Спаси себя сам

В первый же день после его рубежа, после повышения с ординатора до интерна, после доверенности не кого-то там, а самого Гарри Поттера под крыло обучения он облажался. Так глупо и безрассудно облажался. Ударил не просто в грязь лицом, а упал в вонючую навозную яму всем телом и вымазался в этой субстанции позора, заливаясь ей по самые уши. События следующих пятнадцать минут после резкого ухудшения состояния Мистера Плота пролетели в секунду. Пронеслись мимо него, словно ловец в погоне за снитчем. Драко хотел бы стереть с себя следы крови на руках, которыми он закрывал внезапно открывшееся кровотечение в ноге у Карлоса. Снова кровь. Так много крови. Он сразу же утилизировал перчатки, уже раза четыре помыл руки, сменил форму на запасную, но всё ещё продолжал видеть кровь на своих ладонях. Это было похоже на какую-то изощрённую пытку, которую придумало его больное сознание. Она впилась в мозг, прошила его нитками по всей поверхности и намертво закрепилась, посылая миражи через глаза. Терять пациентов всегда тяжело. Будь это даже самый тяжкий случай с выживаемостью в два процента. При потере любого проживаешь этот момент лично, будто сам отправил пациента на тот свет, раскалывая душу и безвозмездно отдавая маленький её кусочек как проходной билет наверх. Туда, где нет ни боли, ни страданий, ни запаха больницы, от которого большинства воротит. Он стоял у дверей патологоанатомического отделения, расковыривая кожу вокруг ногтей до крови, находил любой маленький заусенец и тянул за него, чтобы почувствовать хоть что-то вместо опустошения. Короткое ощущение пощипывания на месте новой ранки едва ли спасало — только делало его руки уязвимыми к антисептику, коим приходилось на сменах обрабатывать руки по три раза за один осмотр при смене перчаток. Ожидание тянулось до невыносимого медленно. Со временем заусенцы закончились и пришлось искать новый способ отвлечения себя. Курить хотелось до ломоты в костях, но уйти Драко пока не мог — не когда его ждало заключение патологоанатома касаемо Плота, раскрывая реальную причину смерти. Расхаживание взад-вперёд справлялось чуть лучше с тем, чтобы отвлекать битком забитый разум, пусть не полностью, но хоть сколько-то облегчать и освобождать его от горы ненужных эмоций. Поттер пошёл смотреть на вскрытие, поэтому и не докучал рядом, что, безусловно, не могло не радовать колкомедика, которому только геройской мины рядом не хватало для полного счастья. Тем не менее он уже заранее предполагал, с чем ему предстоит столкнуться, как только тот выйдет. Конечно же попытается найти ключик к недосягаемой скале-Малфою и вывести на откровенный разговор о чувствах. Жаль, что обломится. Наконец, всё прекратилось. Бесконечное ожидание уж точно. Из-за двери вышел Поттер с потерянным видом. Похоже, и ему досталось в эмоциональном плане: тоже разбило и помотало. — Ну, что сказал доктор? — спросил Драко, натягивая маску спокойствия, ведь он не смел показать хотя бы одну эмоцию герою. Показать — значит проиграть. Золотое правило. И, главное, универсальное. — Это было проклятье, — отрешённо пробормотал Поттер, подходя ближе. Драко разглядел на лице затаившуюся злобу, которая вот-вот да выльется. И он не ошибся. Поттер продолжил свой монолог, не дожидаясь ответа его самого: — Как ты это не увидел? Как?! Голос дрожал совсем немного, но Малфой услышал эту нотку потери равновесия, потому что знал, как она звучит. Он прекрасно знал, как прятать. Ещё лучше — как распознавать тщательно и старательно спрятанное у других. — Не все заклятия могут быть обнаружены диагностическими чарами. Он понимал, что ответ не удовлетворит героя. Тому нужно было что-то иное. Груша, например, которую можно изрядно побить, чтобы выпустить пар. — Это твоя вина, — чётко выплюнул Поттер, нависая над ним во враждебном выпаде. Ну уж нет, подобной дряни Малфой не потерпит в свою сторону. Герою явно не хватило одного раза. Нужно было работать постоянно и с чётким графиком, удерживая псину на поводке. А ещё лучше придумать магический ошейник, который сам будет одёргивать невоспитанного щенка и отучит лезть на кого не следует. Драко ухмыльнулся и наклонил голову в прямой усмешке, чем поставил Поттера в состояние недоумения. — Я виноват, да? — он пропустил смешок. Фальшивый, но хорошо отыгранный, как в театре. — То есть тебе проще обвинить меня, чем признать, что существуют обстоятельства, которые контролировать невозможно? Мир не чёрно-белый, Поттер. Больничный мир — спектр, где и белого-то нет. — Что ты несёшь? — тот сделал шаг назад. Однако Малфой не хотел так быстро заканчивать воспитательный момент. Он шагнул вперёд, снова сокращая расстояние между ними, чтобы Поттер мог чувствовать его дыхание на себе. — Я говорю, что ты — последний необразованный болван с манией величия, который возомнил себя судьёй, поверив в себя по неведомой мне причине. Ты вдруг решил, что имеешь право распределять других по выдуманным собственным категориям и стандартам, — выпаливал Драко практически не замечая, как слова не просто отскакивают от зубов — они долетают до Поттера со стуком и запускают в том цепную реакцию. — Почему же тогда в авроры не пошёл, раз любишь всех делить на хороших и плохих? В судьи? Или ты пошёл, но оказался настолько слабым придурком, что вылетел оттуда спустя год и решил попробовать себя снова теперь в роли колдомедика? Скажи, ты пришёл сюда, чтобы помогать людям или тешить своё эго, герой? Драко не понял, когда внутри него разгорелось нечто с такой силой, что унять это оказалось сложнее, чем он мог себе представить. Даже лекарственная вонь из патологоанатомического отделения, проникшая в холл подвала, не приводила в себя, хотя ранее интерн бы от одной нотки этого славного аромата уже исчез с этажа. Он только продолжал смотреть в изумруды, которые до остатка впитали брошенные слова и переваривали их, как змея — долго и с затаённой злобой. Он сверлил зрачки своего врага номер один в жизни и не смел отводить взгляд первым. Это стало для Малфоя игрой. Вызовом самому себе. Поттер очнулся первым и первым же отвёл глаза, а потом схватил его за ворот хирургички и, крепко сжав, процедил: — Какого чёрта ты несёшь, Малфой? Страх потерял? — А мне стоит тебя бояться, Поттер? — черти заиграли в серых глазах, адреналин крайне высоко подскочил в крови, высвобождая бесконечный запас смелости. — Тебе стоит быть благодарным, урод, — Поттер отпустил ворот, встряхивая руку, видимо, та затекла. — Я никогда не просил о помощи, так что можешь засунуть свою благодетель сам знаешь куда, — фыркнул Драко. Ненавидел, когда речь заходила о суде после войны. Ненавидел. Просто ненавидел, что это стало извечной темой и вопросом неоплаченного долга перед проклятым Поттером. Ну встал этот полудурок на его сторону, защитил. И что дальше? Малфою теперь что, жизнью быть обязанным? Ну уж нет. — И куда же? — хищно заиграл желваками тот. — Прямиком себе в зад, — Малфой стрельнул глазами с хорошо читаемой насмешкой. — А может тебе? Отработаешь благодарность хоть. От услышанного Драко чуть не потерял всю спесь, едва ли удерживая непоколебимость на лице. — Пошёл к чёрту, — процедил он и пошёл прочь, к лифту, чтобы снова сбежать. Ему требовалось где-то выдохнуть. Где-то, где теперь нет укромного места. Огонь на палочке появился не с первого раза. Мысли метались в хаотичном порядке, словно обезумевшие белки, подцепившие недуг, и никак не могли устаканиться. То и дело он разрывался между тревогой о потерянном пациенте и сказанным Поттером. Пугало ли его выражение лица, которое он увидел? Ещё как. На секунду даже показалось, что Поттер не шутит, что сейчас нападёт на него и прибьёт, как мелкую сошку. Драко точно следует поработать над собой и не допускать конфликтов с этим идиотом. Самому же проще будет. Если не распыляться на эмоции, то год пролетит одним щелчком — незаметно и быстро. Ваниль приятно отпечатывалась на губах, передавая языку тоненькую сладость фильтра. Он вдыхал токсичный яд так, словно тот был целебными травами, с таким искренним и неподдельным удовольствием, что почти что прикрывал глаза в упоении. И всё же курить ему нравилось. Этот жалкий процесс для слабаков давал ему ощущение спокойствия и умиротворения. Будто всё в данный момент было предсказуемо. Вот он сейчас вдохнёт полные лёгкие отравы, а потом легко выдохнет её остатки, выпуская изо рта дым, который медленно упорхнёт в приоткрытую форточку. — Знала, что найду тебя тут. Поттер по отделению чернее тучи ходит в ожидании Аутмел с операции, твоего рта дело? — Панси стояла напротив него на последней лестнице, облокотившись на перила. — А то непонятно, — вопреки злости на подругу, Малфой усмехнулся. — Вы даже спустя три года умудряетесь цапаться, как дети малые? — Паркинсон по-хозяйски скользнула рукой в карман его кофты и достала пачку. — Он первый начал, — бросил Драко в своё оправдание, стряхивая пепел и не сводя взгляд с подруги, которая проложила тонкую сигарету между губ и подожгла. Панси не курила в привычном понимании этого слова. Могла за компанию подержать сигарету в руках просто чтобы поддержать диалог и выглядеть при этом вовлечённой. — Не сомневаюсь, дорогой, — усмехнулась она. — И что он сказал? Дай угадаю, — Панси на миг задумалась, почёсывая ногтями висок, — М-м-м, про благодарность что-то, да? Она всегда попадала. Эта посланница ада с чёрным, как смоль, каре всегда попадала в цель. — Бинго, Панс, — Драко не докурил до конца и лениво затушил окурок. Стало скучно. Сплетни не интересовали, совсем не было на них ресурса. — У тебя что? Криви не вывел ещё? Паркинсон отмахнулась рукой, закатив глаза. — Он меня боится, будто я ночью приду и всю его семью авадой убью, — оголяя зубы в улыбке, поделилась Панси. — М-да, — вздохнул Малфой, забираясь пальцами в волосы, надеясь, что это поможет его мозгу быстро перезагрузиться и посвежеть. — Ладно, пойду я за этим придурком, а то ещё устроит панику там. — Удачи, милый, — Панси помахала рукой, оставшись сидеть на подоконнике. Драко не требовалась удача. Ему требовалось терпение. Огромная чаша зелья терпения, если такое вообще существовало. Мог бы, конечно, ограничиться фелицисом, но, увы, это не достать почти. Поттер нашёлся на первом этаже в ординаторской. Похоже, поубавил свой пыл и решил для начала потрапезничать, прежде чем в первых рядах жалоб на него стоять. Да и самому Драко не мешало бы перекусить — живот скручивался в узел, стоило почуять аромат, доносящийся из буфета в соседнем крыле. — Успокоился? — однако сдержаться он не смог, обратившись к мирно пьющему кофе Поттеру. — А ты? — тот поднял глаза и уставился на него с презрением. — Вполне. Спасибо, что спросил, — притворно улыбнулся Драко и пошёл к холодильнику, где стоял собранный дома обед. И снова комната погрузилась в тишину, липкую и пронизанную стойким напряжением, которое созревало с каждой минутой больше и больше, пока не стало ощущаться буквально кожей. Тело само хотело свернуться в какую-то неведомую фигуру, мимикрировать под эту тревожную составляющую помещения, лишь бы не ощущать угрозы, которая точно рано или поздно настигнет его. Малфой уселся за стол и открыл свой контейнер, в котором смешался рис с варёной курицей. Не совсем аппетитное зрелище, но он за последние годы понизил свои стандарты в еде, потому как совмещать работу в больнице и полноценную жизнь вне было практически невозможно. Приходилось делать выбор: либо сон, где еда и чистота в квартире страдают, либо педантичность в доме, но сна едва хватит, чтобы выдержать двенадцать часов. Конечно же, он выбирал первое. И, конечно, не сразу. Первый год он упорно держал себя в режиме выживания в попытках найти то самое хрупкое равновесие между всеми аспектами жизни, пока в один момент просто не упал в обморок. Повезло, что не перед пациентом, а всего лишь в ординаторской. Но шуму было предостаточно, чтобы выбор пришлось сделать. Огромное везение, что поток экстренных пациентов сегодня низок и можно успеть выдохнуть после произошедшего, даже попытаться осознать и переварить это. Правда, для переваривания потребуется ещё как минимум три рабочих дня и около десяти нравоучений, брошенных Поттеру, а ещё один разговор с Аутмел. Ничего, и не через такое проходили. Как раз, стоило вспомнить наставницу, и та показалась в дверях ординаторской с видом, словно в больнице проводили беговой марафон по лестницам и ей пришлось выгрызать победу. Ну очень уж уставшее и измученное лицо женщины предстало перед ними. С глазами, полными не то сожаления, не то скрытого под ним омерзения или презрения. Вполне возможно, она сожалела Поттеру, а для него уже выдумывала наказание поизощрённее. Драко даже позволил себе пофантазировать несколько секунд и составить примерный список самых отвратительных, по его мнению, наказаний для самого себя. Туда вошли: ночное дежурство в крыле недугов от заклятий, где лежали все капитально съехавшие с катушек; первая смена в отделении волшебных вирусов, чтобы наверняка подхватить новый штамм драконьей оспы; либо же забрать Поттера под крыло и на второй год тоже. Среди всего этого Драко вполне бы выбрал проткнуть палочкой себе горло. Аутмел в молчании прошла вглубь комнаты и села на кресло у короткой стены, так, чтобы перед ней на одинаковом расстоянии был и он, и Поттер. Поначалу она просто смотрела, окидывала взглядом их и словно оценивала, прикидывала, как сильно кто расстроен. Есть в такой атмосфере было не просто тяжело, а почти что невозможно. Еда, как назло, проскальзывала не в то горло, сохла на языке и собиралась комьями между зубов, мешаясь в каждом из пережёвываний. — Это не вина кого-то из вас, — наконец сказала наставница с придыханием, даже не пытаясь выбирать нужный тон. Оно и понятно, несколько часов бегать по операционным и проверять всех ординаторов явно не та работа, после которой захочется ещё и в психологию податься с выбором подходящей интонации. Малфоя не волновала, чья это вина. Хоть самого Мерлина. Ему было важно другое — клиническая часть этой ошибки. — Почему диагностические чары на заклятия не показали ничего? — спросил он, не выждав паузы. Поттер с дивана уставился на него, как на диковинную тварь, разглядывая с неприкрытым недоумением и пренебрежением. Сто процентов думает, что Драко плевать. Но ему не плевать, он просто устал пытаться почувствовать что-то. Всё равно по итогу внутри остаётся дыра. Проще закрыться и сосредоточиться на том, что реально важно и что поможет. Работа и колдомедицина. — Местные авроры разбираются с этим, но, как мне сказали, Плот не был работником — он был браконьером. Об этом свидетельствует осмотр его сумки, с которой он поступил, — объяснение Аутмел прояснило многие вещи в голове Драко. Он даже предположил, как именно этот «укус топеройки» случился. — Так вот почему он меня испугался… — пробубнил Поттер, внезапно познав озарение. — Ага, он подумал, что ты пришёл его арестовать, — подтвердил Малфой, уже сложивший это простейшее математическое уравнение. — Но что это тогда, если не укус? — скорее в воздух бросил герой, нежели правда поинтересовался. Похоже, любил рассуждать вслух. — Могу предположить, что капкан с чарами, в который попала его нога, — Драко не хотел делиться этим, если честно, но слова вышли из его рта быстрее, чем он смог остановить. — Отсюда сходство с видом укуса, а подпалённые края как следствие внезапного воздействия противобраконьерских чар. — Молодец, интерн Малфой, — хмыкнула Аутмел, до этого выбравшая сторону молчаливого наблюдателя. Она хотела ещё что-то сказать, однако отвлеклась на пояс, где завибрировал пейджер. — Мне пора к пациенту. Если вы переживаете об этом, то никаких мер против вас принято не будет, просто отчитывайтесь мне перед тем, как выбирать лечение, как всегда. Будет что-то сложное — вызывайте. И покинула комнату, оставляя их снова вдоём. Поттер продолжал держать взгляд на нём, прицепившись, как паразит на волшебный цветок. Ещё и смотрел так непонятно. Или убить хотел, или нормально поговорить. Вообще, этого идиота Малфой не понимал. Оттого и раздражался, что тот непредсказуем в своём поведении, не поддаётся контролю. — Что? — он не выдержал и спросил, потому как даже вилка с едой в рот не лезла под пристальным надзором. — Тебе его что, совсем не жалко? Снова осуждение. Как Малфой и любит. — Сказал бы правду — остался бы жив, а так… Увы, — он пожал плечами и вернулся к трапезе. Поттер, похоже, оказался удовлетворён ответом, отвернувшись и принявшись за собственный сэндвич, кусая его с неприятным хрустом, который резал Драко слух. Ненавидел, когда кто-то ест совместно с ним. Однако нужно было привыкать, ведь данный аттракцион в его жизни назначается на ежедневную основу. Последующие часы смены проходили настолько сносно и спокойно, насколько это было возможно, разрываясь между неотложкой и терапевтическим отделением с постоянными больными, которых тоже нужно было время от времени проведывать, чтобы поставить процедуры, взять анализы, провести диагностику или поменять тактику лечения. Драко усердно держал себя в руках, чтобы не тыкать Поттера на каждое неправильное действие, коих было предостаточно, по его мнению. Мелочи, конечно, на которые и закрыть глаза можно, но Малфой никогда бы не позволил себе закрыть глаза на подобное. Если он и будет учить этого придурка, то так, как сам работает и занимается. Через пот, боль и пачки выкуренных сигарет на нервной почве. Единственное, чему он безоговорочно был рад — снижению вопросов о смене врача и взглядов, прожигающих его тело насквозь отвращением и недоверием. Поттер однозначно положительно влиял на доверие пациентов, оказывая им едва ли не великую честь, уделяя внимание. По-честному, радость у Драко рассеялась быстро, стоило только поступить одной пациентке, выглядящей настолько притворно-хворающей, что губы без всякой команды кривились сами. Началось всё как обычно: он зашёл, бегло осмотрел глазами поступившую, обработал руки, надел перчатки и приступил к разговорной части приёма. Словно чувствовал, что нужно делать всё самому в данный момент, не подпускать героя. — Итак, мисс Франсис Элоида, с чем вы к нам поступили? В карте написано про боль в области грудины в районе центра, — дежурно начал он, прикидывая пока дифференциальный диагноз. В его списке было слишком много заболеваний, которые вызывали подобную боль, иррадиирующую в центр груди. Тут могло быть и сердце замешано, и мышечные спазмы, и нервные защемления, приведшие к подобным жалобам. Да что угодно и где угодно могло воспалиться и отдать фантомную боль в грудь. — Да, доктор, очень, — Франсис закинула кисть на лоб, показывая всё плохое самочувствие, — очень болит в груди. Драко напрягся. Что-то было не так. Что-то определённо подозрительное мельтешило в его сознании, пока не желая собираться в одно целое. Словно он хотел бы ещё верить в людей, до последнего. — В таком случае, мисс Элоида, давайте я проведу небольшой осмотр, наложу диагностические чары и пропальпирую место боли, — предложил он, вытягивая палочку из кармана. На что девушка вздрогнула и забегала глазами, усердно косясь на Поттера, скалой стоявшего рядом. — М-мистер Малфой, — начала она аккуратным и излишне приторным тоном, — Может ли провести данные процедуры другой доктор? Мистер Поттер, например? Глупенькая улыбка засияла на лице Франсис, что только собрало паззл в голове Малфоя. Конечно, кто же ещё придёт под конец первой смены, буквально за пару минут, с жалобами и чересчур размытым дифдиагнозом на первых порах? Только фанатки этого геройского идиота, который ещё даже не понял, видимо, в чём проблема, судя по тому, как вежливо улыбался в ответ, натягивая перчатки. Драко должен был прекратить этот фарс, театральщину, разворачивающуюся прямо посреди отделения у него на глазах. Он должен снова расставить границы, на сей раз навсегда. Конечно, он ещё с первого взгляда на Поттера понял, что день будет длинным и что придётся отлучаться смочить горло чаще, чем обычно, но не предполагал, что всё настолько окажется плачевным. Он и подумать не мог, что придурку придётся по сотне раз напоминать одно и то же и отстаивать правила, которые не просто так существуют. Раздражение с огромной силой налилось внутри, расползаясь по крови подобно яду. Оно травило каждую клеточку тела, впрыскивая так много ненависти и подавленной агрессии, сколько накопилось за весь день. Малфой выставил руку, преграждая путь уже готовому к действиям Поттеру и сталкиваясь с непониманием в глазах у обоих — у него и у пациентки. — Нет, — отрезал он со всей строгостью. — Все манипуляции буду проводить я, мистер Поттер является ординатором первого года и пока не может в полной мере решать все вопросы. — Эй, но я же… — поднял протест Поттер, нахмурив брови. — Я сказал нет, значит нет, мистер Поттер, — стиснув зубы, процедил Драко, не отрывая строгого взгляда с зелёных глаз. — Ты не имеешь права. А герой-то не понял с первого раза. Малфоя это даже позабавило. Поттер забыл, что он имеет право на всё, потому что является его прямым начальником, его руководителем, который может хоть отправить мыть полы в инфекционке. Однако волны прорывающегося сарказма нельзя было выливать посреди палаты, не на всеобщее обозрение. Сделать пометки в голове на потом, чтобы с душой высказаться после, на заполнении карт. — Мистер Поттер, будьте добры, покиньте палату, — Драко собрал всю силу воли, чтобы звучать вежливо и не привлекать внимания. — Мерлин, ладно, — Поттер скинул с себя перчатки, весьма злобно отправил их в мусорку и вышел за шторку. Драко усмехнулся про себя, маскируя выпавший смешок под короткий приступ кашля. Он снова повернулся к пациентке и с абсолютно непоколебимым лицом спросил: — Так что, вы говорите, вас беспокоит? Взгляд этой Франсис надо было видеть. Да его можно было запечатлеть на колдоаппарат, чтобы потом пересматривать сочетание злобы, недоумения и чистейшего разочарования. Малфой бы с удовольствием поместил это колдофото в альбом, чтобы вечерами пересматривать и смеяться. — Боль. В груди, — коротко бросила Элоида. — Угу, я понял, — кивнул Драко и, поудобнее взяв палочку в руке, предупредил.— Я сейчас направлю на вас диагностические чары, не пугайтесь, вы ничего не почувствуете. Несколько минут и всё будет готово. Простейшее движения палочкой близ пациентки, чёткое произношение, и он пальцами почувствовал биение как знак того, что всё было верно выполнено. По результатам диагностики с помощью чар он не нашёл ничего вне нормы. Ни заклятий, ни воспалений, ни скрытых очагов других поражений. Пульс и кислород так же находились в нормальном здоровом диапазоне. Но теперь предстояло нечто более сложное, почти детективное — вывести шарлатанку на чистую воду. Драко должен был вынудить её признаться в ложном поступлении, что Франсис пришла не от боли и не от плохого самочувствия, а ради встречи со звездой, про которую кто-то ей явно напел. — Сканирование диагностическими чарами не выявило у вас никаких отклонений, — резюмировал он, притворяясь, словно озадачен результатами. — И что это может значить? — Элоида, в свою очередь, тоже подыгрывала, правда, гораздо слабее, едва ли натурально. Перепуганные глаза недостаточно расширились, а рот не изогнулся в шокированном чувстве. — Предполагаю, что проблема может быть глубже, серьёзнее, — ответил он. — Для начала задерите, пожалуйста, кофту, чтобы я мог осмотреть и пропальпировать область болей. Франсис через вздох недовольства всё же выполнила просьбу, обратного пути у неё не было. Тем временем Малфой подошёл ближе, смочив перчатки антисептиком, и принялся прощупывать грудинные мышцы, трогать нужные точки на торсе и нажимать сбоку в ожидании всклика боли. Пациентка действительно визгнула, но только тогда, когда его руки подобрались достаточно высоко, на грани с бюстгалтером. Она заёрзала на кушетке и поспешила отмахнуться от надоедливых грязных рук, не снимая маску брезгливости, словно не колдомедик проводит осмотр, а уличный бродяга, вонючий и грязный, домогается до неё. — Что-то не так? — поспешил уточнить Драко. — Просто… — Элоида замешкалась, — Просто дискомфортно слегка. Интерн поменялся в лице, распахивая широко глаза в исключительном беспокойстве. — Я где-то дотронулся до вас, что было неприятно? — пролепетал он следом, не переводя взгляда. — Понимаете… Просто вы… Как бы это сказать… — О, Мерлин и Моргана, скажите как есть, — резкая смена эмоций за короткий промежуток времени вызвала у девушки ступор. — Вы пришли за тем, чтобы вас потрогал Гарри Поттер и чтобы попросить автограф у героя? Выпад оказался что надо, даже гордость взыграла в глубине души. — Да что вы! Да как вы! — Франсис встрепенулась, отчаянно борясь за свою честь. — Хорошо, тогда для подтверждения диагноза нам необходимо взять анализы, — хмыкнул Драко, даже не извиняясь, оно и не требовалось. — Вам нужно будет наклониться вперёд, чтобы я смог взять пункцию из вашего спинного мозга и отправить на исследование. Большинству пациентов эта процедура внушала страх, первобытный ужас, словно их собирались не маленькой иголкой прокалывать, а четвертовать ржавым ножом, испачканным во всевозможных волшебных вирусах. — Это правда необходимо? — Элоида быстро растеряла свои возмущения, испугавшись. — Если диагностические чары и осмотр не дал никаких результатов, пока жалобы у пациента настолько размытые, — Малфой поспешил оговориться, — Боль в груди — симптом множества серьёзных заболеваний, включая опаснейшую драконью оспу, — и сразу продолжил, — Так вот, если основные методы диагностики не выявили ничего, то необходимо приступить к дополнительным, самым точным, чтобы мы в короткие сроки смогли получить ответ о том, что с вами. Ужас на лице девушки расползался с каждой секундой больше и больше, а её волосы от страха, кажется, даже встали дыбом. — Нет-нет, знаете, — дрожащим голосом заговорила Франсис. — Мне уже лучше, мне правда не стоило приходить, это был просто мышечный спазм. Элоида судорожно собрала раскинутую сумку, обувь и поспешила покинуть палату, резко одёргивая штору. Она даже едва ли не задела его плечом, снося ни в чём не повинную вешалку от раздражения и внутреннего напряжения. Цокот каблуков её туфель раздавался быстрым тактом, отдаляясь от крыла, чем вызывал только приступы смехи у Малфоя. — И что это было? — Поттер и не отходил из за шторы. Драко быстро перестал смеяться и вмиг стал серьёзным. — Это было твоё влияние, идиот, — выпалил он. — Пошли с картами закончим. Поттер с упрямством пятилетнего ребёнка расспрашивал весь путь до ординаторской, о чём таком он сказал и что имеет в виду. Поначалу это было легко игнорировать, как ветер, пролетающий мимо ушей, когда ты на метле. Это стало подобием белого шума. Просто есть и есть. Надоедает, однако не настолько, чтобы что-то предпринимать. Терпение кончилось тогда, когда Драко сел за карты. Поттер никак не хотел униматься, раз в несколько секунд бросая в него не то оскорбительные подколы, не то дразня, не то просто бессвязно что-то бормоча. — Ты можешь заткнуться? — Ого! Ты разговаривать умеешь! — театрально воскликнул герой. — Только по делу, — правая бровь подскочила вверх, изображая тихое презрение. — Тогда скажи мне, в чём твоя проблема? Зачем ты устроил сцену? Малфой глубоко вздохнул, нуждаясь в свежем воздухе особенно сильно перед тем, как ему предстоит потратить долгие ценные минуты своей жизни на бестолковые препирания. — А ты не понимаешь? — переспросил он на всякий случай, вдруг Поттер прикидывается, чтобы достать. — Почему ты обязательно должен быть грубым и таким чёрствым? В тебе вообще хоть что-то доброе осталось? — спросил тот, двигая стул ближе к столу, за которым они оба сидели. — Потому что моя обязанность — тебя научить. Не нянчиться с тобой, не, Мерлин упаси, дружить. Я твой руководитель и наставник. И чем быстрее ты примешь правила, с которыми тут столкнулся, тем проще тебе будет, — Драко отодвинул от себя карту пациента и взглянул аккурат в глаза Поттера, вложив в свои слова столько льда, сколько в Арктике бы не набралось. Молчание повисло между ними неуютным полотном, тяжёлым одеялом, удушающим своим весом. Поттер с несколько секунд прожигал взглядом его глаза и ничего не говорил. — Ты вымещаешь всю накопившуюся злость на мне? Тупее вопроса Драко не ожидал услышать от вечно зацикленного на себе героя. Однако даже тут удивился. — Ты раздражаешь просто, — без лишних объяснений бросил он. — Чем? Тем, что не веду себя, как последняя скотина? — Поттер не представлял, как сильно Малфою хотелось проехаться по его физиономии в этот момент. — Тем, что ты из раза в раз преступаешь границы субординации, ты пытаешься делать вид, что знаешь больше других и лезешь на рожон, — открыто раздражённо процедил Драко. — Ты пренебрегаешь моими словами, моими указаниями. Тебе кажется, что, раз ты герой, то все априори ниже тебя по статусу, тем более я, какой-то грязный Пожиратель. — Это не так! — Поттер не отступал. — Ты заведомо плохо ко мне настроен. — Я жду от тебя больше, чем от кого-либо ещё. Я требую с тебя много и хочу так же много получать, ведь ты сказал, что с экзаменами справился только сам, без надбавок героя, — этот разговор пробуждал у Драко головную боль, зарождающуюся пульсацией в висках. — Да? Настолько много ждёшь, что запретил осматривать ту девушку? — прыснул Поттер, чем доводил до грани. Хотелось достать палочку и бросить непростительное в шрамированную рожу, от которой крутило в животе. — Она притворялась, — Малфой снова попробовал взять себя в руки. — Пришла по чьей-то наводке, чтобы получить дозу внимания от национального героя. Поттер изменился в лице, пробежало сожаление, ровно на секунду. — И как ты это понял? Драко знал, что он не слышал разговоров внутри палаты, ведь каждая из них находится под заглушающими, которые накладываются в момент, стоит шторе плотно закрыться. Знал, но всё равно ожидал, что тот сам придёт к умозаключению. — Боль в груди. Диагностические чары и пальпация не выявили никаких отклонений. Из жалоб помимо боли только желание быть осмотренной тобой, — объяснил он, выдыхая. — От пункции отказалась и убежала в страхе, что придётся её делать без надобности. Сложи два и два сам, будь добр. — Ты предложил ей пункцию? — Поттер внезапно рассмеялся. Теперь уже Малфой впал в ступор. — Прости, это очень забавно, что ты таким образом решил бороться с той, кто тебе не нравится, — не останавливаясь, заливался смехом герой. — Не с теми, кто мне не нравится, а с теми, кто своим тупым поведением заслуживает быть проученным, — Драко поспешил поправить. — Из-за всего одного глупого поступка ты оказался с ней так жесток? Запугал за простое любопытство? — в голосе читалась насмешка, как если бы Поттер не понимал причинно-следственной связи. — Сегодня она одна, а завтра таким будет три, послезавтра — пять, — Малфой привёл простую закономерность, вынуждая героя замолкнуть. — Экстренное отделение нужно не для выполнения своих низших потребностей в автографе героя, а для помощи, Поттер. На фамилии он сделал особенно жёсткий акцент, вкладывая всё раздражение. Чувствуя, что эта лавина должна быть сброшена. — Ты меня сегодня уже достал, постоянно споришь, увиливаешь, протестуешь, — Драко резко поднялся со стула, отчего уронил его. — Если ты понял, что твоя жизнь нуждается в переменах и решил поэтому отправиться искать себя, то колдомедицина — не то место, где ты можешь этим заняться. Дыхание учащалось, сердце билось на грани возможностей, так быстро и так сильно, что казалось, будто выпрыгнуть готово. Накопленная за день агрессия наконец нашла способ покинуть тело, вырваться смерчом наружу и порушить всё на своём пути. И ничто не смогло бы ей помешать. Даже Поттер, который следом подскочил и в два шага обогнул стол, встав рядом, как если бы хотел ударить. — Я строил себе годами здесь репутацию не для того, чтобы ты, нахальный идиот, мне всё порушил в первый же день, позволяя своему рту извергать ко мне обращение на «ты», спорить со мной, как с равным, — поток было уже не остановить, Малфой извергал из себя столько едкой обиды, что хватило бы отравить всю больницу, — ты не смеешь со мной торговаться и каким-либо способом доставать меня. Читай, занимайся и паши за троих — только тогда у тебя, возможно, появится шанс на уважение с моей стороны. — Если бы не я, то тебя бы здесь не было, как и твоей хвалёной репутации, — Поттер снова перетянул одеяло на себя, в сотый раз напоминая, чья заслуга в том, что Драко на свободе. — Знаешь что? — Малфой вскинул руки. — Это было твоё решение защитить меня. И ты его принял сам. Ещё раз попробуешь мне это предъявить — будешь весь год ежедневно убирать помои в отделении психов. — Если я буду абсолютно идеален весь месяц, ты научишь меня сложным диагностическим чарам? — неожиданно предложил Поттер, до этого готовый чуть ли не наброситься на него с кулаками. Драко хмыкнул, он чувствовал на подкорке, что вся эта затея обернётся плохо. Неважно, как именно. Суть в том, что закончится совершенно точно скверно для него самого. Но не упускать же возможность гонять героя по всем учебникам и впрягать его в любое дело? — Пойдёт, — согласился он, возвращаясь за стол писать карты. — Только я не уверен, что у тебя получится. — Проверим.