увидел невысокого хилого мальчонку с любопытным отростком на голове, напоминающий хвостик яблока с листиком, и до ужаса заспанными глазами вместе с до ужаса усталым взглядом. Подобные глаза должны принадлежать какому-нибудь дозорному, но точно не простому школьнику. Хотя, учитывая, через что ему приходится проходить ежедневно, возможно, это станет не таким уж и необъяснимым. То, что случилось сегодня утром – лишь пустяк, по сравнению с тем, что та проклятая троица может натворить. И при этом чаще всех страдает именно он – Эббигейл Малум. Ну, или же, как его чаще всего называют, просто Эбби, или Яблочко. Как уже и говорилось, он был ходячим союзом всех тех факторов, которые не позволяют человеку быть полноправным членом общества. По закону, возможно, он ещё как равноправный, но вот по людским принципам – нет. Он своего рода козёл отпущения, на котором, так или иначе, срывался каждый. Кто-то прямо, как та троица, а кто-то нет. Перекинуть на него обязанности по уборке – без проблем! Одолжить у него книгу до конца дня, хотя ему самому она тоже нужна позарез – с радостью! Разве это не своего рода срывы? В прочем, рассуждать о филопсихологии у Эбби не было времени. Непонятно почему, но при проектировании школы, толчки сделали с хорошей звукоизоляцией, поэтому всё, что происходило за дверью, так и то, что происходило внутри, было крайне трудно расслышать. Пока Эбби чистился, до его ушей донёсся глухой звук, напоминающий школьный звонок. Возможно, ему показалось. Хотя, кого он пытается обмануть? Учитывая его удачу, звонок был реальным. Кроме фактора постоянной личной неудачи, подтверждало это две вещи: а) до того, как попасть в ловушку, до звонка оставалось минут пять; б) когда он покинул туалет, коридоры, до этого бурлящие потоками учеников, были совершенно пусты.       Изо рта Эбби вырвался усталый вздох. По крайней мере, теперь не было причин спешить. Не играло особой разницы, как сильно ты опоздаешь. Главное это факт, что ты именно опоздал, а не решил прогулять. Второе точно сулило фатальный исход. Поэтому Эбби, не спеша, начал шагать по пустым коридорам. Звуки его шагов были толком и не слышны, настолько он лёгко шагал. Через полминуты он уже стоял у кабинета, в котором сейчас вёлся урок языкознания. Не раздумывая, он открыл дверь и зашёл внутрь. В мгновение всё затихло. Хотя он и смотрел в пол, он прекрасно чувствовал, что все взгляды перешли на него. Тишина длилась несколько секунд, после чего её разорвал тяжёлый голос преподавателя – той самой большой рогатой суки.       — Так, так, так… Кто это к нам пожаловал? — нарочито добрым голосом говорила она. Судя по звукам, она начала не спеша шагать в направление Эбби. Стук её сапог был оглушителен в таком маленьком и тихом пространстве. Все наблюдали за происходящим с интересом, в один момент даже прозвучали смешки, в очередной раз очень знакомые. Знакомые до тошноты. Однако на Эбби это не сильно давило. Давило то, что кое-какие другие люди смотрели на него. Четвёрка тех, с которыми ещё неделю назад у него всё было радостно. Тем временем Тавель уже подошла к Эбби впритык. — Неужто наш малыш Эбби решил проявить хоть немного ответственности?       Он слышал подобные бравады уже много, много раз. Более они его особо не трогают. Как бы он там не пытался преуспевать, всё равно оставался для учителей слабым и крайне плохим учеником, у которого были все шансы попасть в их убийственные лапы. Да-да, именно что убийственные. Не было известно Эбби, как такое могло получиться, но в этой школе вполне легально можно было убить учащегося с плохой успеваемостью (и съесть). Это, как сам предполагал Эбби, своего рода "жёсткая элитаризация". Ну, грубо говоря, в обмен на первоклассное бесплатное обучение ты платишь возможностью лишиться жизни в случае, если не будешь подавать хорошие результаты. Сейчас Рогатая будет как всегда оскорблять и принижать его, будет угрожать убить, если он снова опоздает, затем скажет, что за опоздание нужно сделать задание на параграф вперёд. Эбби мог не вслушиваться, тем более недавно, в одну из бессонных ночей он с порыва решил все задания учебника.       — Ты понял меня, паршивец?! — услышал Эбби лишь конец всего монолога. Как и всегда, он лишь слабо кивнул. — Так не пойдёт, говори вслух!       — Так точно, — неохотно выдавил из себя слова он, но Тавель, похоже, этого было достаточно. Она начала отходить от него, что значило возможность идти на своё место. Он так и поступил – прошёл к своей одинокой парте на краю класса.       Дальнейший урок прошёл как всегда. Рогатая что-то объясняла, одноклассники слушали и записывали или тихо болтали, Эбби делал то же самое, разве что не болтал, так как банально было не с кем. Вот это "то же самое" повторяется изо дня в день на протяжении нескольких лет. Было ли скучно? Нет, просто надоело. Тем не менее, он обязан был продолжать, а иначе… кое-кому будет от этого нехорошо. Ухудшало всё то, что сегодня была пятница и делать что-либо вообще не хотелось. А ещё Эбби вчера допоздна сидел за компьютером, по итогу в очередной раз не выспавшись. Сейчас он чувствовал, как его веки потихоньку закрываются. Организм, как бы он не страдал от бессонницы, а всё равно хочет восполнить недосып, поэтому вынужденно усыпляет человека в те моменты, когда, как ему кажется, происходит неважное занятие или что-то в этом роде. Так уж вышло, что мозг, фактически, не знает всей рутины человеческого бытия, как и не знает, что будет, если этой рутины не делать. Как всегда, пришлось всё брать в свои руки и через усилия раскрывать глаза. Правда, в один момент, от подобных упражнений Эбби случайно взглянул на тех, на кого не хотел. Не на ту троицу, а на ту четвёрку и в особенности на одну конкретную девушку с носками-чревовещателями на руках. В этот момент, впервые за день, в спокойной груди Эбби сильно закололо. Он тут же отвёл взгляд и сжал челюсти. Это была одна из немногих вещей, способная заставить его ощутить хоть что-то кроме нагнетающей пустоты.       Остальной день прошёл уж как-то удивительно спокойно. Возможно, под конец недели все устали и просто уже хотели поскорее разойтись по домам, где их ждёт уютная радостная семейная атмосфера и счастливая жизнь. Даже та самая троица больше не лезла, хотя, справедливости ради, Эбби и старался их избегать. В прочих ситуациях это бы их больше раззадорило, но не сегодня. Возможно ли, что Господ сжалился над Эбби, а поэтому и сделал для него этот день таким? Нет, быть такого не может, потому что Эбби никогда не верил в существование Бога. Сейчас он идёт сквозь улицы, небольшие парки в сторону своего дома на окраине. Хмурое осеннее небо постепенно окрасилось в розово-красный закатный цвет. По сравнению с вполне жизнерадостными весёлыми и энергичными людьми, проходящими мимо, Эбби казался бледной незаметной тенью. Все были либо радостные, либо занятые, целеустремлённые, с искрами в глазах и лишь он один понуро глядел своими маленькими пустыми глазками под ноги, засунув руки в карманы. Возможно вы, мой читатель, зададитесь рядом вопросов: "Почему он продолжает жить такой жизнью?", "Почему не бросит то, что явно причиняет ему одни неприятности, не пойдёт в более благоприятное место?". Что ж, как и во всяких других действий, у всего есть своя причина. И у Эбби этой причиной была…       — Эбби, ты пришёл? — спросила женщина, выглянувшая из-за кухонного дверного проёма. Она была среднего роста, с чёрными волосами, вечно улыбчивым лицом и таким же яблочным отростком на голове, что и у Эбби. Да, это была его матушка и да, именно она являлась причиной его "упрямства". Кажется, у Эбби вновь случился провал в памяти, пока он возвращался домой. В прочем, если бы вы каждый день ходили по одному и тому же маршруту, то, вероятно, тоже бы включали автопилот на большей части дистанции.       — Да, — коротко ответил Эбби. Иногда ему казалось, что стоит начать наигрывать радость, чтобы всё выглядело более радужным, однако как он не пытался, а у него не выходило. Наоборот, это заставляло мать отнестись с подозрением. Поэтому всё же было лучше говорить так, как выходило – устало.       — Ты где уже успел прическу помять? — спросила она, когда подошла к сыну, в родительской манере осматривая его. Естественно изменения в причёске были замечены сразу. Эбби немного укорил себя за то, что не додумался привести причёску в порядок, однако, судя по всему, мать не сильно переживала по этому поводу, а значит, волноваться было не за что. Эбби очень не нравилось, когда его мать переживает, даже по мелочам. На своей работе она и так сильно стрессует, не хватало ей, чтобы ещё и сын проблемы доставлял. Поэтому, собственно, он продолжает исправно ходить в школу и терпит все те ужасы, которые там происходят. Всё, лишь бы последний родной человек не переживал лишний раз. Такая вот у Эбби была благородная душа. Однако между размышлений и лёгкой улыбки, вызванной гордостью за свою жертвенность, Эбби заметил, что мама начала подёргивать некоторые волосы на его голове. — А это что? Неужто клей?       — А?… — издал Эбби, после того, как от услышанного по всему его телу словно проскочила электрическая волна. Если он сейчас же не придумает оправдание, мать обязательно начнёт задавать лишние и неудобные вопросы. Она не знает о положении дел и не должна узнать ни в коем случае. За многие годы практики ответ нашёлся быстро. — А, это, наверное, я на уроке рисования слегка заляпался!       — Действительно?… — как-то неуверенно пробормотала мать Эбби. Он не мог видеть её лица, от чего стало немного дискомфортно. В голове роились мысли о том, что она могла догадаться, ведь не настолько же он прекрасный врун? И эти мысли пугали. Однако вскоре мать опустилась на колени и, схватившись за щёчки сына, начала их растягивать с широкой улыбкой. — Утю-тю! Какой ты у меня растяпочка! Видно причёска у тебя помятая, потому что ты смыть пытался! Ишь, какой хитрый!       — Мама, хва-а-ати-и-ит! — пролепетал Эбби. Резкая смена обстановки ввела его в небольшое замешательство, но поняв, что мать, кажется, не смотря на свою проницательность, в очередной раз поверила своему ребёнку на слово, он тоже заулыбался, хотя и делал вид, что ему неприятно. — Я уже не маленький, чтоб меня так тискать!       — Для меня ты всегда будешь тем маленьким яблочком, которого я в детстве на руках носила! — бескомпромиссно отвечала мама, продолжая тискать своё дитя. Только в такие моменты он по-настоящему чувствовал себя счастливым. Любая напасть, произошедшая за день, сразу меркла, когда Эбби находился в родном окружении. Через несколько минут такой "борьбы", мать наконец отпустила совсем "замучившегося" сынка. — Ну ладно, иди переодевайся и мигом на кухню. Сегодня я приготовила твой любимый черничный пирог!       — Уря-я-я! — возгласил Эбби и мигом понёсся в свою комнату, находившуюся чуть дальше по коридору.       Ихний домик был небольшой по меркам других. Один этаж, пять комнаток: спальня матери, спальня Эбби, кухня, ванная, гостиная. Чердака не было, как, соответственно и большого количества вещей, чтобы там их складировать. Комната Эбби была вполне обычной комнатой 16-летнего пацана. Кроватка, постеры с персонажами из видеоигр, письменный столик, на котором стоял компьютер, шкафчик, ну и да, творческий беспорядок. Бросив рюкзак в дальний угол, и найдя среди скомканных вещей свою повседневную одежду, он почти за мгновение переоделся и побежал на кухню. Когда он вошёл, мать как раз доставала из печки тот самый дымящийся пирог. Эбби чуть ли не запрыгнул на своё место и, пуская слюни, ждал, когда мать сначала снимет рукавички, затем аккуратно порежет кусочек и положит ему в тарелку. Когда это свершилось, Эбби почти сразу набросился на него. Это был кулинарный шедевр богов! По мнению самого Эбби, конечно же. Количество сахара, муки и черники было идеальным. Вкуснятина таяла во рту, растекаясь мёдом по всем сенсорам вкуса. Эбби услышал смешок. Не такой, какие обычно слышит в школе. Этот был… добрый! Он повернул взгляд, продолжая въедаться в кусочек пирога, и увидел, как мама смотрит на него, умиляясь.       — Тебе настолько нравится черничный пирог? — спросила она и опёрла голову на руку.       — Пфа! — с набитым ртом ответил Эбби, от чего мама снова пустила смешинку.       — Ты… так похож на отца, — неожиданно произнесла она, от чего Эбби даже прекратил пожирание. Мама редко говорила об отце. Эбби его почти не помнил. В его сознании отложились лишь крепкие мозолистые руки, подбрасывающие его вверх, когда он был совсем маленьким. Из редких рассказов матери он знал, что отец был каким-то военным, что погиб в ходе выполнения долга, хотя Эбби ни разу не видел его фотографии. Он и не настаивал, так как не хотел, чтобы мама лишний раз волновалась, однако в данный момент его смущали её слова. — Может, внешне ты в меня пошёл, но вот характер и поведение, о-о-о-о! Ты прямо таки его чистая копия!       Эбби отпустил оставшийся кусок пирога на тарелку. Пережёвывая то, что он уже успел хапануть, он смутно представил себе образ отца. Разве матёрый солдат будет нагло врать близким? Будет ли терпеть унижения и не давать сдачи? Будет ли слабым перед ночными сеансами в видеоиграх? Картина не складывалась. Неужели их схожесть заканчивалась исключительно на любви к черничным пирогам? Тогда Эбби точно не похож на отца и вряд ли когда-нибудь будет. Почему-то, эта мысль вызывала у него какую-то грусть, хотя сейчас он должен был переживать за состояние матери.       Дальнейший приём пищи прошёл без разговоров, словно случайно была затронута табуированная тема. Эбби в разы сбавил обороты, да и матушка ела медленно. По итогу, съев два кусочка, он встал, вымыл посуду, сказал спасибо и пошёл к себе в комнату. Напоследок, мама как всегда сказа ему допоздна не засиживаться в компьютере. Однако, пожалуй, это была единственная просьба матери, которую Эбби было очень трудно выполнить. Нажав на кнопку включения на системнике и услышав интригующий разгон жёсткого дика, он, с небольшой дрожью в руках, дождался полного включения и мигом, в несколько кликов, погрузился в мир видеоигр. Во время подобных ночных сеансов, Эбби сбивал всю ту ментальную нагрузку, накопившуюся за день. Самая сильная обида проходила, стоило только прописать хедшот какому-нибудь зазевавшемуся разведчику у вагонетки. Самая сильная боль забывалась, стоило только направить юнитов на захват стратегической точки. Самый большой стресс исчезал, перед лавкрафтианскими ужасами тёмных подземелий. Столь желанный и приятный мир, в котором нет ни учёбы, ни учителей-садистов, ни задир, ни бывших девушек и друзей! Только свобода действий и невероятная доза гормонов, каких только хочешь! Ощущение времени стиралось, как и весь мир, выходящий дальше экрана. Вся сэкономленная за день концентрация использовалась именно сейчас.       Так всё шло, пока во время игры в одну песочницу, проклятый скелет с расстояния нескольких десятков блоков, словно Ворошиловский стрелок, попал в персонажа Эбби именно тогда, когда он строил мост через каньон. Персонаж разбился, а все дорогие ресы, собранные за приключения, упали в близлежащее озеро лавы. В этот момент Яблочко покраснело. Но не от спелости, а от желания сломать клавиатуру. Однако пришлось сдержаться и как всегда подавить гнев, так как стоила новая клавиатура очень дорого, да и шуметь так поздно не хотелось. Кстати, а сколько сейчас время? Эбби вышел из игры и глянул на панель с часами – 3:24. Для кого-то три часа ночи – страшная цифра, при которой нечисть из под земли лезет и в дома стучится, но точно не для Эбби. Стоит начать с того, что в нечисть он не верил. Он про неё прекрасно знал, и каждый день встречался в школе. А в остальном же именно в это время он прекращал гамать. Поднявшись со стула, заменявшего геймерское кресло, и ощутив все прелести затёкшей задницы и ног, Эбби поковылял в ванную, чтобы умыться перед сном. Он словил себя на мысли, что умывание стало для него каким-то ритуалом. Окунувшись лицом в холодную воду, затем вытерев его об полотенце, он поплёлся обратно. Уложившись на кровать как можно удобнее, он ни с того прислушался к своим ощущениям. Было тихо. Чертовски тихо, если не считать комара, который назойливо летал под ухом, и пения сверчков за приоткрытым окном. Не то, чтобы это пугало Эбби, нет, скорее опустошало. Совсем недавно он был в шумном и светлом мире, а теперь вновь оказался в скучной, тихой и блёклой действительности. Фыркнув и размозжив комара ладонью, он перевернулся на другой бок, а его вымотанный организм как-то сам отключил рубильник. Эбби впал в сонное небытие. Как всегда пустое. Как и его никчёмная жизнь.

***

      Суббота не представляла собой чего-либо интересного. Эбби проснулся в 10 утра и, не смотря на 7 часов сна, его голова всё равно, как всегда была варёной, а глаза зудели. Эбби уже начал подозревать, что все эти рассказы про влияние длительности сна на самочувствие – враньё и бред. Кое-как встав со своей постели и потянувшись, он побрёл в ванную, для повторения своего ритуала. Умывальник, холодная вода, лицо. После этого, в более прояснённом состоянии он направился на кухню. На кухне его как всегда ждала записка от матери, в которой она написала, что на целый день до вечера ушла на подработку в кофейную, что приготовила своему сыну макароны и ему нужно их лишь разогреть, и что пусть будет он любезен провести сегодня уборку по всему дому. Водя большим пальцем по небольшому листочку, Эбби слегка улыбнулся. Эта женщина была готова даже пожертвовать одним своим выходным, лишь бы заработать ещё хоть немножко. Сыну лишь оставалось восхищаться упорством матери, а вместе с тем лишь больше преисполниться чувством долга. Улыбка сошла с его лица, оно вновь стало усталым. Как и говорилось в записке, тарелка макарон была завёрнута в пакет и расположена в микроволновке. Разогрев пищу и достаточно быстро её умяв, Эбби, не медля, приступил к ПХД: открыл все окна, взял тряпки и наполнил ведро водой, затем взял пылесос. Начинал как раз с кухни, затем перешёл в коридор, затем в гостиную, затем была ванна, затем, скрепя сердцем, Эбби начал наводить порядок и в своей комнате. Складывать свои вещи, поправлять постель, и раскладывать книжки по местам для него душевно было очень тяжело. Кое-как закончив со своей комнатой, он направился к последней своей цели – комнате матери. Она была небольшой, примерно такой же, как комната Эбби. Вполне себе обычная комната взрослого человека. Здесь не было ни каких-либо постеров, ни каких-либо развлечений, а лишь важное: шкафы, тумбочки, зеркала. Это всё Эбби и принялся оттирать и отмывать. Когда он протирал сервант, заметил то, что до этого как-то не бросалась в глаза. Это была рамка, лежащая лицом вниз. Решив, что она, наверное, упала, он решил её протереть и поправить. Но вот то, что было на фотографии, ввело его в ступор.       Себя и мать он опознал сразу. Матерь, конечно же, в более молодом образе, сидела на стульчике, а у неё на руках был маленький Эбби. Судя по внешности ему было от силы 3 года. А вот третьего человека на фотографии Эбби опознал далеко не сразу, но, всё же, 2+2 сложилось в голове. Зрачки Эбби расширились. На него с фотографии глядел крупный мужичонка с суровым, можно даже сказать железным взглядом. Голова была чисто выбрита, а на лице красовались большие усы. Хотя и был он одет в стереотипную канадскую клетчатую рубашку и джинсы, стойка у него была уверенная, прямая, словно у какого-то офицера. Он опирался на стул одной рукой, а другую положил на пояс. Неужели это его отец? Эбби верилось в это с трудом. Как он раньше и рассуждал, слишком они были не похожи. Но кто тогда это ещё может быть? Сосед? Мыслить в подобном ключе – непрямо обвинить мать в распутстве. Значит, это действительно его отец? Эбби неосознанно сел на кровать, не отрывая взгляд от фотографии. Мозг с некоторым трепетом перебирал воспоминания в самом раннем разделе памяти. Кроме смутных отрывков, цельные воспоминания у него начались где-то в 4 года, и в этих воспоминаниях отца уже не было, а если на этой фотографии ему примерно 3, значит, за год случилось такое, от чего отец исчез из семьи. Покинул? Нет, не сходится, хотя на фотографии этот мужчина был суровым, мать и сам Эбби выглядели очень радостными, прямо таки по-настоящему. Да и где-то на генетическом уровне Эбби чувствовал, что дело было явно в другом. Тогда, неужто действительно погиб? Мать, как минимум, вряд ли б стала ему врать, да и факт, что рамка была положено лицевой стороной вниз, означал, что мама не очень хотела смотреть на это изображение, но и не могла от него избавиться. На мгновение, в голове Эбби появилась мысль, что если мама не может избавиться от подобного фактора, тогда это сделает он, однако, на его удивление, собственный разум почти моментально сильно запротестовал. Мысль показалась Эбби позорной и бесчестной, и при этом не потому, что мать могла за это отругать, а потому, что нечто в его душе заколыхалось. Он продолжал смотреть на фотографию некоторое время с нагнетающим чувством в груди, которое называется тоской. В слабом отражении стекла рамки, он видел своё бледное лицо с заспанными глазами, которое оказалось аккурат рядом с лицом отца. В голову полезли мысли, что, возможно, будь сейчас отец рядом, он бы был совершенно другим. Не слабаком, не козлом отпущения, не одиноким щенком, а волком. Как жаль, что никогда он не приблизиться даже на сантиметр к такому могучему образу, который стоит перед ним на фотографии. Точно, никогда!       Через несколько минут он всё же вспомнил, что ему нужно дальше убираться, а поэтому, с некоторой задержкой, всё же положил рамку на место в том же положении лицом вниз. То, что было дальше, Эбби толком и не помнил. Как он не пытался, а мысли всё равно возвращались к матёрому мужику на той фотографии. Иногда, даже реально приходилось бороться с желанием пойти и вновь посмотреть на фотографию хотя бы минуту. Подобная "одержимость" была для него крайне непонятна, но был в ней и плюс. В один момент Эбби обнаружил, что весь дом вычищен полностью, а на часах уже было почти 8 часов вечера. С некоторым удивлением осмотревшись, он пожал плечами и пошёл на кухню. Эбби так заработался, что даже не ел. Найдя в холодильнике сначала кусок черничного торта, который пропал в его рту за мгновение, он взял хлеб, колбасу и масло, а также поставил чайник на плиту. Не было смысла доставать из холодильника большую порцию полноценной еды – мать скоро придёт и тогда они вместе поедят. Поэтому сейчас он ограничивался лишь перекусом.       Вскоре мать действительно пришла и сразу же оценила работу Эбби по очистке дома. В качестве зарплаты он получил горсть вкусный мятных конфет, чему был достаточно рад. Вскоре они уже сидели за столом и уплетали ещё одну порцию макарон. Вновь царила тишина. Эбби, сам не понимая почему, очень хотел спросить мать по поводу отца, но не решился, увидев её усталый внешний вид. Работать 6/1 было очень изнуряющее, особенно когда 5 – офис, а 1 – ходовая кофейная. Ему не хотелось делать день для неё ещё более "угнетающим". Тем не менее, мать заметила задумчивость своего ребёнка и спросила его, почему он такой. На это Эбби сказал, что просто не выспался, что было фатальной ошибкой, так как в одно мгновение его нос был варварски схвачен двумя крепкими пальцами.       — А я кому говорила допоздна не сидеть, а? — специально нахмурившись, приговаривала мама.       — А-а-а! Опутите меня-я-я! — посмеиваясь, отвечал Эбби. Дальнейшее застолье продолжалось уже в более приятной атмосфере. Когда всё закончилось, оба помыли тарелки и разошлись по комнатам. На удивление, сегодня Эбби даже не хотелось играть в компьютер. Мысли снова вернулись к отцу. Вот так вот, пытаясь вспомнить хоть какие-либо ещё дополнительные детали, Эбби провалился в сон. При этом впервые так, что не ощущая пустоты перед этим.

***

      Воскресение началось удивительно хорошо. Впервые за долгое время по пробуждение он не ощутил ни вялости, ни зуда в глазах, тем не менее, соблюсти ритуал было необходимостью. И снова умывальник, и снова холодная вода, и снова лицо в неё погружается. На кухне его уже ждала мама, которая, кажется, выспалась. Это было радостно видеть, но ещё радостно было видеть, что вкусный куриный бульон уже был готов. Дальше день проходил, как обычно: Эбби то играл в игры, то его по делам отвлекала мать, то немного выходил подышать свежим воздухом (о домашнем задании он, почему-то, вообще не задумывался). Он не забыл про фотографию с отцом, но вновь не нашёл в себе силы спросить об этом матушку в её единственный выходной. Так всё продолжалось до позднего вечера. Когда Эбби сидел за компом и двигал персонажа вдоль большой заброшенной электростанции, его окликнула мать с кухни. Быстро поставив игру на паузу, он прошёл к ней.       — Эбби, дорогой, — начала она с немного стыдливым лицом, меж тем протягивая список и несколько купюр. — Сбегай-ка быстро в наш круглосуточный магазин. Я хотела кексы испечь, да некоторые ингредиенты забыла.       — Эм, хорошо? — пожав плечами, согласился Эбби и уже через мгновение накидывал на себя курточку.       Круглосуточный магазинчик был не так уж и далеко, однако Эбби всё же не зря оделся теплее. Канадская осень показывала себя во всей красе, температура была минусовая, изо рта шёл пар. Путь до магазина прошёл без проблем. Эбби отстоял небольшую очередь и пошёл с небольшим пакетом домой. Однако немного отойдя от магазина, он слегка задержался, чтобы посмотреть на ночное небо, на сотни милых белых точек, коими был усеян небосвод. Пока он так смотрел, мимо него прошло два парня где-то 18-19 лет. Первый был с большими кроличьими ушами, второй – с козлиными рожками. Они прошли в переулок, и первый что-то выбросил в мусорный бак.       — Чувак, ты хоть знаешь, сколько стоит эта штука? — недоумевающе спросил козлорогий, на что его друг-кролик отмахнулся. — Нет, ну серьёзно, ты бы мог её…       — Нет и точка! Я к этой хери даже прикасаться не хочу! — ответил он и вскоре покинул переулок вместе с другом. Дальше Эбби не сильно слышал, что они там обсуждали. Всё его внимание приковал к себе мусорный бак. Любопытство – штука коварная. Ноги сами его "поднесли" к мусорке и встали на цыпочки. Заглянув внутрь, он увидел поверх всего то, что заставило его глаза широко раскрыться от непомерного удивления. Перед ним лежала коробка с новейшей разработкой известной игровой компании по виртуальным играм – Устройство Глубокого Виртуального Погружения (сокр. УГВП). Оно, как ясно из названия, обеспечивало полное погружение в виртуальный мир на уровне сознания. Последние месяцы Эбби только и видел рекламу этой штуковины и постоянно выпадал в осадок от цены. Просто к сведению, чтобы купить одну такую маме Эбби пришлось бы горбатиться на работе лет так пять, при этом не тратя деньги на еду, ЖКХ и прочие вещи первой необходимости. Сейчас Эбби ощущал себя как случайный нищий, случайно нашедший огромный золотой самородок.       — Глупец! — с ехидством сказал Эбби, огляделся, а затем схватил коробку и спрятал её под куртку. Тому ушастому оно уже точно не понадобится. Наверное, он был из какой-то богатенькой семьи, раз просто выбросил в мусорку подобное. Да, был велик шанс, что она не рабочая, однако даже в подобном состоянии её можно было очень выгодно продать. Так выгодно, что можно было не просить у матери деньги на личные расходы в течение года, а то и больше. Сердце Эбби колотилось от предвкушения. Либо у него теперь появится мощное устройство для видеоигр, либо источник, одноразового, но крупного дохода.       Неудивительно, что ноги Эбби зашагали быстрее, поэтому до дому он добрался за полминуты. Зайдя, он быстро передал матери продукты, принял от неё "Спасибо!", а после умчался в свою комнату. Настал момент истины: он медленно, растягивая момент, открыл коробку. Это было оно – там действительно лежало УГВП. По большей части оно выглядело как обычные VR-очки, но отличительным были, так сказать, отростки, при надевании обтягивающие голову. В этих отростках находились специальные датчики и генераторы каких-то волн, которые и обеспечивали "уход в нирвану". До чего дошёл прогресс! Чуть ли не пуская слюни, Эбби судорожно осмотрел гаджет. Внешних повреждений не было обнаружено, что не могло не радовать. Дальше он попытался его включить (благо инструкция так же была в коробке), однако на небольшом экране высветилась красная пустая батарея. Устройство было разряжено. Благо, в качестве зарядки подошла обычная телефонная Type-C. Удивительно, но производящая компания отказалась от уникальных зарядок стоящих примерно как сам товар и идущих в отдельном комплекте. Может быть, побоялись гнева пролетариата? Хотя, какая разница? Главное, что всё шло по плану. Однако заряжалось устройство очень медленно. Прошёл где-то час, а оно даже  на половину не зарядилось. За это время мать уже успела постучаться в дверь и передать сыну пару тех самых кексиков, за продуктами к которым Эбби и ходил. Устройство она не заметила (Эбби даже его прикрыл штанами) и это было хорошо, так как в противном случае пошли бы неудобные вопросы. Доев последний кексик, Эбби посмотрел на время – было начало 9 часов. Устройство уже подобралось к половине, однако он уже просто не мог ждать. Закрыв дверь на замок и сняв УГВП с зарядки он лёг поудобнее на кровать, а затем, после вдоха и выдоха, с предвкушением надел его на себя. Отростки быстро выровнялись под размеры его головы. Начался процесс погружения…