Спаси себя сам

Сколько нужно времени, чтобы забыть? Драко постоянно задавался этим вопросом по утрам, заступая на смену. Тугие резинки кофты сдавливали руки, напоминая о том, что всегда, даже в самую жаркую из погод, нужно быть осторожным. Он давно привык одёргивать себя всякий раз от чувства чужого касания, от желания поговорить, от необходимости поддержать диалог вне работы. Что уж говорить о способах социализироваться и попытках вернуться в общество. Это уже стало частью его новой личности. Личности, которую Малфой построил вопреки. Многое изменилось за время после войны. Экзамены были сданы, все тесты пройдены на высший балл. Это можно было назвать огромным успехом. Он был лучшим из лучших среди всех экзаменуемых. Однако даже этого было мало, чтобы тебя уважали здесь, в месте, где по умолчанию должны уважать всех. В северо-восточном филиале Мунго, в больнице имени Веридиана, что на окраине Англии, никто не забывал прошедших дней, как и не забывал о них напоминать самому Драко, всякий раз оголившему по чистой случайности запястье. Недовольное цоканье, бурчание и просьбы сменить врача — всё это стало частью его рутины, той самой, к которой он стремился, упахиваясь в отделении. Авторитета в его случае и по отношению к нему не существовало как концепции. Он мог бы разорваться на части, зазубрить всю библиотеку Англии от корки до корки, принять рекордное количество пациентов… Но так и остаться серым пятном на истории волшебного мира. Грязью. Обвиняемым. Казалось, что трёх лет должно хватить. Жаль, что это было ошибочным суждением. Утро не задалось с самого начала. Чай был пролит на любимую пижаму, оставляя пятно, которое даже магией будет сложно вывести. Тост подгорел, задержавшись в явно поломанном тостере, придав завтраку пикантный вкус неудачи. Руки упорно проскакивали мимо рукавов ветровки, словно издевались над ним. Лямка тканевой сумки зацепилась за ручку двери. Он уже знал, что сегодняшний день будет отвратительным, а всякие мелочи вроде утренних рутинных дел, пошедших наперекосяк, только подтверждали это. Как назло, ещё и сигареты заканчивались. Драко уже упоминал, что этот день — полный отстой? Малфой не так давно пристрастился к тому, что сам всегда усиленно осуждал, показательно фукая и бросая косые взгляды, полные неодобрения. Он попался на уловку быстрого снятия стресса, подсмотрев за коллегами, которые, несмотря на все предубеждения касаемо магглов, не гнушались покупать у тех вредные палочки, набитые до отказа табаком. И на каждой из таких пачек всегда были странные картинки с надписями — маггловские диагнозы, как Драко потом догадался. Пугали ли эти жуткие картинки? Не больше, чем сухая гангрена стопы, разросшаяся до непереносимой вони. Бежать до больницы по улочкам маленького городочка Мидлсбро казалось сущим безумием, тем не менее другого средства передвижения у него не было. Это был не Лондон со своей свободной каминной сетью и отлаженным транспортом через порт-ключи. В Мидлсбро все волшебники старательно смешивались с толпой, мимикрируя под магглов даже слишком хорошо. Здание больницы располагалось в неприметном районе через два квартала от квартиры, снятой Драко. Он любил начало осени за возможность прогуляться по улочкам, улавливая последние солнечные утра, пока лёгкие наполнялись не только живительным кислородом, но и отравляющим весь организм дымом — зато с привкусом ванили на фильтре. Даже в таком абсолютно позорном деле он оставался придирой и пытался извернуться, чтобы показать собственное превосходство. Ветер поднимался не на шутку сильный, срывал даже крепко держащиеся листочки с деревьев и назло Малфою отправлял их прямиком в лицо. Машина, проезжающая мимо, будто специально въехала в лужу и обдала грязной водой брюки, пока Драко уже бросил все попытки помешать злости, вот-вот вырвущейся наружу. Да, этот день правда полный отстой. Он просто взял ещё одну сигарету и закурил, медленно ступая дальше, и старательно делал вид, что совершенно ничего не произошло. Больница представляла собой заброшенное офисное здание, куда простой человек не забредёт, потому как чары отваживания магглов здесь работали идеально. Знаки «вход воспрещён», полицейские ленты и множество страшных рисунков из баллончика. Всё, чтобы эта развалина вызвала ужас и внутреннее отторжение у случайного прохожего или подростка, рвущегося за новыми впечатлениями. Однако нужно всего лишь стукнуть палочкой по нужным кирпичикам, и откроется дверь, впуская молодого колдомедика, с сегодняшнего дня интерна третьего года обучения, внутрь. Формально ещё второй год обучения, пока не доставили свежую кровь в виде первокурсников-ординаторов, но он предпочитал давать себе почётное звание третьегодника. Штанина завернулась два раза не так, как он хотел, а шнурок умудрился вылететь из пальцев ещё несколько раз, словно тестируя терпение Малфоя. А оно было на исходе. Казалось, что он и до обеда не протянет, психанёт сразу после обхода, сорвавшись на несчастный шкафчик в раздевалке. Шкафчик с металлической дверцей, которую было принято украшать, обклеивать стикерами или колдофото. Шкафчик, который у него выглядел новым, нетронутым, едва ли обитаемым. Но тут его ждали хорошие новости. Все пациенты, которые заведующая отделением на него оставила, шли на поправку и даже не воротили носы от бывшего Пожирателя. Да, оказалось, что в любом уголке Англии знают физиономию Малфоя и заведомо настороженно относятся к нему как к врачу. Это, безусловно, разочаровывало и вгоняло в тоску, но для него скорее было лишним стимулом работать усерднее, подстёгивая учиться больше и больше. — Мистер Парсел, как ваши дела? — ступив одной ногой в палату, спросил Драко, стараясь скрыть за вежливой улыбкой едва ли не бессонную ночь. Палочка в руке выполняла роль помощницы, накладывая диагностические чары на пациента и пересчитывая все показатели за какие-то секунды. Он уже на автомате шёпотом повторял заклинания, считал количество ударов сердца, прослеживал оттенок вуали, отвечающей за дыхание. Всё было до тошноты привычно и вместе с тем успокаивающе. Никаких тебе внезапных экшен-эффектов, никаких драм на ровном месте. Только палаты, пациенты, ожидающие собственной минуты внимания, распределение таблеток и капельниц. Но это пока. До момента, пока он не заступит на продолжение смены в неотложку. Заходя в любую палату, Малфой всегда надевал маску самого дружелюбного доктора с радушным видом, чтобы расположить к себе. Даже если колкомедик не получал такое же отношение к себе, он не позволял себе вести себя иначе. Он профессионал, как-никак. — Доброе утро, доктор, — сонной улыбкой ответил мужчина, укрытый больничным одеялом едва ли не с головой. — Да вот, суставы ночью ломило, думал, что уже и глаз не сомкну. Малфой быстрым движением достал блокнот из нагрудного кармана и чиркнул карандашом на его страницах. — Ага, пометил, будем разбираться. Ещё что-то? Парсел снова призадумался, нахмурив брови, а после отрицательно покачал головой. Вообще, Робин Парсел был одним из самых лояльных и доброжелательных пациентов. Всегда улыбался, желал хорошего дня, хорошей смены, несмотря на объяснения Драко о том, что подобные пожелания считаются плохой приметой. Тем не менее Малфой не обижался на старика, скорее рад был лишние пару минут проторчать в его палате и услышать в десятый, наверное, раз историю о жизни и карьере мужчины. — А я вам рассказывал, что реставрировал часть Мунго? Ох, ну и мороки там было! — взялся за излюбленные байки Робин. — Давайте вы пока мне расскажете, а я вам капельницу поставлю, идёт? — Драко знал, что это всегда срабатывало. Правда, он мог бы сам сейчас слово в слово в унисон повторять всё, что начнёт повествовать Парсел. — Так вот, чинил я с моим товарищем стены пятого этажа в Мунго. Жуть, да и только. Я этому дураку Джошу сотню раз говорил, что отказаться надо было. Вечером в такие места не то что приходить страшно, даже мимо идти! А этому дуболому хоть бы что! Заявлял мне ещё радостно, мол, хорошо, что ночью работаем, в тишине. Одной ночью мы, значит, приходим в коридор шпаклевать стену, а там… Ой! — укол иглы пришёлся на кульминацию истории, прервав Робина. — Прошу прощения, кожа тонкая у вас, продолжайте, — Драко одобрительно кивнул и снова сделал вид, что увлечён историей, будто не знал, что в конце Парсела с Дшошем напугает висящий на стуле халат, который из-за сквозняка вынесло в коридор. Он проверял проходимость раствора в капельнице, делая пометки в карте, пока краем уха улавливал отдельные слова из байки пациента. Все мысли Малфоя перенеслись куда-то далеко, туда, где он сам за ними угнаться-то и не мог. Однако его быстро выдернули из вежливого поддакивания и оханья. Смех разразил палату. — А это… Ой не могу, ха-ха, — заливисто смеялся Робин, — Это оказался халат, ха-ха-ха, который сквозняком сдуло с кресла. — Ну и ну, и как вы только выжили в такой опасности, — саркастично усмехнулся Драко, поддерживая старика. — И бывает же такое! И даже ведь палочки свои не достали, дурни! Малфой хотел было и дальше продолжить их переброс дежурными фразами из вежливости, однако на его поясе завибрировал магический пейджер, предупреждающий о поступлении пациента в крайней опасности. — Мистер Парсел, мне срочно нужно бежать. К вам зайдут чуть позже. Или я, или медсестра, чтобы убрать капельницу, — Драко быстро протараторил необходимые слова и ринулся с места прямиком в приёмное отделение. Сердце бешено стучало, предчувствуя неладное. Уши заложило, словно кто-то опустил Малфоя под воду с головой, насильно удерживая на глубине. Ноги тяжелели, но продолжали лететь по коридору только каким-то чудом не цепляя друг друга. Дверь терапевтического крыла всегда открывалась тяжело. Деревянная, тяжёлая и массивная дверь, о которую Драко почти выбил плечо, влетая в ту с разбега, словно это могло сэкономить время. Какие-то доли секунды, не более. Так он оказался в холле второго этажа, тотчас застав каталку, выезжающую из дверей лифта. Вокруг той уже собралось двое: миссис Аутмел, заведующая отделением, и Хелен Кроус, коллега Драко по ординатуре, тоже без пяти минут третьегодка. В нос сразу ударил железный смрад, а глаза мгновенно зацепились за простыню, которой накрыли пациента — она была пропитана насквозь алым, словно кто-то насильно выдавил из тела несчастного литр, разорвав внутренности, что продолжали безуспешно циркулировать убегающую кровь. Драко ломанулся вперёд, добивая собственный бок тем, что толкнул ещё одну массивную деревянную дверь собой, чтобы поскорее пропустить каталку. Время шло на секунды, и он знал это как никто другой. Каждый тик часов имел значение. Каждый миг приближал рандеву с костлявой у пациента с тяжёлыми ранениями. — Куда? — спросил он у постовой медсестры, выглядывая из-за двери. — Вторая хирургия. Малфой бросился вперёд, не дождавшись, пока последний звук долетит до его уха, хватило только одного слова, чтобы достроить предложение в голове и начать движение в свободную палату. В спешке и стрессе руки начинали подрагивать, а от адреналина, впрыснутого в кровь, появлялось ощущение дереализации. Вместе с тем мозг работал на пределе, нагреваясь подобно кипящему чайнику, как если бы вместо воды туда поместили ворох мыслей. Мыслей, влетающих и вылетающих одна за другой, как предположения о вероятных диагнозах и происшествиях. Ему не следовало предполагать. Колдомедикам никогда нельзя достраивать и додумывать возможные диагнозы без чётких симптомов, по одному только виду кроваво-красной тряпки на теле поступившего. Это могло бы сбить. Банально стать пусковым механизмом для ошибочного диагноза, основанного на хорошей — или не очень — фантазии. Малфой вбежал в хирургию и сразу ринулся к перчаткам, наспех натягивая нестерильную пару. Не было времени на распаковку хирургического комплекта — помощь нужно оказывать незамедлительно. — Аврор местного подразделения, ранения в грудь на задании в особняке, без сознания, едва дышит, — воскликнула Аутмел, докладывая обстановку. — Что будем делать, интерн Малфой? Мысли всполошились, словно кто-то растормошил пчелиное гнездо, ранее мирно висевшее на дереве. Теперь весь этот рой вылетел, агрессивный и жаждущий отмщения в поисках того, кто потревожил. Было так много ответов и так много вариантов. Драко до сих пор с трудом мог выбрать один, боялся ошибиться, до трясучки боялся того, что ему засчитают ошибку. Не потому что ошибки пугали, нет. Пугало то, что его посчитают глупым. При таких обширных ранах неплохо было бы диагностику провести, а заодно проверить на заклятия. Ещё он бы точно обратился за переливанием — бедняге явно понадобится долгое восстановление. Что это за порезы? Надо осмотреть. — Интерн Малфой! — из мыслей выдернул рёв начальства, Мэри смотрела на него с нескрываемым раздражением, ожидая ответа. Он даже не осознал, что все предположения сделал в голове, пока стоял молча и неотрывно втыкал на тело. — Диагностика, нужно понять, есть ли на нём что-то проклятое, что может нам навредить, — отчеканил колкомедик, мгновенно собираясь. — Дальше необходимо внимательно осмотреть, безоаровый раствор для предотвращения заражения, ромашковое зелье на бинт для обеззараживания ран и маслянистую мазь на основе экстракта бадьяна, чтобы зажило с минимальными следами. — А если раны глубокие? — Звать хирургов, — Малфой старательно отыгрывал уверенность, хотя капля холодного пота предательски наливалась на лбу. — Выполняем, — только и скомандовала Аутмел, глянув быстро то на него, то на Хелен, прижимающую рану. — Я вызову бригаду зашить его. Уверена, что там не мелкие царапинки. Драко метнулся к шкафу с пузырьками, расположение которых заучил настолько хорошо, что мог бы даже не смотря достать нужные. В это же время Кроус накладывала диагностические чары, проверяя безопасность применения тех или иных манипуляций как для поступившего, так и для них самих. — Проклятий нет, — заверила Хелен, убирая палочку и освобождая место для Малфоя, чьи руки уже готовы были ставить капельницу с безоаровым раствором, идеально проходя иглой в вену. — Промывай правый бок, я за левый, — Драко уверенно дал команду, разрезая взятыми с тумбы ножницами заляпанную кровью и подранную, словно стаей голодных вервульфов, одежду аврора. Оголённая кожа пациента представила ему до боли знакомую картину. Несколько разрезов на груди, от которых сжалось само естество Малфоя, сжалось настолько, что он едва не рухнул на плитку в хирургии. Однако смог сдержаться, отделавшись лишь секундным головокружением. Миновал падение в пропасть, закрывшись от воспоминаний непробиваемой стеной. — Всё нормально? — лицо Кроус выглядело обеспокоенным. — Да-да, просто на секунду помутнело, — отмахнулся он, принимаясь промывать поражённые участки, из которых продолжала литься кровь. — Она не останавливается, нужно полить перечной настойкой транексама! А вот теперь стало по-настоящему страшно. Малфой снова дёрнулся к шкафу с бутыльками в поисках тюбика. Как назло, он забыл, как тот выглядит. Колкомедик уже бесчисленное множество раз проклял собственную дырявую голову, пробегая взглядом по полкам, пока глаза, наконец, не зацепились за тот самый пузырёк с красновато-оранжевым содержимым. Обильно излив настойку на кровоточащие раны, от тела послышалось шипение, поднялось даже небольшое полупрозрачное облако пара как следствие химической реакции. Кровь начала останавливаться. Появился шанс на реальное спасение. Призрачный, но шанс. — Его зовут Локи Гросс, попался на заклинании при осмотре дома на вызове, — мисс Аутмел вернулась вовремя. И Драко списал это на везение. Возможно, впервые за день ему и вправду повезло, сокрыв такое долгое промедление из-за поисков. — Есть идеи, что могло его так? Интерн Кроус? Хелен задумалась, накладывая временную повязку. Драко знал ответ, видел уже нечто подобное. Как бы это ни звучало жутко — у себя. Воспоминания снова сделали попытку прорваться сквозь стену. — Возможно, Диффиндо? Могли его наложить с чем-то вместе на предмет, чтобы получился такой эффект, — предположила Хелен. — Интерн Малфой? — Мэри обратилась к нему. Тогда, в этот самый миг, он вдруг в полной мере ощутил то, как сильно похолодело всё его тело, как нещадно замурашило каждый клочок. Он вгляделся в лицо своей наставницы. Бледная кожа от недостатка света и, пожалуй, избытка зельеварочных испарений собиралась на щеках в небольшие складки, особенно заметные при дневном освещении. Полные строгости карие глаза смотрели на всех поверх очков, скрывая данным аксессуаром синеватые круги усталости. Женщина явно была хороша в том, чтобы прятать собственные мысли, не отпечатывая их на лице. Она никогда в открытую не злилась, не выделяла кого-то, как любимчика, но отчего-то Драко точно знал, что его она терпеть не может. Учит, потому что должна, а не потому что хотела бы научить чему-то. Проглотив внезапно образовавшийся в горле ком, он ответил: — Похоже на сектумсемпру. — А вот это уже интересное предположение, — заведующая одобрительно улыбнулась, кивнув. — Да, я тоже склоняюсь к этому замысловатому заклинанию. Знать бы ещё, как оно так далеко распространилось. Драко чувствовал под кожей эту неловкость, ощущал её в полной мере. Он испытывал вину просто за то, что зашла тема об этом, хотя и знал прекрасно, что не виноват ни капли. — Вероятно, Пожиратели захватили много домов Англии, — Малфой сам не понял, как ответил. Мог бы промолчать, мог бы силой заткнуть свой рот, ведь не требовалось его последнее слово. Но оно вырвалось само. — Да, похоже на то, Мистер Малфой, — хмыкнула Аутмел. — Заканчивайте с повязками и отдавайте хирургическим ассистентам. Тихо выдохнув и на одну только секунду прикрыв глаза в облегчении, он наложил последний из бинтовых кусочков. Под строгим взглядом заведующей отделением обучающихся они передали экстренно поступившего аврора медсестре, вбежавшей аккурат тогда, когда тело только прикрыли чистой простынёй. Драко взглянул на свои руки, на то, как сильно всё было пропитано кровью вокруг, и невольно ощутил приступ тошноты. Это чувство поднялось так высоко, скручивая и без того измученное за несколько минут тело. Тошнота кислым привкусом осела на языковых сосочках, впрыснутая желудочным соком. Выученная детская брезгливость никак не хотела уходить даже спустя два года работы в больнице. Накинутый одноразовый костюм тоже не отличался чистотой. На полупрозрачной лёгкой ткани вырисовывалось огромное алое пятно, которое совсем скоро могло бы просочиться сквозь защиту и измарать его свеже-выстиранную хирургичку. — Как варится раствор безоара, Мистер Малфой? — вышагивая с ним на одном уровне по коридору, спросила Аутмел. Они неспеша возвращались к своим обязанностям в виде обходов, осмотров и разбора карт, по крайней мере временно, пока не наступит планёрка. — Средний огонь, поместить несколько камней безоара на дно, заполнить котёл прохладной водой, довести до кипячения и размешивать в течении двух минут по часовой стрелке. Дать настояться ещё около сорока минут и вынуть камни, утилизируя их в синие отходы. Он заучил все основные рецепты ещё на первом году обучения здесь, когда понял, что от него, меченого чёрной кляксой на запястье, не отстанут даже если знания будут превосходны. Поэтому с тех пор его знания больше, чем просто превосходные. Они безупречные. — А котёл? — Мэри изогнула бровь, явно ожидавшая более полного ответа. Возможно, упрёка в голосе и не слышалось, но Драко точно его уловил витающим в воздухе. — Серебряный, мэм, — ответил он, глубоко внутри надеясь, что та не услышала недовольного вздоха перед сказанным. — Почему серебро, Хелен? — наконец, главная от него отстала и приклеилась к коллеге по третьекурсному несчастью. Драко пропустил дальнейший разговор мимо ушей, потому как знал всё ещё до того, как зададут вопросы. Выйдя в небольшой круглый холл, освещённый ярким светом белых ламп, они остановились у поста дежурной медсестры. Стандартное действие перед тем как он пойдёт завершать свой обход, чтобы успеть явиться на еженедельную планёрку. Понедельники всегда были тем ещё днём неудач. Радовало лишь одно — он увидит Панси впервые за день и на этот раз точно утащит её на лестничную клетку пропустить по сигарете и прослушать белым фоном от подруги все сплетни больницы. Панси обучалась на втором годе, взяв после Хогвартса небольшую передышку, несмотря на то, что уже знала направление своего будущего. А именно — туда же, куда и Драко, в лекари. Только Паркинсон осваивала отнюдь не программу волшебной медицины, а занималась успешным обучением в сфере чужих секретов. Вместе со своей излюбленной подружкой они вечерами готовились за заполнением карт, перебрасываясь сплетнями, как в игре, будто будет экзамен по тому, сколько чужих грязных делишек ты знаешь. Разве что экзаменатором выступит сам Малфой, вечно голодный до того, чтобы как можно ядовитее и заковыристее прыснуть ответной подколкой в четверогодок-гриффиндорцев, которые по какой-то неведомой причине решили, что имеют право ему наставлять. И снова Драко возвращался к вопросу о прошлом, которое, кажется, и не думало его отпускать. Даже ослаблять хватку не хотело, несмотря на все его старания и искренние раскаяния. Он провёл следующие два часа в скитаниях между палатами, рассылая на всех доверенных ему пациентов диагностические чары, советуясь время от времени с мисс Аутмел по вопросам терапии и диагноза, заодно и карты заполнял на скорую руку, чтобы к вечеру оставалось как можно меньше бумажной волокиты. Пейджер снова завибрировал. Теперь уже более длинными сигналами, которые означали общее собрание, посвящённое началу учебного года. Драко ожидал там услышать про новые перспективы, которые ему, как поступившему на третий курс, станут доступны. Он давно для себя решил, что хочет заниматься работой над проклятиями, кропотливо разбирая ниточки наложенных недугов целыми днями, и ждал третьего года обучения, как чего-то особенного, чего-то, что, наконец, позволит ему выбрать отделение для более узкой специализации. — Итак, все собрались? — мисс Аутмел оглядела небольшую ординаторскую, куда набились без малого около пятнадцати человек, среди которых были и медсёстры, и такие же обучающиеся, как он. Как вдруг кто-то ткнул его в бок. — Эй, мистер напыщенная рожа, — послышалось следом за тычком. Тоненький женский голос и столь явное наглое обращение сразу раскрывали Панси Паркинсон. — Ай, — шёпотом выругался Малфой, прикрывая рукой поражённую точку на рёбрах. — Сложно нормально подойти? — Не могу удержаться, чтобы не стереть эту мину недовольства с твоего лица, — Паркинсон гиенисто улыбнулась, оголив совсем слегка выпирающие из зубного ряда клыки. Между прочим, ей очень шла подобная изюминка, выделяло её кошачью хитрость и невыносимость. Драко закатил глаза и пропустил мимо себя выпад подруги, но та и не думала униматься — видно, соскучилась за выходные. — Как думаешь, хорошие будут первогодки? М-м, мне так и не терпится узнать, кого на тебя повесят, — шёпотом подначила Панси. Малфой и забыл, что третий год обязан брать на себя помимо дум об узкой специальности ещё и нового ординатора под крыло, приковывая на целый год их друг к другу. Куда старший — туда и младший. Только в тандеме, без шанса на ошибку. Ошибётся первогодка — получит старший, ведь допустил же. — Мне сегодня должно повезти, всё утро ничего не складывается, — бросил Драко, искренне веря в то, что его неудачи — подготовка к одному большому выигрышу. — Ты же не знаешь, ха-ха, — воскликнула Паркинсон, привлекая к дружескому дуэту ненужное внимание. Внутренности Малфоя сделали кувырок. — Не знаю что? — Не знаешь гвоздя программы, — хихикнула Панси и, как назло, поспешила отойти на несколько шагов к своим коллегам со второго года. Драко не знал, как ему реагировать, состраивая одну гримасу недовольства за другой, пытаясь показать Панси, как та пожалеет о несказанном. Активный переброс мимическими угрозами прервал колокольчик в руках мисс Аутмел. Так она призывала всех к тишине и вниманию перед тем как начать говорить. — Раз уж все собрались, то мы можем начать представление наших обучающихся, — с гордостью, ранее на ней незаметной, начала та. — Дорогие студенты, проходите внутрь. Он был готов увидеть всё. Всех. Кого угодно. Буквально любого. Но не до ломоты в костях знакомую небрежную причёску чёрных волос. В линейку рядом с наставницей выстроились трое. Двоих Драко не знал или знал слишком смутно. А одного… Одного он знал хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы ущипнуть себя за кисть и заставить поверить в реальность происходящего. Посередине стоял национальный герой Магической Британии. Гарри Поттер собственной персоной. Стоял и улыбался во все тридцать два. Стоял и едва ли не светился от счастья. В этот самый момент, только сейчас, стоя во втором ряду среди медсестёр, он понял — его неудачи только начались.