Спаси себя сам

Малфой готов был положить голову на отсечение, что святого Поттера приставят цербером по его душу, чтобы хороший мальчик приглядывал за плохим. Это же было так очевидно и до смешного банально. Приходит в захолустную волшебную больницу на севере Англии звезда, и её тотчас должны определить куда-то, а точнее, доверить её кому-то, кто не посмеет пискнуть. А Малфой и не пискнет, не имеет права. Его слово здесь чернее воды из ближайшей лужи, дешевле самого воздуха и бесполезнее золотого котла для варки лекарств. Драко не заметил, как поперхнулся, привлекая всеобщее внимание. Мисс Аутмел в том числе. — Мистер Малфой, хотите что-то сказать? — Нет-нет, мэм, простите, подавился просто, — бросил он отрешённо. И, конечно, встретился — даже столкнулся — с глазами Поттера. Он хотел всем своим видом показать, что больше не боится, что стойко выдержит молчаливый бой взглядами. Обманывал сам себя, потому как уже через пару секунд трусливо соскочил с зелёных малахитов на преподавательницу. — Раз уж вы меня сбили, интерн Малфой, то сразу перейдём к вопросу о распределении, — Аутмел достала блокнот и сделала несколько пометок. — Так уж вышло, что у нас сегодня три новичка, а ординатора третьего года всего два, поэтому одному из первогодок придётся встать под крыло курсу помладше. Я бы с удовольствием распределила на постарше, но у ребят начинается самостоятельное плавание, и я не могу их загрузить так сильно. Пальцы сжимались в кулаки до побелевших костяшек, до ощущения собственных ногтей на ладонях, да так, чтобы до красноватых следов, до боли, которая ни капли не отрезвляла. Глаза намертво приковались к наставнице, словно пытались прочитать вылетающее из её рта по губам раньше, чем уши уловят звук. Всё, о чём Драко только мог думать — мольбы Мерлину всевышнему, чтобы его поганый настрой не стал пророческим. Чтобы хотя бы раз ему реально повезло. — Как вы можете заметить, среди наших новичков есть очень даже известный и глубокоуважаемый волшебник, герой Магического Мира, избравший собственный путь как колдомедик, чему я — заведующая диагностическим отделением и отделением ординаторов — несказанно рада. Это огромная честь для всей колдомедицины, а также шанс повысить популярность среди Магов, чтобы те побольше доверяли нам, врачам. Все эти предисловия оставались налётом в ушах, шумом, раздражающим подобно крику мандрагоры. Драко ненавидел длинные вступления, потому как они только оттягивали самое важное — его возможную неизбежность. Дышать по квадрату не выходило. Один да кривоватый нервный вздох выскакивал, сбивая за собой всё насильно вменённое спокойствие, словно первая палочка домино, падающая и тянущая за собой огромную вереницу таких же. Аутмел даже очки поправила перед оглашением ответственных за новичков. Очки, которые Драко никогда не любил. Сам не знал, почему. Он просто до зуда ненавидел тонкую оправу очков, будто та могла что-то значить. — Я уверена, что ношу обучения отважного из отважных стоит доверить самому ответственному и самому прилежному из ординаторов на моей памяти, — Мэри прочистила горло, улыбаясь толпе, которая смотрела на наставницу с искренним нетерпением. — Я доверю обучать Гарри Поттера ординатору третьего года интерну Малфою. Дальше Драко уже не слушал. Слышал, что младший брат погибшего фотографа Криви достался Панси, а третий, едва ли знакомый на слух, Хелен. Он еле дождался окончания тошнотворного торжества, забыв про их с Паркинсон перекидывания угрозами и шутливую игру глазами. Стоило только Аутмел объявить перерыв на знакомство подчинённого и его учителя, как Малфой тут же сорвался с места и быстрым шагом удалился, пробурчав что-то про «нужно отойти». Драко с трудом сохранял спокойствие, эту маску, треснувшую, как только показался лик Поттера. И ведь он рассмотрел героя. Не потому что интересовался его внешностью, а потому что хотел понять, что привело этого шрамированного полудурка спустя три года войны в тихий городок с одной из самых загруженных магических больниц Англии, уступающей по занятости разве что Мунго. Но уже не уступающей, ведь Мунго превратили в подобие офисного пристанища для исследователей, где более нет места неотложной и любым другим видам помощи. Собственно, это была одна из причин, почему Малфой не пошёл в Лондонское Мунго. Его больше не осталось. За год, который он потратил на подготовку, там всё кардинально поменялось, вынуждая мечтающих посвятить свою жизнь колдомедицине в срочном порядке делать выбор из других филиалов. Ноги, сами того не ведая, привели Драко на лестничную клетку у чердака, между последним, четвёртым этажом, и крышей. Он часто приходил сюда с Панси, чтобы пропустить сигарету-другую. Ритуал и простая привычка. Однако сигареты не успокаивали. Ванильный фильтр не придавал губам желаемой сладости, а источал только прогорклую неприязнь. Это ощущение горечи доходило до лёгких, заполняло их отменной отравой. Драко курил не потому что хотел курить. Он едва ли вообще хотел хоть когда-то подсесть на что-то маггловское, увлечься дрянью, которой травятся те, кого он всегда если не презирал, то крайне не понимал. Сигареты были единственным доступным для него видом самоповреждения, наказания себя. Он наказывал себя за выборы прошлого, настоящего и будущего, ведь знал, что такие, как он, ошибутся снова, подтверждая оскорбительные обрывки из газет. Малфой держал в голове новую и обязательную к выполнению задачу — прибить хорошенько Панси, ведь та поглумилась над ним и решила утаить факт прибытия того, кого он ненавидел называть даже больше, чем Воландеморта. Второго, кстати, он привык звать по имени гораздо быстрее, чем мог себе представить. Это далось ему так легко, наверное, потому, что психика сама вытеснила все ужасы из воспоминаний, оставляя лишь тёмную пустоту, забытьё, к которому не прийти. Нет, он точно убьёт Панси. Проклянёт. Накинет на неё какое-то заклятие, которое трудно обнаружить. Или подольёт зелье забывчивости в кофе. Что-то сделает. А пока он сидел на подоконнике и думал, выдыхая горький воздух изо рта в приоткрытую форточку, некто уже подкрался почти вплотную. — Куришь? Ты? Серьёзно? Мерлин и Моргана, да так и до сердечного приступа можно довести. Сказать, что Малфой едва не свалился с насиженного местечка на холодном и весьма узком подоконнике — ничего не сказать. Однако подавать виду тот не смел. Сигареты уже успели забрать у него часть переживаний, расслабив зависимый мозг, а значит маска изо льда готова была к использованию. Он сощурил глаза, окидывая презрительным взглядом подошедшего, конечно, Поттера. Волосы, собранные сзади в короткий хвостик и растрепавшиеся на макушке, как бы напоминающие о его коронной патлатой причёске. Спадавшие короткие пряди практически не закрывали шрам из расросшейся молнии, скорее даже подчёркивали и придавали своему носителю некого устрашения. И очки. Всё те же школьные очки перекрывали половину лица из-за большой круглой оправы на стёлках. Интересно, он их заклинанием держит на голове, чтобы не свалились? Драко быстро отбросил странные вопросы и, медленно сделав затяжку, бросил: — Не твоё дело, Поттер. Он вложил в эти слова столько яда, столько раздражения и внутренней ненависти, сколько и труда, чтобы они вышли изо рта. Тем не менее и с подоконника он не слез. Показательно продолжил сидеть дальше, словно рядом не стоит заноза в его заднице. И, если честно, Малфой совершенно не удивился, когда Поттер хмыкнул, сел напротив, выуживая из штанов пачку, и закурил. Толстые сигареты, от которых за версту воняло табаком. Они ещё потрескивали довольно… умиротворяюще? Но это только раздражало. Поттер наплевал на такое отношение и просто сел? Где же оскорбления в ответ? Где его излюбленные посылы к матери? Почему он стерпел? — Панси сказала, где тебя найти, — зачем-то сказал тот, стряхнув пепел в импровизированную пепельницу между ними. Драко помнил, как создал специальное местечко для пепла, трансфигурируя стакан из буфета в небольшой кругляшок, подобно маггловским пепельницам. В голове засело то, что Паркинсон во второй раз предала его, спалив не просто кому-то, а самому Поттеру место, куда он уходил уединяться. Ему даже не столько дорого само место, сколько важно было заиметь кусочек свободы в стенах, где всё и так против него. Он точно напомнит подруге об этом. Придумает, как изощрённее её подставить. Тем временем Поттер не умолкал: — Это не её вина, я сам спросил. — Мне плевать, — оборвал глупые оправдания Драко. Ему и правда было абсолютно начхать на то, каким образом у Поттера появилась информация. — Знаешь, Миссис Аутмел сказала, чтобы я по пятам ходил за тобой, Драко, своим наставником. От произнесённого имени изо рта Поттера его лицо скривилось. Этот идиот точно не смел называть его так, только не так, словно они друзья или что-то подобное. Это надо было пресечь. Расставить границы. — Для тебя я исключительно интерн Малфой, никак иначе, — выплюнул он. — В чём твоя проблема? — лицо героя источало недоумение. Действительно. В чём проблема? Поттер реально не понимает? Или специально выводит? Драко пришёл к выводу, что второе. Либо же он слишком высокого мнения об интеллекте национальной звезды. — Ни в чём, Поттер, — он потушил окурок и оставил его в пепельнице, медленно слезая с подоконника. — Расставляю границы, если тебе известно, что это. И покинул лестничный пролёт. Даже не споткнувшись, хотя ноги ощущали приличную слабость после дозы никотина. Или после встречи с Поттером. Он снова вернулся в ординаторскую, достал первую попавшуюся под руку чашку, забросил в неё пакетик и готовился уже плеснуть кипятка, как уловил боковым зрением движение, точно направленное по его душу. — И как? — чёрноволосая бестия подвалила с некоторой усмешкой, присущей ей в голосе всегда. Даже когда Панси говорила абсолютно серьёзно, её тон всё равно оставался каким-то ядовитым, высокомерным и с долей насмехания. — Что «как»? — переспросил он, словно не понял с первого раза, наливая горячую воду в чашку. Паркинсон громко цокнула, буквально излучая раздражение. — А то ты не понял, о чём я? — Ты о том, что не сказала мне о новичке-Поттере? Или о том, что рассказала этому болвану, куда я ушёл? — Драко сделал нечитаемо-спокойное лицо, будто искренне интересовался, пока рука бултыхала пакетик с заваркой вверх-вниз. — Да брось, ничего такого ведь, — подруга закатила глаза, махнув рукой. Малфой усмехнулся, даже не поверив своим ушам. Нет, он знал, что Панси та ещё сомнительная личность, но не предполагал, что и его это коснётся. Хотя чему он уже удивляется? Хуже всё равно не станет. — Ничего такого? То есть твоя крашеная голова совершенно не сделала попытку подумать прежде чем выдать моё, — он сказал это с бóльшим восклицанием, делая упор, — секретное место Поттеру? Драко знал, на что давить, чтобы хоть немного заставить её услышать. На волосы. Всегда работало безотказно. Дело в том, что от природы Паркинсон была шатенкой, однако упорно, с курса четвёртого, изводила свои волосы магической краской, чтобы стать брюнеткой — тотально чёрноволосой. На большинство вопросов об изменениях она отвечала нехотя, уводя всё к простому «ну знаете, с возрастом у некоторых волосы темнеют» и всё в таком духе. — Может, мне ему рассказать? Нет, ну а что такого? — Драко решил додавить момент, уколов Панси посильнее. — Какой же ты несносный, — фыркнула та и, показательно развернувшись, ушла. А он сам выдохнул, позволяя своим губам изогнуться в более-менее довольной ухмылке. Довести Паркинсон — достижение. Однако на смену одной беде пришла другая. Точнее вернулась. Панси собой едва не сбила заходящего Поттера, неплохо так толкнув плечом в бок. Правда, его этот жест смутил всего на миг, который тот потратил, чтобы обернуться и вскинуть брови вверх от удивления. Потом он продолжил идти. Прямо к Драко, который старательно делал попытки не смотреть на приближающегося героя, отпивая совершенно отвратительный чай медленными глотками. Вкус обещанной мелиссы не чувствовался языком из-за слишком горячей воды, что падала в пустой желудок и атаковала ожогами пищевод. Только сейчас Драко задумался о том, что ему не мешало бы поесть, пока не начали поступать послеобеденные пациенты неотложки, что без сомнения лягут на его плечи, как и навязчиво стоящий рядом Поттер. — Поссорились? — спросил герой, словно границ, расставленных у подоконника, и не было. — Не твоё дело, — привычно бросил Драко, лишь закатывая глаза. Сегодня у всех удивительно настойчивое желание вывести его тонкую натуру из равновесия. — Может, хватит жечь все мосты, которые я пытаюсь построить тут? — от Поттера это звучало предъявляюще, почти накидывая всю вину на Малфоя. Драко поднял взгляд от чашки и уставился с явным недоумением на Поттера с говорящей мимикой на лице, которое, кажется, отвечало само за себя. Причём раньше, чем откроется рот. — У тебя туго с пониманием? Только честно, — сквозь зубы он выдавил из себя. Поттер сделал шаг вперёд, благодаря которому оказался опасно близко к Малфою, практически нависая над ним. — Это у тебя туго с пониманием, Малфой, — привычный Гарри сменился кем-то, кого он раньше никогда не видел. В глазах блеснуло что-то пугающее, по крайней мере, вызывающее необъяснимое напряжение, которое тут же расползлось по телу колючей дрожью. Но тот не остановился, продолжил, — Я пытаюсь принять обстоятельства и выстроить с тобой, выскочкой, хоть какие-то адекватные отношения, потому что понимаю, что теперь как минимум на год прикован к твоей недовольной роже. Слова отлетали с угрозой, хотя в голосе и не слышалось чего-то угрожающего. Тело само распознавало эту эмоцию, словно та передавалась на каком-то ином уровне. Драко не был бы собой, если бы не насупился ещё сильнее, как кот, вздыбливая шерсть. — Засунь своё принятие себе в зад, Поттер, — отчеканил он прямо в лицо герою. Он готов был поклясться — в зелёных глазах напротив заплясали черти, играясь огнём, и что-то кричали. Что-то недоброе. Однако везение в списке дел на сегодня у Малфоя всё же было. Пусть и сомнительное, но было. Пейджер на поясе задребезжал, вибрацией привлекая внимание к себе. — Пациент, — быстро сказал он прежде чем с громким стуком поставить чашку, чуть не разбив, и понестись вперёд на всех парах, затылком ощущая, что и Поттер сорвался следом. Они вбежали в крыло неотложной помощи этажом выше ординаторской запыханные, как после напряжённого матча по квиддичу. Постовая медсестра быстро сориентировала их по номеру палаты и имени, но более никакой информации не дала. Длинное крыло отделения неотложной помощи представляло собой прямоугольный зал, разделённый перегородками-комнатами, входом для которых служила не дверь, а белёсая ткань. Считалось, что это упрощает попадание к пациенту в остром состоянии и к тому же защищает врачей от потенциально опасных ситуация вроде взятия в заложники. У Малфоя были вопросы к последнему пункту, но после работы здесь, в относительной дыре магической Англии, они отпали сами собой. Волшебники сюда поступали разные. И обычные работяги, и авроры, раненые на заданиях, и даже уголовники, коих нужно сначала вылечить, а потом уже упечь в Азкабан на долгие годы. Но прежде чем отодвинуть шторку, скрывающую пациента, Драко повернулся к Поттеру и тихо сказал: — Не лезь на рожон и просто наблюдай, стоя аккурат за мной. Не дождавшись ответа, который и не требовался в данной ситуации, он зашёл внутрь. На первый взгляд, ничего примечательного не было. Мужчина средних лет, выглядящий вполне себе естественно, разве что можно было разглядеть следы плохого самочувствия на лице, как от головной боли или любой другой. Это было неким плюсом, не всегда ж с того света вытаскивать ему бедняг. Быстрый осмотр не дал существенно важных деталей для составления быстрого дифдиагноза, поэтому настало время переходить к общению. — Здравствуйте, Мистер Карлос Плот, я колдомедик-интерн Малфой, на сегодня я буду вашим лечащим врачом, — представился Драко, делая небольшой кивок в сторону пациента. — Что вас беспокоит? Если бы ему платили за каждый косой взгляд в свою сторону, то он бы точно вернул своему роду конфискованные средства, если б не удвоил или утроил их. Он привык, что сразу после представления своей фамилии у большинства пациентов идёт так называемая долгая загрузка, они медленно крутят шестерёнки в головах и обрабатывают услышанное, будто пытаются понять — а не послышалось ли им. Порой он хотел съязвить первым, предвещая вопросы и прочие проявления невоспитанности в адрес себя, но не мог. Не мог позволить получить хоть одно замечание, потому как любое сомнение в его компетенции могло повлечь за собой дисциплинарные меры. А он-то уж как никто мог догадаться, что в таком случае дисциплинарные меры могут быть вплоть до отстранения от работы, от той, к которой он стремился долгие годы. Именно поэтому Драко никогда не дерзил пациентам и терпел любое дерьмо на свой счёт. Тем временем Плот, его новый пациент, больно бдительно рассматривал ступившего на порог палаты врача. Глаза Карлоса бегали сразу по всей фигуре Малфоя, пытаясь считать хоть что-то, найти, за что зацепиться, любую деталь. — Могу ли я попросить о замене лечащего колдомедика? — после паузы спросил пациент. Невероятно. — Вы можете обратиться к старшей отделения, что заведует интернами, Мэри Аутмел, с просьбой о смене колдомедика и предъявить ей веские причины, по которым это необходимо сделать. В случае, если Миссис Аутмел сочтёт ваши причины недостаточно вескими, замены колдомедика не произойдёт, — протараторил важным голосом Драко выученную пластинку. Его больше не обижало это отношение. Он смирился. Он принял сторону победителей, возненавидев себя так же сильно, как и они. А может, и сильнее. — Ни один из ваших аргументов не будет важным, ведь все они основаны на глупых предубеждениях, — Поттер неожиданно возник рядом. Драко повернулся к своему без пяти минут новичку с округлёнными то ли от удивления, то ли от раздражения глазами. Только было открыл рот, как набравшийся наглости для вмешательства Поттер цыкнул. Это было уже выше его самого. — А вы случайно не… — начал было Карлос, выглядящий удивительно перепуганно, как был прерван. — Да, сэр, — Поттер кивнул, подтверждая собственный статус, — Гарри Поттер. Малфой резким шагом покинул палату и за шкирку схватил непутёвого ординатора, готовый дать отрезвляющий подзатыльник. — Ты что творишь, идиот? — спросил он, пока в голове уже построил ряд вариантов для наказаний. Успеет вмазать наглой геройской роже, а вот отыграться по-взрослому шанс выпадет не всегда. — Не благодари, — с невиновной рожей проговорил Поттер. — Ты должен в тряпочку молчать, а не размахивать своим званием, как достоинством, — он еле держал себя в руках, чтобы не сорваться на громкий голос. Шрамоголовому полудурку повезло, что колкомедик не хотел привлекать ненужное внимание. Не дождавшись пока Поттер скажет хоть что-то в своё оправдание, которое у него, безусловно, было, Драко вернулся в палату. — Прошу прощения, Мистер Плот, это мой подопечный ординатор первого года на обучении, — оговорился он, надеясь, что конфликта не последует. — Вы обучаете самого Гарри Поттера? — пациент чуть ли не подпрыгнул от такой новости. Малфой прикусил язык, ощущая, как его заполняет раздражение. Снова. Не успел Поттер явиться сюда, как уже создал вокруг себя культ. — Всё верно, сэр, — Драко подтвердил собственную принадлежность к лику святого Поттера, после чего продолжил, — давайте с вами вернёмся к диагностике. Подскажите, какие жалобы вас привели в неотложную помощь больницы Веридиана? Карлос сменил гнев на милость и уже с абсолютным спокойствием и доверием начал описывать состояние Малфою, который делал пометки в листке пациента, чтобы потом занести всё в карту. Оказалось, что Карлос — специалист по работе с магическими существами, которого с час назад укусила ядовитая топеройка, находящаяся в заповеднике недалеко от Мидлсбро. Сам Плот не знает, что за яд внутри этой твари и чем она может быть опасна, поэтому и решил обратиться к колдомедикам, не дожидаясь плохого самочувствия. — Правильно ли я понимаю, что вы не знаете, какой именно вид топеройки вас укусил? — уточнил Драко, прикидывая варианты, коих было слишком много. Он должен был исключить самые опасные виды заражения ядом, но сделать это на практике сложнее, нежели чем просто сказать. Яды живых существ зачастую не поддавались простым диагностическим чарам, а глубокие забирали слишком много сил у Малфоя и всё равно могли считаться неточными. Поэтому окончательный диагноз всегда ставился на основе результатов анализов крови, которые выполнялись самим колдомедиком, вынужденным смешивать алую жидкость с несколькими самыми популярными реагентами в лаборатории. — Всё верно, доктор, ума не приложу, какая из наших малышек это сотворила, — посетовал Плот, но поспешил сразу оправдаться. — Вы не подумайте, я их всех знаю, они обычно не агрессивные у нас, но порой я путаю нескольких топероек между собой, потому что их кожа подобно отпечатку пальца — у всех индивидуальный рисунок акцентного цвета. У ядовитых он особенно сложный бордовый, поэтому сложно сразу выяснить, как именно ядовита была топеройка. — Хорошо, давайте с вами пойдём от противного и вы мне перечислите все виды ядовитых топероек, которые обитают у вас в заповеднике, — стандартный приём, но очень полезный, ведь помогает заранее избрать верный набор реагентов, с которыми Драко нужно будет сидеть в следующие полчаса. Карлос призадумался, бросил быстрый взгляд на ногу и даже немного растерялся. — Мистер Плот, вы пока подумайте, вспомните все, а я нанесу на вас диагностические чары и осмотрю место укуса, договорились? — предложил Малфой, чтобы попробовать успокоить пациента. Хотя подобные слова мало кого успокаивали. Только не колдомедиков, которым и без того с минимумом информации нужно было понять, как лечить. Плот кивнул, и Драко приступил к осмотру. Но сначала повернулся к подозрительно притихшему Поттеру: — Смотри внимательно, на следующих пациентов будешь диагностические сам накладывать. Он не понял, кивнул герой или нет в ответ — слишком быстро отвернулся. Существовало несколько видов диагностических чар. Их было предостаточно и использовались они каждым по-своему. Но основными для Драко всегда были два вида: на определение жизненных показателей (тоже делимые на категории) и на наличие или отсутствие наложенных заклятий. В некоторых случаях он знал ещё несколько видов, допустим, для определения жизненных показателей у пациентов без сознания или в состоянии комы. Драко достал палочку из кармана брюк, поднёс её к слегка переживающему Карлосу, выдерживая несколько дюймов от груди и нейтральным тоном тихо произнёс, совершая простое движение, похожее на то, как он бы перевернул песочные часы: — Visum Vitae Perspicuum. Дым, исходящий сероватой вуалью, отделился из конца палочки и окутал Карлоса, завиваясь вокруг вихрем. Несколько оборотов около головы и пояса для сканирования каждой клеточки тела на предмет поражения. Драко почувствовал пульсацию в палочке — сердцебиение. Чуть выше нормы. Он насчитал восемьдесят два удара без каких-то провалов и пиков. Просто учащённое. Дымка вернулась к палочке и окутала ту в бледно-голубом цвете, показывая такое же незначительное отклонение от нормальных показателей. И в завершении поменяла свой цвет на нежно-оранжевый, свидетельствующий о медленно подступающем жаре. — Ну что там, Мистер Малфой? — нетерпеливо спросил Плот, ёрзая на кушетке. Пациенту не видно ни одно из измерений, которые наблюдает врач в процессе накладывания чар. Для больных всё происходит в немой сцене, где врач, словно заворожённый, рассматривает палочку. — Давайте закончим с чарами, и я вам всё расскажу, — отозвался Малфой, готовясь к нанесению чар для распознания наличия заклятий. Он сосредоточился, сделал глубокий вздох и, очерчивая контур тела пациента, словно заключая в невидимый круг, произнёс: — Veneficium Revelio. Уши прорезал высокий звон, такой яркий, как удар по хрустальному бокалу, и почти сразу затух. На теле не появилось ни одной пометки, похожей на подсвечивание поражённого проказой органа. — Мистер Плот, у вас нет никаких наложенных заклятий, ваши жизненные показатели чуть выше нормы, но не критически, — Драко спокойно объяснил свои долгие ковыряния с палочкой в руках, после чего убрал инструмент и, сменив перчатки, подошёл ближе к Карлосу, — давайте я осмотрю ногу. Вы вспомнили виды топероек? — Да, конечно, смотрите, если нужно, — тот вдруг встрепенулся и задрал штанину, показывая укушенную щиколотку. — Но топероек я, увы, совсем не помню. Очень много их у нас. Глаза Драко сразу зацепились за неровные края раны, которые были как бы подпалены, будто следы от какой-то химической реакции. Следы от зубов, на его удивление, оказались глубже, нежели он представлял, доходили до границы с жировой тканью, почти обнажая кость. — Мне нужно будет взять у вас образцы крови, чтобы я мог сделать необходимые лабораторные исследования и дать вам подходящее лечение, — проговорил Малфой, пока сам уже сделал два шага к тумбочке с иглами и колбами. — Делайте, что требуется, — пискнул Плот, заранее поднимая рукав. Игла поразила натянутую кожу, содрогнув ту и покрыв волной мурашек. Алая кровь медленно начала заполнять пустую колбу, утекая мерными каплями из тела. Драко давно привык к виду капающей крови, но каждый раз она завораживала его, как в первый, унося куда-то далеко в транс. Когда количество крови набралось до отметки, он аккуратно изъял иглу, осторожничая даже слишком сильно, чтобы случайно не травмировать сосуд, и приложил ватку, пропитанную кровоостанавливающим раствором, мгновенно затыкая поток подступающей жидкости в вене. — Располагайтесь на кушетке, я постараюсь вернуться как можно скорее, — сообщил Малфой, стаскивая перчатки с рук и располагая колбу с кровью в пазы переносной коробки. Он хотел покинуть бокс, взявшись рукой за шторку, как Карлос подал голос: — М-мистер Малфой, сколько это может занять? — Постараюсь, чтобы заняло не более получаса.

***

— И нужно это делать самим? — раздалось сбоку от внимательно втыкающего в процесс Поттера. Драко, взяв пипетку, наносил по две капли на палетки, подготавливая образцы к испытаниям различными зельями. Лаборатория располагалась в подвале больницы, тесно соседствуя с отделением патологоанатомии и моргом. Можно было даже легко ошибиться дверью, если на выходе из лифта перепутать стороны. — А ты как думал? Финансирования на штат лаборантов у нас нет, — цокнул Драко, мечтая как можно скорее закончить с Мистером Плотом и его укусом, чтобы хоть на пару минут смыться в курилку и отдохнуть от назойливого внимания Поттера. — Поэтому нас запрягают делать не только врачебные, но и самые низшие дела? — недовольно пробормотал герой, чем вызвал очередное цоканье. — Понимаешь ли ты, геройская голова, что даже, как ты называешь, «самое низшее дело» даёт тебе драгоценные знания в виде понимания процесса изнутри? Без этого нет колдомедицины, — оттараторил Малфой, заканчивая с нанесением крови. На какое-то время Поттер замолчал, пробурчав что-то про Грейнджер, но этого Драко не расслышал, попросту пропустил мимо ушей. На смену одной пипетке пришла другая. И не одна. Целая подставка с различными образцами зелий, которые должны сейчас показать хотя бы примерное направление ядовитости топеройки, что укусила своего заботливого хозяина. — Ты должен наносить строго по одной капле, — уточнил Драко, демонстрируя то, как он неспеша добавлял реагент на кровяные лужицы в палетке. — Потом наблюдай с десять секунд. Если ничего не произошло, то пробуем следующий. На другой капле вдруг раздалось шипение и поднялось совсем маленькое облачко над смешанной консистенцией. — А это что значит? — с завороженным интересом спросил Поттер, гипнотизируя место, где только что произошла реакция. — Значит, что антидоты из группы нейротоксинов убьют его. — Сколько всего видов ядов? — Поттер продолжал наблюдать, придвинувшись ближе. — Основных групп семь, но в каждой из них есть подгруппы и так до бесконечности, — делая следующую каплю, объяснил Малфой. — Главное — знать основные. Разве это не спрашивается на экзамене или… — он на секунду замолчал, усмехаясь. — Или героям экзамены не страшны? — Я сдавал все экзамены наравне с другими, если ты об этом, — на этот раз цокнул уже Поттер, явно выведенный из равновесия. — Охотно верю, — Драко бросил это с прямо-таки нескрываемой иронией. — Тогда перечисли мне основные виды ядов. — Нейротоксины, гемотоксины, трансмутационные, психодеструкторы, сенсибилянты, ингаляционные и… — Поттер задумался и замолчал. — Диссонаторы, — закончил за него Малфой. — Да, точно, постоянно забываю о них. — А зря, они самые недооценённые, — усмехнулся Малфой, продолжая исследовать третий образец. — Диссонаторы? Серьёзно? Они же почти что не опасны, — отмахнулся Поттер. Драко снова цокнул, закатывая глаза, пока уголок его губ пополз вверх. — Если их распознать вовремя, -– уточнил он. — Какой болван не распознает подмену собственной ауры? — Поттер показательно отмахнулся и едва ли не свалился со стула со столь бурной реакции. — Какой болван пойдёт в лес на верную смерть? — парировал Малфой, вспоминая школьные годы, а точнее последнюю битву. — Это другое, — тот закатил глаза, но внешне как-то поник, уставляясь взглядом в пол. На что Малфой решил добавить: — Не кисни, лучше пометки в блокноте делай, чтобы мы определили яд. Так и пролетели в опытах следующие полчаса. Пролетели они и вправду быстро, ведь последние десять минут Драко сидел особенно озадаченно, вглядываясь попеременно то в образцы, то в результаты на бумаге. Он пытался найти подвох, уловить ошибку, возможно, шаг, который был бы сделан или интерпретирован им неверно. Однако ничего не находилось, как назло. — И что это значит? — спросил Поттер не менее озадаченно. — Понятия не имею, — отрезал Малфой, открывая свой блокнот и перечитывая наспех страницы, словно в них могли бы появиться ответы на все вопросы. Он решил предположить. — Нетипичный яд? Маскирующийся под другой или какой-то особый видовой. — Звучит… — герой задумался, хмыкая. — Звучит вполне логично. Только вот к какой категории относится наш особый яд? Драко пододвинул к себе результаты крови, вглядываясь в несчастные капли, намертво приковывая глаза к ним, чтобы точно рассмотреть — вдруг упустил в последствиях опыта, вдруг случилась реакция после. Увы, ничего. — От всего мы не можем его вылечить, нет универсального средства, — зачем-то бросил абсолютно очевидную мысль Поттер. Снова раздражать начал. А Малфой только привык к тишине и даже на миг смог бы поверить, что один тут разбирается. Или что это всё его худший кошмар. — Вызову мисс Аутмел, другого выхода нет, — заявил он и ткнул одну из кнопок на пейджере. Наставница не заставила себя долго ждать, влетев в лабораторию своим привычным хаотичным движением. Растрёпанные густые волосы еле поспевали за ней, такой взбалмошенной и активной. Мэри забрала испробованные образцы, рассмотрела их и в свете, и в темноте, и в свечении ультрафиолета, и даже под голубоватым светом своей палочки. Каждый раз она задумчиво хмыкала и переходила к новому способу осмотра. — Вы точно всё сделали правильно? — на всякий случай уточнила та. — Да, мэм, строго по правилам, — уверил наставницу Драко. Внутри него разрасталась странная эмоция. Появлялось давно забытое чувство новой тревоги, ощущение, что пол обрушится под стулом, и всех засосёт в какую-то чёрную дыру. Он ярко ощущал, как нервы сковывают путами его конечности, вынуждая те затекать даже в самой расслабленной позе. — Нам нужно ему что-то дать, он уже минут сорок ждёт, — он подорвался из-за стола, движимый желанием действовать. — И что же вы ему дадите, интерн Малфой? — изогнув бровь, спросила Аутмел. — Антидот на основе мандрагоры, — ответил он, ощущая, как в горле нарастает сухость, будто песка насыпали с горкой. — Наиболее универсальный. — Если это трансмутационный яд, то ваш пациент умрёт. — Края раны не были похожи на камень или кору дерева, недостаточно обугленные, — Малфой решил отстоять тактику экспериментального лечения. Мэри хмыкнула и повернулась на третьего в комнате, которому Драко бы ни за что не дал в руки бразды правления ситуацией. Да даже думать и предполагать бы не дал. — Есть идеи, ординатор Поттер? — с налётом интереса обратилась она. — Я бы попробовал поработать с раной, пока нет точной информации по яду, возможно, в ней что-то не заметил М… — герой споткнулся, но быстро поправился, — не заметили. — Всяко лучше, чем травить ненадёжным лечением, пробуйте, — Аутмел кивнула и поспешила удалиться, в то время как у Драко челюсть явно потеряла несколько связок, отваливаясь ниже и ниже. И дело было вовсе не в том, что приняли позицию Поттера. Не в том, что наставница задела его эго, пристыдила, назвав одну из наиболее логичных идей бредовой. И даже не в том, что Поттер попытался задеть его за живое, обвиняя. А в том, что его мнение — одного из лучших учащихся в этой дыре — не стоит абсолютно ничего перед кем-то вроде Поттера. Аутмел в очередной раз показала Драко, что место ему со своей кляксой на руке подальше, с краю, там, в грязи. — Идёшь? — окликнул его Поттер, придерживая дверь. До Малфоя дошло, что он какое-то количество времени просто простоял на месте с каменным взглядом в пустоту, чем, вероятно, показал собственную уязвимость. Нужно было срочно реабилитироваться. Один проигранный бой не равно проигранной войне. Он пойдёт и сам найдёт ошибку, из-за которой яд не определился. Всё было легко на словах и в мыслях, а вот оказавшись снова рядом с беднягой Плотом, который стал выглядеть заметно хуже, осунувшись плечами вперёд и прикрыв от усталости глаза, все идеи куда-то вдруг разбежались. Попрятались по углам, как трусливые мыши. Поттер упорно осматривал рану, трогая и щупая её края, выглядя при этом похожим на настоящего колдомедика, не на первогодку неотёсанную, словно и правда мог что-то понимать. Драко ещё обязательно выяснит границы знаний героя, лично экзамены ему устраивать будет по вечерам в перерывах между заполнением карт. Когда пациент ойкнул на очередное прикосновение Малфоя поразила мысль. Простая и вместе с тем почти гениальная. А что если яда и не было? Если это укус не топеройки? Что если это проказа, которая обошла поверхностные чары диагностики на заклятия? Увы, предполагать было поздно. В этот самый момент Карлос согнулся вдвое, схватившись руками за живот и начал истошно кричать от невыносимой боли. — Срочно в хирургический бокс его! Зовите Миссис Аутмел и хирургов! — мгновенно собрался Драко и скомандовал, пока Поттер, поражённый внезапностью, дёрнулся вбок от источника оглушительного шума. Палочка быстро оказалась в руках и сняла колёсики койки со стопоров, а заодно с этим наложила заглушающие чары на Плота, что не прекращал орать. — Поттер, взял сзади и помогаешь вести до второго бокса, должен быть свободен! — отрезвляющий возглас Малфоя вывел героя из оцепенения, и они вдвоём практически идеально слаженно повезли пациента в реанимационную комнату, одну из наиболее безопасных и изолированных в крыле неотложной помощи.