Спаси себя сам

Рубашки разбросались по кровати, штаны в хаотичном порядке легли на стулья, а ботинки с нескрываемой спешкой хозяина упали в прихожей по одному вразнобой. Ванная комната увязла в тягучем и слегка даже удушающем аромате гелей, заволоченная паром, словно дымом в пожаре. Зеркало потеряло свою единственную способность — лишилось зрения из-за скопившейся в комнате влаги. Драко никак не мог уложить волосы, что топорщились на чёлке. Безмозглым прядям не понять фэн-шуя внутри Малфоя, оттого и не лечь в точности, как он просит. Прочёсывая гребешком, утонувшем в геле для укладки. То зачешет направо, с секунду поглядит в запотевшее зеркало. Протрёт уставшее стекло рукавом от халата, когда поймёт, что даже дюйма его самого там не видно. А после снова посмотрит на кривую линию изгиба пробора. Тяжело вздохнёт, тихо выругается. И снова зачешет. С десятого раза, может, и получится. Опоздания — дурной тон. Драко верил матушке в этом вопросе. Перенял слепую веру семье вместе с грудным молоком ещё в младенчестве. Вероятность не появиться вовремя поднимала внутри тревогу. Словно тикающие часы, которые с каждой минутой ускоряют свой шаг и сводят с ума громкостью стрелок. Ещё сильнее давило то, что совсем скоро нагрянет Панси, чья ухмылка будет шире берегов Темзы. Она то и дело начнёт причитать, подшучивать, нагнетать. Малфой и без того едва ли хочет появляться в баре Блейза. Точнее… Всё сложно. Он хочет там появиться ради игры, которая тщательно подготовлена и нацелена на Поттера. Он хочет посмотреть на шоу, что развернётся там. Но приходить в эпицентр всех школьных балаболов и недругов, косых взглядов и кривых лиц… Именно этого ему не хотелось. И пускай он всегда будет значимой персоной для друзей, неприкасаемым павлином, трущимся близ хозяина заведения. Ему в окружении своего квартета разрешится всё, особенно на территории, где один из них — главенствующая должность. Но это всё равно не отменяет факта, что колдомедик самолично и всецело предал себя изоляции вдали от Лондона и прошлых связей. Стук в дверь. Знал ведь, что упоминание бестии даже в мыслях призовёт её. Паркинсон всегда отличалась пунктуальностью. Настолько блестящей, что зачастую приходила за полчаса до начала мероприятия. Это их порода. Аристократическая и глубоко уважительная к другим. Либо же глубоко подстилательная. Второй вариант Драко с возрастом начал выделять больше спустя годы анализа. Он мазнул по ручке, небрежно отворяя дверь перед гостьей. Не утрудился, чтобы поздороваться, а сразу сбежал в единственную комнату — вернулся к выбору наряда. — И где вся твоя хвалёная гостеприимность? — послышалось из коридора вслед за цоканьем каблуков. — Занята, чтобы не опоздать на портключ, — бросил через плечо Малфой, пока сам сверлил глазами накиданную на покрывало одежду. Стук туфель приблизился и остановился у дверного проёма. Панси присвистнула в удивлении от увиденного, тем не менее пока ни слова не обронила. Похоже, думала над фразой поострее. — У тебя, золушка, вся одежда в тыкву превратилась? — с хихиканьем промурчала Панси. Драко даже подумал похвалить столь изысканное сравнение. — Давно ты заделалась знатоком литературы? Французские маги-литераторы наскучили, и ты перешла на магглов? — прыснул он в ответ. — Ой, тебе, что ли, меня стыдить, — вздохнула Панси, издевательски кривясь. — Это классика мировой литературы. И плевать, маггловская она или нет. Сам-то ведь знаешь, о чём речь. — Вынужден был прочесть от скуки между подготовкой к экзаменам. — Но ты не уходи от темы, — протянула тоненько Паркинсон и сделала ещё парочку шагов ближе, ровнясь с ним. Она внимательно оглядела бардак, глубоко вдохнула, словно пыталась услышать ароматы безысходности при составлении нарядов, и зажмурилась от собственных закатанных глаз. — Насколько всё плохо? — уточнила она, заглядывая Драко в лицо. — Просто не решил, в чём идти, — Малфой старался не показывать удушающую тревогу внутри. Но та настолько сильно рвалась наружу, что заметить признаки можно было издалека. Панси опять вздохнула и цокнула, показывая полный спектр разочарования. Она ведь прочла тревогу. Прочла и распознала. — Опять начинается. Не устал уже обманывать меня на пустом месте? — Не обманываю, — он помахал головой в отрицании. — Недоговариваю, возможно. Подруга стрельнула глазами и рассмеялась со своими клычками навыкат. — Ты собираешься в бар к другу или на бал, принцесса? — спросила Панси, переведя дух после смеха. — Там же не только мы вчетвером будем, — Драко мрачнел с каждой фразой. — И что? Переживаешь из-за Поттера и его дружков? — Нет, но… Нет. Не знаю, — отпираться давалось всё сложнее. Однако и Панси не была совсем уж исчадием последнего круга ада. Она хоть и могла со стороны показаться заносчивой и самовлюблённой, но наедине, когда помощь требовалась, Паркинсон таяла. — Да брось, я буду рядом весь вечер, найдём тебе там красивого парнишку, уединишься за все годы, — нехотя ткнула она в раскрытую рану. — Или Блейзи, он-то тебе никогда не откажет, ты знаешь. — Мгм. Драко не злился, совсем нет. Да и чего греха таить, не ощущал прежних чувств от упоминания отношений. Ни длительных, ни коротких вроде интрижек. И спорить насчёт вкусов с подругой он тоже перестал, хотя и не начинал, если быть честным. Он не помнил, чтобы признавался ей как на духу о том, что его сердцу больше нравятся парни, но Панси сама всё поняла без громких слов и расспросов. Словно так было всегда. Чем-то вроде нормы. Про Блейза, конечно, оказалось больновато, но Малфой сам виноват, что слишком близко к сердцу воспринял их эксперименты по познанию себя. Вероятно, даже и к лучшему, что между ним и Забини остались свободные дружеские отношения, которые даже под тяжестью исследования собственной сексуальности не рухнули. Панси не так много знала про их близость, разве что крупицы от всего, но даже этого ей хватило, чтобы в случае раздрая предлагать плечо — и не только его — старого друга, как вариант отвлечения. — Так, — заметив, что Малфой потерял ещё тон розовинки на щеках, Панси поспешила оговориться, — если не хочешь про постельные дела, то я всё равно буду рядом весь вечер и помогу тебе в воплощении всех коварных планов. Драко дёрнулся. Как? Как она узнала? — Что? — переспросил он, не веря ушам. — Думаешь, я поверю в то, что ты решил пойти на вечер в бар, где будет твой ненавистный героишка, и даже не подготовишь никакой подлянки? Ты за кого меня держишь вообще? Ах, да. Это же Панси. Она всегда всё о нём знает. Но сдаваться нельзя. Пойти на попятную равно принять поражение. — Ты за кого меня принимаешь? Паркинсон усмехнулась, откидывая выбившийся вперёд локон черных волос за ухо. — Первое — ты слишком озадачен выбором одежды для человека, который решил вдруг нарушить свою изоляцию… Ради чего, кстати? Ради меня? — она начала загибать пальцы. — Второе — ты уже два раза бросил взгляд на комод, словно держишь там кого-то. Панси подошла ближе. — Или что-то. — Ага, а ещё я уложил волосы на правую сторону, потому что по какой-то книжке твоей мамы это есть в приметах на удачное отравление? — с выпадом поддел её Драко. — Третье — я ещё не говорила про отравление, ты сам себя сдал с потрохами, дружочек, — широченной ехидной улыбкой засияла Паркисон. Оказалось, что весь его план обмануть Панси только что сыграл против него самого. Панси обвела его вокруг собственного пальца и ещё и расхохоталась. — Даже если и так, то что? — Ничего, просто не люблю когда мне нагло в лицо врут. Ты, милый, никогда меня не удивишь. Давай помогу с одеждой, — Панси стянула каблуки и прошмыгнула вглубь комнаты, к шкафу, который ещё не был полностью опустошён. — Точно, я и забыл, — отмахнулся он, пока глаза внимательно следовали за каждым шагом Паркинсон. Она с недовольным хмыком сунула нос в обитель одежды, широко хлопая густо накрашенными ресницами и с особенным упоением прикусывая нижнюю губу. Так Панси размышляла, загружала механизм внутри головы по самые искры. Девушка поочерёдно достала несколько рубашек, бросила на стол, что пока не был занят никакой одеждой, позволив тому стать своеобразной палитрой для смешивания нарядов. Затем она переметнулась к кровати, порылась цепкими пальцами в слоях накиданного и даже оттуда выудила несколько интересующих вещей. Со штанами проблем никогда не возникало, попросту не могло возникнуть проблем с вещью, которая существует в доме в одном-единственном цвете — чёрном. — Вот, смотри, — недолго покопавшись, Панси представила сочетание ярко позолоченных рюш на блузе, таких же драгоценных запонок и галстук с отливом в золото. Малфой поморщился. — Как-то… — Слишком, да? Он кивнул, отводя глаза. Вдруг ещё встретится с обидой подруги, которую не устроил вердикт. Однако ничего подобного не произошло, и Паркинсон снова зашелестела вещами, как и забренчала украшениями. — А так? В её руках красовался более скромный наряд, состоящий из чёрной рубашки, отделанной серебряными бусинами, словно россыпью звёзд на ночном небе. Рукава её расширялись к середине руки, позволяя при жестикуляции ткани задерживать в себе какое-то количество воздуха, тем самым придавая невесомость. В конце, у кисти, блуза заканчивалась запонками в виде змей, шевелящихся едва заметно глазу. Довершали образ туфли с ярким бликом лака, будто отражающие само солнце и способные ослепить. Драко рассматривал готовый образ с интересом, представляя себя в нём со стороны. Не слишком броско. Не вульгарно. Со вкусом когда-то преуспевающей аристократии. — Неплохо, — выдавил из себя Малфой после паузы, когда заметил, что Панси выгнула бровь в недовольном ожидании. — Отлично, одевайся, сразишь всех наповал в баре, — Паркинсон улыбнулась и всунула ему в руки одежду. Через несколько минут он был готов. Собран с иголочки, словно звезда из модного журнала. Панси театрально захлопала при виде друга, развалившись в кресле, будто жюри. Тем не менее долго постановка продолжаться не могла. Улица и ближайший безлюдный сквер ждали их для отправления в бар Лондона. — Успею покурить перед тем, как порт-ключ сработает? — Драко поёжился от пронизывающего холодного ветра, успевшего пробраться под пальто через штанину брюк. — Давай быстро, — Панси закатила глаза. Бычок недокуренной сигареты едва успел схлопнуться в исчезновении заклинанием, когда Паркинсон подхватила его под руку и закрутила в бурном и весьма тошнотворном путешествии сквозь города. И выплюнуло их в шаге от входа в бар. Точнее, в бар-лаунж. Забини же следует всем модным тенденциям современности и не может позволить себе открыть простую забегаловку. Нет, нужно извернуться, залезть по самые уши в интересующую тему с завидной дотошностью, а затем вылезти всему в шелках и при параде, представляя миру алмаз среди волшебных мест для проведения вечера. Их уже встречала белоснежная каменная арка, подсвечиваемая двумя фонарями по бокам, словно ориентирами. Справа у арки висела табличка с названием заведения. Конечно же, непростым. «Il Nido di Seta» Драко не был силён в иных языках, кроме как в родном и совсем немного французском, но точно был уверен, что название прямо-таки говорящее. — Шёлковое гнездо, неплохо, да? — Панси промурчала голоском перевод, как будто почувствовала его необходимость. — Это с какого языка? Не итальянский ли? — усмехнулся Малфой. Он элегантно подхватил подругу под руку, чтобы с первой секунды сохранить впечатление о себе и друзьях, как о важнейших изысках. — Ага, Блейзи умеет производить впечатление, — она натянула на лицо притворную маску дружелюбия, точно так же подготавливаясь к шквалу глаз в их сторону, стоит только ступить шаг за порог заведения. Как вдруг Драко застопорился. Словно его ноги окутали и сцепили невидимые путы. Сердце бешено забилось, пока лёгкие усердно поставляли выше нормы кислорода в мозг. — Всё хорошо, дорогуша? — Панси на миг смягчилась и заглянула в его лицо. — Да, просто… Минуту, пожалуйста, — он начал глубоко вдыхать и выдыхать в попытке унять внезапную паническую атаку. Ненавидел скопления людей. Тем более людей из прошлого. Сзади, как назло, послышался стук чьих-то туфель вперемешку с цокотом каблуков. Ещё одни гости подоспели к заведению. И создали ненужное напряжение в такой уязвимый для Малфоя момент. Однако Паркинсон, быстро сориентировавшись, наклонилась вниз и сделала вид, будто поправляет застёжку туфель. Чтобы точно никто не подумал, что их затор произошёл из-за Драко. Она ахнула, только присев, по-видимому рассмотрев подходящую ближе парочку. Драко хотел бы подготовиться и спросить, кто там, но ответ поразил его скорее. — Привет, — с левого плеча послышался знакомый голос. Он обернулся, почти незаметно нервно, и столкнулся глазами с Поттером. С таким, не побоясь этого слова, изящным Поттером, держащим подле себя не менее утончённую Уизлетту, элегантно подставив ей локоть. — Привет, — мрачнее тучи процедил Драко, позорно для самого себя заглядываясь на наряды недругов. Поттер, весь такой, на удивление, аккуратный, в подобранном точно по размеру коричневом костюме, из-под которого выглядывала акцентная зелёная рубашка. Нет, изумрудная. Под глаза. Оттеняла их так хорошо, что создавалось впечатление, что два малахита светят в темноте. И Уизлетта, наряженная будто в тон костюму: в платье с асимметричной длиной, поверх которого развевалась зеленоватая полупрозрачная вуаль. Причём настолько в её стиле тряпка сидела, что удивительным образом гармонировало с характером, не создавая ощущения инородности. — Помочь с чем-то? Или вы чего не заходите? — с добрейшей ухмылкой спросил Поттер, с такой, которую хотелось сжать и раздавить, смять, как консервную банку. — Панси поправляет ремешок, ваша помощь не требуется, — Малфой отчеканил объяснение с ледяной твёрдостью в голосе. Тем не менее Поттера его слова вряд ли задели. Он хмыкнул и пошёл прочь, оставляя Драко с Панси вдвоём за собой. — Мерлин, — Малфой тихо выругался. — В больнице по нему и не скажешь, что вкусом обзавёлся, — отметила Паркинсон, поднявшись. — Сомневаюсь, что Джинерва приложила к этому руку. Драко не мог объяснить поднявшейся внутри агрессии. Он до последнего думал, что фокус на вечере встреч стоит отложить или перенести на другое время, на тогда, когда не будет вокруг столько народу. Однако сейчас решимость кипела, подогреваемая адским пламенем раздражения. Необъяснимого настолько же, насколько и желание Поттера поступить в колдомедики. — Пошли, — он настойчивее, чем требовалось, взял Панси под руку и направился ко входу. После прохладной Лондонской улицы лицо мигом обдало жаром с первым шагом вовнутрь. Вместе с приятным теплом в нос проник аромат, схожий с тем, как звучат нотки пачули — древесно-дымный, с вкраплениями бальзамическими оттенками. Минуя прихожую, где услужливый работник охраны сверялся со списками приглашённых гостей, они наконец попали в обитель Забини. Тусклое освещение, всюду золотые акценты: на канделябрах, ручках бара и обрамлении дорогих масляных картин. Глаза разбегались, не зная, за что зацепиться. Всё вокруг их привлекало в равной степени, и всё это хотелось рассмотреть с дотошностью. — Скучаете? — узнаваемый голос Блейза подкрался к Драко сзади. Он дёрнулся от испуга, ощутив волну дрожи по спине. — Можно хоть предупреждать о своём приближении? — Малфой выругался, но не сдержал улыбки, с которой влип в дружеские приветственные объятия. — Прости, обычно тебе нравилось от меня дрожать, — шёпотом, так, чтобы только он услышал, произнёс Блейз, хищно ухмыляясь. Забини остался прежним. Балбесом. — Какой же ты… — шикнул Драко, отстраняясь и ловя розовинку на щеках. — Обольстительный? — подмигнул тот. — Уверен, что именно это слово ты хотел сказать. — Пошёл ты к… — он уже навострил средний палец. — Бле-е-ейзи, я так рада тебя видеть, сладкий мой, — Панси не дождалась логического окончания диалога между ними и встряла с собственными объятиями. — И я рад, крошка, — Забини оторвал её от земли и покружил. — А я-то думаю, откуда столько визга, — из-за спины Блейза появился Тео. Нарочито неряшливые кудри стояли смирно в виде причёски, не думая шевелиться даже при ходьбе. Серебристая рубашка, сияющая, словно драгоценность, притягивала к себе взгляд, а её расстёгнутая часть на четыре пуговицы почти до середины создавала особую нотку интриги. Драко всегда считал Нотта красивым. Завораживающим и отчего-то даже в его вкусе. Однако делать с этим ничего не спешил, уважал их нить дружбы и не желал баламутить то, что имел. — Привет, кудряшка, — он потянулся в слегка стеснительные объятия, продлившиеся всего несколько секунд. И, конечно, после него сразу взвизгнула Паркинсон, бросаясь голодной кошкой на несчастного Тео. Она вцепилась в него крепко настолько, что даже выбила из причёски пару локонов. Блейз воспользовался свободной минутой и подошёл к Малфою, чтобы отпустить очередной комплимент, от которого воздух покажется слишком тяжёлым. Забини обвёл глазами его наряд и тихо сказал: — Красиво выглядишь, Dracuccio. С искринкой, с той самой каплей акцента горячей Италии, откуда он был родом. И ещё используя запрещённый приём в виде им же придуманного прозвища. Так вытянув гласную в середине, что ухо невольно сочло это за сладость при всём сопротивлении мозга. — Ты тоже, Блейзи, просто очарователен, — ответил Драко, позволяя глазам разгуляться по наряду напротив. Он подобно бару источал золотые свечения, сияя свободной рубашкой, расписанной зачарованными узорами, которые медленно плавали по чёрной ткани, заворачиваясь в спирали и узоры. Серёжки на ушах только добавляли дороговизны образу, хотя, казалось, больше некуда. Две небольшие золотые подковы сверкали на мочках и умоляли быть рассмотренными поближе и под разным освещением. — Ты мне так и не придумал ласкового прозвища, — с жалобным видом протянул Блейз, почти вызвав вину. — Я никому не придумываю прозвища, Блейзи, я же говорил, — Драко старался дистанцироваться, дать понять, что больше не готов возвращаться к прошлым интрижкам, хотя тело отчаянно тянулось к теплу, к забытому чувству безопасности и нужности для кого-то. — Ах, да, Dracuccio, ты же у нас ледяной король с ледяным сердцем, — усмехнулся Забини и закатил глаза. Вероятно, его кольнули слова Малфоя, но он старательно не подавал виду. — Как насчёт экскурсии по моему местечку? — С удовольствием, — Малфой вежливо улыбнулся одним уголком губ. Блейз показывал ему практически бесконечную и сравнимую с разве что Хогвартскими коридорами площадь, куда уместился и основной зал с баром и звонкой музыкой. По лестнице ниже располагался уединённый этаж для ночлега на ночь, если кто-то решит остаться в заведении до завтрака, которые, как оказалось, здесь подают. Этажом выше основного зала — вип-комнаты, что можно было снять за нескромную цену, дабы укрыться от лишних глаз. — У тебя тут и кухня есть? — с удивлённым лицом спросил Драко, послушав краткое представление заведения. — Я просто без ума от завтраков, ты же знаешь, — ответил Блейз, добавляя, — да и один этаж хотелось бы занять чем-то полезным, так что решил оборудовать небольшую гостиницу на восемь номеров. — Ты не перестаёшь меня поражать, — Малфой с упоением осматривал каждый уголок, каждую детальку бара, продуманного до мелочей. — А вип-комнаты? Насколько баснословная плата за них? — Совсем скромная по меркам Лондона, всего лишь за пятьдесят галлеонов в час посетители получат доступ к балконам, с которых видно основной зал, а также особое обслуживание внутри комнаты с презентом от хозяина заведения — шампанским из тёплой Италии, — Забини рассказывал, как заядлый продажник, словно умение зарабатывать на чём-то текло в его крови. — Недурно, Блейзи, умеешь впечатлять. Блейз широко улыбнулся, задерживая взгляд на Драко дольше, чем надо, будто подвергнувшись гипнотическому воздействию. — Я тебя ненадолго оставлю, Dracuccio? Поболтаю с новоприбывшими гостями и вернусь к тебе, — его отвлекли звуки голосов позади, вынудив засуетиться. — Да, конечно, я не обязываю, — с ощущением внутренней неловкости Малфой отпустил Забини по своим делам, пока сам продолжал рассматривать зал и всех, кто уже пришёл. В основном гости разбрелись по небольшим группкам, точно таким же, как и общались когда-то в школе. Даже по факультетам разделились, словно каждый кусочек зала был огорожен чарами, пропускающими один-единственный факультет. — Всё путём? — на смену Блейзу вернулась Паркинсон, словно ждала, когда можно будет сменить караул. — Да, вполне, — отвлечённо ответил Драко, витая мыслями где-то далеко, пока глаза бегали от человека к человеку. — Ты, кажется, сегодня очень понравился шоколадке, точно не хочешь дать шанс? — Панси бестактно влезла в личное пространство. Ей позволительно. Всегда и всё позволительно только ей. Порой только прямолинейность и твердолобость Паркинсон помогает ему не сойти с ума, ведь, как подобает настоящей подруге, она говорит именно то, что думает. Драко был благодарен ей за это. И старался платить тем же — честностью за честность. — Не знаю, я не уверен, что вообще хочу чего-то кроме учёбы для себя, — признался он. — Почему? Думаешь, что не заслуживаешь? — как перечной настойкой на открытую рану. — Вероятно, да, — Малфой хмыкнул, ощущая, как в горле зародился ком от слишком личной темы. — Подумай пока, а я закажу выпить, — Панси собственнически дотронулась до его плеча, мягко оглаживая, будто заземляя и отмахивая ненужные эмоции от Драко. — Тебе взять что-то? — Если есть что-то по типу безалкогольного коктейля и на основе газировки, то возьми, если нет — любой сок, — бросил он вдогонку к Паркинсон, которая уже отвернулась и начала делать первый шаг к месту заказов у барной стойки. Малфой ненавидел алкоголь. Боялся его, как огня. Не сам алкоголь, конечно, а эффект, следующий за якобы расслабляющим напитком. Сама мысль потерять контроль над собой, не сдержаться, позволить чего лишнего приводила его в ужас. Поэтому он никогда не пил. Никогда с момента, как он открыл для себя влюблённость в парней, хлебнув больше положенного на одном из вечеров в Мэноре, будучи ещё на третьем курсе. — Вот, — Панси вернулась с протянутым в руке напитком, — Какая-то дрянь из твоей газировки и вишнёвого и ванильного сиропов. Сама попросила, чтоб они это замешали, пригрозилась тем, что ты важная персона для хозяина этого места. Она рассмеялась, пока рассказывала историю добывания напитка, из раза в раз повторяла, как поставила на место бармена фразой про то, что она вообще-то подружка главного тут, а напиток она заказывает чуть ли не для мужа самого хозяина. Пришлось даже вернуть напитки на стойку и помочь Паркинсон усесться, пока она не навернулась со своих каблуков от того, как сильно согнулась со смеху. — Ты когда успела храбрости алкогольной набраться? Девушка отмахнулась от него и потянулась для глотка. — Пока ты болтаешь с ненаглядной шоколадкой, я времени зря не теряю, — осушив бокал на треть, ответила она. Малфой пропустил мимо ушей сказанное Паркинсон — всё равно не значило ничего важного. Сам он продолжал рассматривать гостей, оценивать в голове их наряды, придумывать, какие бы болезни носили подобные одеяния, короче, развлекал себя, как мог. До тех пор развлекал, пока не заприметил одну компашку особенных. Поттера, Уизлей и Грейнджер. Герой стоял боком к нему, позволяя осматривать себя с выигрышной стороны шрама, пока другую сторону сторожила Джиневра, облокотившаяся на твёрдое плечо. Драко рассматривал каждую деталь образа Поттера, вглядывался в глубину зелёного цвета его рубашки, настолько заострил на этом внимание, что успел возненавидеть цвет, когда-то принадлежавший факультету, на котором Малфой учился. Возненавидел зелёный. Возненавидел с тройной силой и Поттера, который украл у него красивый цвет. Он сжал стакан в руках почти до хруста стекла. Даже Панси отвлеклась от расслабляющей атмосферы места и с недовольством взглянула на него в ожидании объяснений. — Милый, всё путём? – спросила Паркинсон, проводя линию взгляда Малфоя от начала и до точки раздражителя в другом конце зала. — Всё ещё думаешь о том, чтобы сотворить гадость? — Ты мне поможешь? — Драко спросил, не сводя взгляд с омерзительной зелёной рубашки. Панси усмехнулась. — Что нужно делать? Наконец, он повернулся к подруге и рассказал план: — Мне нужно, чтобы ты бросила одну семечку вот этого, — Драко достал из кармана брюк небольшой мешочек, — в бокал Уизлетты. Аккуратно и не привлекая внимания. Глаза Паркинсон загорелись, заискрились от того, что она часть чего-то крайне зловещего и стопроцентно весёлого. — Легко, — она кивнула и вырвала мешочек из рук Малфоя. — Контрабанда у меня под носом, пока я и сам не в курсе? — Блейз подоспел очень не вовремя. — Просто небольшое шоу, Блейзи, — ответил Драко, показывая взглядом на Панси и мешочек в её руках, а после — на компашку гриффиндорцев. — Не даёт тебе покоя даже здесь? Может, стоит забить? — предложил Забини, а после наклонился и неприлично заметно для всех прошептал, — Покой ты всегда можешь найти у меня, Dracuccio. Малфой почувствовал, как спину замурашило от жаркого выдоха в ухо, однако он сделал над собой усилие и отпрянул. Не хотел, чтобы одна интрижка без обязательств выбила из колеи. А она точно выбьет, потому что Драко почувствует что-то кроме всепоглощающего ничего. — Пусть Панси пока придержит у себя в таком случае, — он снизошёл до мирного решения. — Одно твоё слово, дорогуша… — Паркинсон подмигнула и бросила мешочек в сумку прежде чем снова пойти заказать коктейль. Блейз воспользовался моментом и сделал шаг ближе. — Так что? Как у тебя дела там с колдомедициной? Не пишешь, по камину не связываешься, будто забыл, что у тебя есть друзья. — Учусь, лечу, работаю и с недавнего времени учу сам, — Драко пожал плечами. Ему не особо хотелось делиться своими новостями. Во-первых, потому что их попросту не было. Во-вторых, потому что он не считал свою жизнь достаточно интересной для рассказов. Самая что ни на есть скучнейшая рутина в больнице, про которую охота послушать разве что его комнатным растениям. При условии, что у них нет выбора. — Панс что-то говорила про поступления золотого мальчика в ваш филиал, — вспомнил Блейз. — И она упомянула, что этот придурок тебе досаждает. Моя помощь нужна в чём-то в данном вопросе? Малфой неосознанно пропустил смешок. Его отчасти даже умилило искреннее беспокойство и желание вмешаться. — Нет, не настолько досаждает, чтобы я тебя на него натравливал, — оговорился он, тихо посмеиваясь. — Просто моментами доставучий и моментами глупый. Иногда слишком настырный. Но ещё больше хаотичный и не поддающийся рациональному объяснению. — Он тебя впечатлил, — хмыкнул Блейз и уставился в его лицо. Драко едва не поперхнулся. — Что?! — Ты про него сказал больше, чем про себя. — Так уж вышло, что головная боль от тяготы обучения героя меня волнует больше, чем тот факт, что я отлично справляюсь с учёбой и лечением, — Малфой отчеканил каждую букву, словно должен был оправдаться. — И вообще, вы сами мне не пишете. — Панси мне сказала и про твои сложности с почтой, точнее про её складирование на столе, — умело парировал Забини. Драко чувствовал, как мало-помалу ощущает себя будто голым в этом разговоре. Со всех сторон зажат подружкой-коллегой, которая наябедничала остальным друзьям про его дурное поведение. — Ты не подумай, мы не обижаемся, но… — Блейз задумался, — Мы скучаем по тебе и нашему общению. — Мы? — бесполезно переспросил Драко, прекрасно зная, про кого идёт речь. — Я и Тео. — Тео не выглядит скучающим, — Малфой забегал глазами по залу в поисках знакомой макушки уложенных кудрей. И нашёл её у кучки рейвенкло. Нотт дружески болтал с каким-то незнакомым Малфою парнем. Блейз заслонил собой обзор и встал напротив него. — Он просто скромничает, — с ухмылкой произнёс Забини. — Я пойду перекурю, — не стаскивая с лица вежливой улыбки, отозвался Драко, чувствуя внутри нарастающую неловкость. Он должен был сразу дать понять Блейзу, что ничего больше между ними нет и быть не может, даже временного, даже на один раз. Должен был чётко ответить, а не тянуть, неловко изгибая рот. А вдруг он скажет, признается, что никаких отношений на одну ночь не будет, и Блейз опрокинет его? Вдруг Блейз просто бросит его одного? Вдруг он больше не будет нужен Блейзу? Оставалось терпеть. И ждать подходящего момента, когда можно будет развязать язык, распутав хотя бы один узелок на нём. — Ты куришь? — Блейз проморгался, состроив мину, будто ему послышалось. — И давно? — Как поступил, так и начал, — Малфой пожал плечами, для него это было пустяковое дело уже. — Как это произошло? — челюсть Забини отвисала с каждой гласной сильнее. — Случайно, если честно, — на более сокровенные подробности он пока был не готов расщедриться даже с лучшим другом. Всё ещё слишком личная и слишком стыдная привычка, чтобы подпустить к ней ближе. Улица ударила хлёсткой свежестью вечера, в которой смешались остатки запаха от прошедшего дождя и опавшей на улицы листвы. Драко и не подумал накинуть пальто, выходя наружу, посчитал, что прохлада отрезвит его голову. Специально подальше от косых и ненужных взглядов он обошёл здание бара и завернул в закуток, чтобы с упоением и внутренней тишиной от приятного одиночества закурить. Однако позволить себе такую роскошь, как оказаться в тишине, он позволить себе не смог из-за наличия в радиусе мили толпы гриффиндорцев с особенно звонкими голосами. Колдомедик припал спиной к стене и решил вслушаться. — Как думаешь, получилось? — спросил тошнотворно-знакомый голос. — Узнаем, но, как мне кажется, впечатлил, — с поддержкой в тоне просипел второй голос. По маленькому обезличенному диалогу Драко понял, кто стоит за углом — Поттер со своим дружком Уизли. — Надеюсь, у меня получилось хоть немного обратить на себя внимание, — выдохнул Поттер. Малфой взбесился, услышав эти слова. То есть всё это время полудурок перед кем-то красовался? Хвастался собой, успехами в учёбе? Договорённость с Блейзом отпустить ситуацию разлетелась в клочья. Он настолько замкнулся в цепочке услышанных обрывков, едва ли пар из ушей не пошёл от кипящей внутри злобы. Ноги сами понесли Драко в уголок меж домов с мыслями о том, что его появление разгонит шайку дружбанов. Так оно и вышло. Поттер с Уизли уставились на него с округлёнными, как кнаты, глазами и поспешно ретировались, шепчась между собой. Радоваться, правда, было рано. Стоило Малфою поджечь сигарету, Поттер вернулся, материализовавшись поблизости сразу с такой же сигаретой во рту. Достал настолько, что отдельные кусочки тела начали дёргаться в нервных тиках. Достал собой, своим поведением, своим появлением. Достал абсолютно всем, что с ним может быть связано. — Тебя разве дружок не потеряет? Вдруг Пожиратель проклянёт несчастного героя, пока светлая стража в отсутствии? — ядовито плюнул он. На что Поттер хмыкнул. Просто. Хмыкнул. — Что-то смешное сказал? — переспросил Малфой, повернувшись. — Забавно смотреть, как ты пыщешься кислотой на пустом месте, — неторопливо ответил Поттер и снова втянул дым. — Если бы ты не припёрся сюда курить специально, чтобы глаза мне мозолить, то я ничего не сказал бы. Поттер вздохнул и потёр переносицу. — С чего ты взял, что я пришёл сюда с плохими намерениями? Драко на миг впал в ступор. Его поразила удивительная геройская прямота. — Потому что мы заклятые школьные враги и всегда ими будем, напоминаю, вдруг ты позабыл, — процедил с нескрываемой ненавистью он. Хотя внутри ещё теплилась и жалась к стенкам грудной клетки уязвимость. Он попросту не знал, чего ожидать от придурка с шрамом на лбу, а значит заранее готовился ко всем исходам сразу, морально катаясь на своей нервной системе. — Ты спросил у меня, хочу ли я, — Поттер сделал акцент на собственном упоминании, — нашей вражды? Может, я хочу помириться и предложить дружбу? Перед лицом показалась протянутая рука. Нет, он точно издевается. И Драко уверен в этом. Уверен в намерениях Поттера, как и уверен в том, что всё происходящее один большой розыгрыш. Где-то под мантией невидимкой сидит Уизли с колдо-камерой и снимает всё. Либо стоит на стрёме за углом, чтобы после условного сигнала позвать народ поглазеть на слишком доверчивого Пожирателя. Малфой нахмурился и, окрылённый клокочущей неприязнью, оттолкнул Поттера вместе с его рукой, скрывшись из переулка. Теперь герой точно не отделается от показательного позора. Не теперь. Внутри он быстро разыскал глазами Панси, твёрдым шагом ступая навстречу. Его абсолютно не волновало, о чём она там болтает с Блейзом. У неё была своя роль, которую она покорно обещала сыграть. — Ты чего такой озлобленный, дорогуша? — Паркинсон была уже в приличном состоянии подшофе, ещё немного, и покачиваться начнёт. — Шоу, — коротко и понятно обозначился Драко. Дальше ничего говорить не потребовалось. Блейз не попытался встрять между ними, похоже, рассудил, что у Драко веские причины для подобного поведения. Причины были очень вескими. — Меня рядом не было всего ничего, а ты уже успел рассвирепеть. Не поделишься? — спросил Забини, поглядывая наискось. — Поттер. Малфой выжидал в засаде, наблюдая за Панси, отчего и не отличился многословным ответом. Он провожал каждый шаг подруги глазами, смотрел, как филигранно она просачивается между людьми, оставаясь незамеченной. Он даже не понял, в какой именно момент Панси подкинула зёрнышко Уизлетте в стакан. Поистине отточенное мастерство. — И сколько ждать? — вернувшись с хищной улыбкой, уточнила она. — Не больше получаса, — ответил Драко. — Что должно произойти? Объясни для неведающих, — Забини поочерёдно бросал взгляд на него и на Паркинсон. — Небольшой интерактивный квест для Поттера, в котором он опозорится как колдомедик, — уголок рта у Драко поднимался всё выше и выше с каждым словом. Он предвкушал шоу, наслаждался им ещё до начала, сверля глазами Джиневру. По ощущениям воздух стал спёртым. Лапмы, до этого освещающие бар ненавязчивым приятным цветом с жёлтым подтоном, стали на удивление слишком яркими и раздражающими. Время замедлилось, будто кто-то начал медленно и тягуче раскручивать маховик. Всё вокруг Драко сузилось до одной маленькой точки в конце зала. До зелёной вуали на её плечах, ставшей ныне для Малфоя подобно красной тряпки для гиппогрифа. Руки потели, ногти впивались в скользкую поверхность ладоней, прочерчивая следы от нестриженных скоб. Зубы сжимались и разжимались, будто пытались прессом кого-то на себе раздавить. Любой звук был притуплённым и одновременно с тем донельзя громким, прорезавшим барабанную перепонку. Звон бокалов, стук туфель, заливистые смешки на стороне — всё это накаляло и без того расплавленный металл раздражения. Наконец, представление началось. Драко, завидев первые звоночки подействовшего семечка, шепнул Блейзу: — Подыграй мне, когда потребуется. — Что? Как? — обомлевши, спросил Забини. Ответа Малфой давать не спешил. Сделал пару шагов ближе, чтобы иметь более доступный обзор. Спустя считанные секунды Уизлетта вдруг закашляла. Она взялась рукой за живот и продолжала гулко кашлять, пока глазами искала любую помощь или любое объяснение внезапного удушения. Через десять секунд она припала на колени, оперевшись свободной рукой на пол, дабы не потерять остатки равновесия. Драко следил. Смотрел, как поведёт себя Поттер. Выжидал, стоя сбоку, как стервятник, ждущий скорейшей смерти прокажённой твари. — Джинни, Мерлин! — Поттер схватился за голову и присел рядом с кашляющей Уизлеттой. Он бегло осматривал её лицо, искал хоть какие-то признаки для того, чтобы оказать помощь. Но не видел ничего. Джиневре тем временем становилось хуже. Даже на коленях стоять оказалось крайне сложно, отчего она распласталась на полу, упав на спину. Изо рта понемногу стала сочиться пена тонкой струйкой. Малфой даст Поттеру ещё секунд десять на попытку оказать помощь, а потом вмешается. В этом состоял план. До чего радостно ему было наблюдать за беспомощным героем. Приходилось заставлять себя, чтобы случайно не улыбнуться. Драко обернулся взглянуть на друзей и обнаружил, как у них перекосило лица от ужаса. Панси точно не ожидала, каким будет исход. Именно благодаря этому никто не заподозрит подставы, ведь возможные виновники пребывают в не меньшем страхе, как и пострадавшая сторона. Поттер дёргано ёрзал руками по испускающей силы Уизлетте, под нос что-то ворчал, пытался заставить голову включиться и соорудить внутри себя сетку с дифференциальной диагностикой. Но, к его несчастью, всё шло из рук вон плохо. Он безуспешно вглядывался считанные секунды в лицо, проверял пульс, два раза сорвался на том, чтобы наложить диагностические чары. Удовольствие для глаз Драко, если кратко. Время попыток для несчастного героя вышло, и Малфой, состроив максимально ледяное лицо, чтобы Поттер впал в шок от его спокойствия, подскочил с хрипящей Джиневре. — Что по результату осмотра? — быстро спросил он. — Я-я… Я… Не увидел… Странного, — обрывками слов ответил Поттер, мотая головой. — Ты что, забыл, как оказывается первая помощь? — Драко надавил, но не слишком. — Н-нет, но… — начал тот. — Всё, заткнись, неуч, — осадил Малфой, принимаясь за собственный осмотр. Он прощупал пульс, осмотрел тип выделяющейся пены, отметил, что сильного сдавливания челюстей нет, а значит эпилептический приступ мгновенно исключался из сетки возможных диагнозов. Ответ крылся чуть ли не на поверхности. В глазах. Драко широко раскрыл Уизлетте глаза и увидел, что их белок приобрёл синеватый оттенок, свидетельствующий о том, что произошло некое отравление. Для всех — коктейлем. Для него — заветной семечкой. Главное, что в плане продумана была даже мельчайшая деталь, а именно — лечение столь заковыристого приступа. Раствор бадьяна. — Аптечка первой помощи есть рядом? — он окликнул Блейза. Забини в ту же секунду перелез через барную стойку и достал из шкафа средних размеров коробок, наполненный зельями. Малфой быстро нашёл нужный пузырёк и влил часть его содержимого в рот Уизлетте, что уже на последних издыханиях кашляла. Бутыль раствора бадьяна обязана строго храниться в зелёном стекле как раз для таких случаев, если случится приступ отравления. И, о чудо, всё прошло. Эффект от противоядия оказался столь же быстрым, сколь и работа семечка. — Что это было? — Джиневра отпрыгнула от сидящего рядом Малфоя навстречу братцу, вылупив ошалевшие глаза. — Блейзи, у вас тут зачарованные сиропы для коктейлей? — Драко сделал вид, что не услышал вопроса рыжей, обращаясь к Забини. Пока тот подозрительно долго молчал. Не настолько подозрительно долго, чтобы вызвать у кого-то сомнение, но достаточно для того, чтобы Драко разочаровался в друге. — Да, точно, да, — Блейз хлопнул себя по лбу. — Заказал экспериментальную поставку сиропов из Германии, но, похоже, больше не буду их брать. — Нет-нет, это не твоя вина, — поспешил успокоить Малфой. — У Джиневры непереносимость подобных сиропов, вот и всё. Индивидуальная реакция, которую не предугадать. — Такое бывает? — Поттер отмер и с выразительным вопросительным лицом уставился на Малфоя. — Да, как и то, что ты две недели на учёбе, похоже, только бездельничаешь, раз даже простейшую помощь не смог оказать, — хлёстко и с чувством заметил Драко. — Я растерялся… — надеялся оправдаться Поттер. — Если потребуется экстренная помощь в неотложке, то ты тоже растеряешься? Пациент умер, но вы не сажайте нашего героя, пожалуйста, он же всего лишь растерялся, — отыграл Малфой, как по нотам. Все вокруг переглядывались, начали шептаться, обсуждая инцидент. Только Поттер молчал. Сидел на полу и молчал, потупив взгляд вниз. Драко посчитал это победой и удалился обратно к бару. Требовалось срочно перевести дух и выпить чего-то сладкого, как награду за успех. — Мог бы предупредить, — Блейз первым подсел к нему. — Тогда бы вы не отыграли настолько хорошо удивление, — тише проговорил Драко. — Ты хорошо отыграешь удивление, если я попрошу тебя остаться тут всего на ночь? — жалобные медные глаза устремились в серые. — Блейзи, я… — храбрости расставить точки катастрофически не хватало. — Пойми, Блейзи, между нами уже ничего не будет в том смысле, как было раньше. Забини не стянул маску умоляния, но та будто дала трещину, расколовшись. — Я не прошу об отношениях, Dracuccio, если ты об этом. И ни к чему тебя не обязываю. Только напоминаю о том, что всегда рад твоей компании и готов ловить отвлечение от этой жизни с тобой. — Я благодарен тебе за это, Блейзи, — Малфой мягко улыбнулся, вглядываясь в черты лица Забини и отмечая, как же он всё-таки хорош собой. — Мне кое-кто нравится, но увы, шансов у меня нет, — между делом обронил тот. Драко задрал брови вверх и сразу их нахмурил в вопросительном ожидании. — Тебе? У тебя есть к кому-то чувства? У тебя в принципе могут быть чувства? — К сожалению, в худший из возможных вариантов, который неприступен примерно настолько, насколько невозможно сбежать из Азкабана в одиночку, — Забини отмахнулся и ещё на несколько тонов помрачнел. — Блэк в одиночку сбежал из Азкабана, а значит, всё реально, — Драко положил руку ему на плечо. — Рассказывай, кто? Блейз помялся, перемнулся с ноги на ногу, осмотрелся, будто боялся быть раскрытым, и наклонился, чтобы практически неуловимо для чужих ушей прошептать. — Только если пообещаешь прийти на следующий вечер, — предупредил он и продолжил ещё тише. — Что скажешь? — Серьёзно? Ты так поманишь меня и всё? — Драко возмутился, но Забини оставался непробиваемым. — Могу лишь пожаловаться, — Забини вдруг раскрылся. Показал малую часть уязвимости, которую обычно прятал за блеском золота и итальянским акцентом. — Мне нравится тот, кому невозможно признаться, ведь человек смотрит сквозь тебя. Ненужные слова лишь увеличат между нами пропасть. Это звучало даже слишком философски для Блейза. Словно он утонул в своих неозвученных чувствах, замотанный и обездвиженный сетью. — И ты ещё меня называешь королём драмы, — резюмировал Малфой, не в силах как-то ещё более красочно выразить свою реакцию. Попросту нечего было добавить к незнанию. — Мне до твоего мастерства, Dracuccio, ещё расти и расти, — Блейз выдохнул и бросил мимолётный взгляд на квартет гриффиндорцев, где парни обнимали дам за талию и посмеивались между собой. — А тебе? Нравится кто-то? — Учёба разве что, — Драко тоже находился глазами среди весёлой компашки, сверля глазами ненавистную зелёную рубашку. Вдруг воспламенится от пристального взгляда? — А мне кажется, что кто-то тебе всё же нравится, — ухмыльнулся Забини. — И кто же? — Малфой выгнул бровь. — Пока секрет, — засмеялся тот. Драко хотел спросить дальше, но между ними откуда-то материализовалась Панси, чьё состояние требовало незамедлительной помощи. Один флакон зелья от опьянения и ещё два от похмелья как минимум. — Ты когда успела? — почти хором спросили они. — Я… Ик! Я… Перенер-р-рвничала, — Паркинсон только подтвердила худшие опасения Малфоя. — Блейзи, мы пораньше покинем твой вечер, я доставлю эту неадекватную домой и отпою, чтобы к понедельнику она вышла в больницу на смену, — Драко подхватил девушку под подмышку. — Придёшь на вечер в честь Хэллоуина? — спросил Блейз, поглядывая снова по-щенячьи жалобно. — Хорошо, но только с приворотным зельем, чтобы сразу подлить секретному незнакомцу, который занял тебе голову! — И тебе всего хорошего! — воскликнул Забини, не сдерживая усмешку.