Идеальный враг

В тот день Минхо должен был быть в другом городе. Он собрал сумку ещё с утра: сменная одежда, ноутбук, подарок для матери — коробка дорогих конфет, которые она любила. Поезд отправлялся в четыре. Минхо планировал уехать сразу после пар, чтобы к вечеру быть дома. Но после обеда он зачем-то пошёл в спортзал. Потом он будет думать об этом часе — о том, как решил «размяться перед долгой дорогой». О том, как отрабатывал удары на груше, слушая музыку в наушниках. О том, как телефон лежал в рюкзаке, и он не слышал первого звонка. Первый звонок был от Джисона в 18:13. Минхо не ответил. Второй — в 18:17. Третий — в 18:21. На четвёртый Минхо снял наушники, потому что тренер сказал, что у него кто-то надрывается в раздевалке. — Твой телефон, — крикнул кто-то. — Уже раз десять звонит. Минхо подошёл, взял трубку. На экране — Джисон. Он принял вызов, и первое, что услышал, было тяжёлое, рваное дыхание. — Минхо, — голос Джисона был сдавленным, будто ему трудно говорить. — Минхо, ты где? — В зале. А ты чего такой? — Мне нужна помощь, — Джисон говорил быстро, глотая слова. — Они забрали Феликса. Вернее, меня забрали, а он приехал за мной, и теперь они там, и я… Минхо, они избили меня, я еле уполз, но он там один, их много, они… — Стоп, — Минхо уже стягивал перчатки, на ходу хватая сумку. — Где? Адрес. — Заброшенный завод на улице Промышленной. Я тут, снаружи, жду. Но они могут его… Минхо, они сказали, что сделают с ним то же самое, что в клубе. Ты понимаешь? Минхо замер на секунду. Он не знал, что именно случилось в клубе. Джисон не рассказывал, только обмолвился однажды, что Феликсу пришлось уйти оттуда после того, как кто-то из клиентов перешёл черту. Минхо не давил — не его дело. Но сейчас он услышал в голосе Джисона такой ужас, что внутри всё оборвалось. — Я еду, — сказал Минхо, выбегая из раздевалки. — Не вешай трубку. — Они выкинули меня на улицу, — Джисон всхлипнул. — Я упал, разбил лицо, но успел отползти за угол. Я не знаю, что они там делают. Я слышу крики. Он кричит, Минхо. Феликс кричит. — Слушай меня, — Минхо влетел на парковку, завёл машину. Двигатель взревел. — Ты не лезешь туда. Понял? Жди меня снаружи. Если они увидят тебя — убьют. — Я не могу просто сидеть и слушать, как… — Сможешь, — голос Минхо был жёстким, командирским. — Иначе он останется без тебя. Я буду через двадцать минут. Держись. Он сбросил звонок и нажал на газ. Машина вылетела на трассу. Минхо вдавил педаль в пол, игнорируя светофоры, знаки, всё. В голове пульсировала одна мысль: успеть. Успеть, пока не поздно. Он знал этот завод. Когда-то, ещё в школе, они лазали там с друзьями. Место было глухое — ни связи, ни людей, ни полиции. Идеальное, чтобы сделать что-то страшное и исчезнуть. Минхо сжал руль так, что костяшки побелели. Он думал о Джисоне — о его вечно смеющихся глазах, о том, как тот впервые пришёл к нему в зал и сказал: «Научи меня защищаться, а то меня все задирают». Минхо тогда рассмеялся и сказал: «Ты слишком добрый, Хан. Добрых бьют первыми». — Нельзя быть добрым в этом мире, — вслух сказал Минхо, входя в поворот на скорости. — Никому нельзя. Он вспомнил Феликса — мельком, пару раз, когда Джисон приводил его в кафе. Тот был тихим, зажатым, смотрел в пол, но в его глазах была какая-то глубокая, старая боль. Минхо узнал эту боль — он сам носил такую после того, как его отца посадили. Боль, которую не показывают. Которую закапывают глубоко, чтобы не видеть самим. — Держись, — прошептал Минхо, подлетая к забору заброшенной территории. — Оба держитесь. --- На парковке перед заводом было темно. Минхо выключил фары, вышел из машины, пригибаясь. В руке он сжимал монтировку — взял из багажника, на всякий случай. И тут из-за угла выскочила фигура. Минхо занёс руку для удара, но вовремя узнал взлохмаченные волосы. — Джисон, твою мать, — выдохнул он, опуская монтировку. — Ты блять меня чуть не… Джисон не дал ему договорить. Он бросился на Минхо, вцепился в его куртку, тряся как грушу. Его лицо было в крови — разбитая губа, рассечённая бровь, под глазом расплывался огромный синяк. Губы тряслись. — Они там, — прошептал он. — Уже полчаса. Он кричал сначала, а потом перестал. Минхо, он перестал кричать. — Джисон, смотри на меня, — Минхо взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Ты не идёшь туда. Ты остаёшься здесь и вызываешь полицию. Понял? — Я уже вызвал, — всхлипнул Джисон. — Сказали, что приедут, но через сорок минут. А у нас сорока минут нет! — Поэтому иду я, — Минхо отпустил его лицо, поправил куртку. — А ты сиди здесь и жди. Если через десять минут я не выйду — звони ещё раз. И ещё. Пока не доебутся. Джисон схватил его за руку. — Ты не знаешь, сколько их, — сказал он. — Может, человек пять. И у них труба, я видел. — У меня монтировка, — Минхо усмехнулся, но усмешка вышла холодной. — И я злее. Он двинулся к дверям. Джисон остался стоять на парковке, сжимая телефон в дрожащих руках. — Будь осторожен, — крикнул он вслед. Минхо не обернулся. Он толкнул дверь и шагнул в темноту. --- Внутри было темно. Минхо двигался бесшумно, как хищник. Он слышал голоса — глухие, пьяные, с матом. Слышал звуки ударов. А потом — всхлипы. Тихие, сдавленные, похожие на звериный скулёж. И в этот момент он увидел. Двое держали Феликса за руки, прижимая к стене. Третий держал ноги. Четвёртый — Чихо, Минхо узнал его сразу — стоял перед Феликсом с расстёгнутой ширинкой, сжимая его лицо в пальцах. Феликс был в крови. Вся его рубашка — в тёмных пятнах. Очки валялись в пыли. Он не сопротивлялся — просто висел на руках державших его, с закрытыми глазами, с лицом, с которого стёрлись все эмоции. Минхо видел это лицо. Он видел такое однажды — у человека, который уже не надеется выжить. У человека, который сдался. Внутри Минхо что-то оборвалось. И включился зверь. — А ну стоять, мрази! — рявкнул он, шагая в свет фонариков. Все замерли. Чихо обернулся, и его лицо вытянулось. — Минхо, не лезь, — начал он. — Это не твоё… Минхо не дал ему договорить. Он ударил монтировкой — не по голове, по плечу, так, чтобы вырубить, но не убить. Чихо рухнул с воем. Остальные замешкались, и этого мгновения хватило, чтобы Минхо подскочил к державшим Феликса. — Отпустили его бля, — сказал он тихо. — Если обедом для собак стать не хотите. Они отпустили. Феликс сполз по стене на пол, свернулся в клубок, закрывая голову руками. Минхо шагнул к нему, загораживая собой, и посмотрел на остальных. — А теперь, — сказал он. — Ебальники на безвучку и нахуй потопали отсюда к мамочкам, пока живы. Парни замялись, потом подхватили орущего Чихо и выбежали вон. Минхо стоял, тяжело дыша, и смотрел на Феликса. Тот не двигался. Только трясся мелкой дрожью, вжимаясь в бетонный пол. — Всё, — сказал Минхо, опуская монтировку. — Всё кончилось. Ты в безопасности. Феликс не ответил. Минхо медленно присел на корточки, протянул руку, но не коснулся — только положил ладонь рядом, давая возможность самому решить, хочет ли он контакта. — Феликс, — тихо сказал он. — Джисон снаружи. Он ждёт тебя. Он очень боится. При имени Джисона Феликс вздрогнул. Его пальцы слабо шевельнулись на бетоне. — Живой? — прошептал он. — Живой, — Минхо кивнул. — Злой, в крови, но живой. И очень хочет тебя обнять. Феликс открыл глаза. Мутные, ничего не выражающие. — Не надо меня обнимать, — сказал он. — Я грязный. — Пиздец, тебя это волнует? — спросил Минхо. Феликс подумал. — Нет, — ответил он. — Тогда вставай, — Минхо протянул руку. — Я помогу. Феликс посмотрел на его ладонь. Потом медленно, с трудом, превозмогая боль, поднялся, держась за стену. Минхо не стал его трогать — только шёл рядом, готовый подхватить, если Феликс упадёт. Они вышли на улицу. Джисон бросился к ним, замер в двух шагах, увидев, в каком состоянии Феликс. Его глаза наполнились слезами. — Ты… — прошептал он. — Ты как? — Живой, — ответил Феликс, глядя на него. И вдруг его губы дрогнули в подобии улыбки. — Ты просил держаться. Джисон не выдержал. Он шагнул вперёд и обнял Феликса — осторожно, почти не касаясь, боясь сделать больно. — Я тебя уебу, если ты ещё раз так сделаешь, — прошептал он в его плечо. — Слышишь? Никогда больше не приезжай по таким вызовам один. — Договорились, — тихо ответил Феликс. Минхо стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на них. Внутри всё ещё кипела злость. На Чихо. На тех, кто смотрит и молчит. На себя — за то, что не был здесь раньше. Но сейчас было не время. — В больницу, — сказал он. — Я повезу. Он пошёл к машине, открыл заднюю дверь. Джисон помог Феликсу забраться внутрь, потом сел рядом, прижимаясь плечом. Минхо завёл двигатель. — Ты как? — спросил он, глядя в зеркало заднего вида на Феликса. Тот сидел, прикрыв глаза, и дышал тяжело, но ровно. — Я вспомнил, — сказал он тихо. — Что не один. Минхо кивнул и нажал на газ. Машина поехала в сторону города, в сторону больницы, в сторону завтрашнего дня, который обязательно наступит. Потому что они всё ещё были живы. Все трое.