Идеальный враг

В универе всё шло своим чередом. Лекции сменялись семинарами, семинары — перерывами на кофе и бессмысленными разговорами в коридорах. Кто-то влюблялся, кто-то расставался, кто-то отчислялся, кто-то возвращался. Слухи о Феликсе больше не обсуждали — появились новые темы: у кого-то родители разводились, кто-то провалил сессию, кто-то вляпался в долги. Феликс стал почти незаметным. Не тенью — нет, тенью он был раньше. Сейчас он просто… был. Сидел на парах, иногда отвечал (не так блестяще, как раньше, но профессора кивали и ставили четвёрки), после пар уходил в цветочный магазин. Иногда задерживался в столовой с Джисоном. Иногда — один. Но что-то изменилось. Те, кто смотрел внимательно, могли заметить: Феликс больше не носил капюшон. Он поднимал голову. Он смотрел людям в глаза — не всем, но хотя бы перестал шарахаться от каждого взгляда. А ещё он начал разговаривать с Хёнджином. Сначала это были случайные фразы в коридоре. «Привет» — «Привет». «Не опоздал» — «Как обычно». Сухо, коротко, без намёка на тепло. Но это было больше, чем полгода молчания. Потом они начали перебрасываться парой слов на парах. Хёнджин сидел на своём месте — теперь не на задней парте, а на среднем ряду, ближе к окну. Феликс сидел на последнем, но иногда, когда профессор задерживался, пересаживался ближе к выходу. Их разделяли три ряда и один проход. — Ты конспект вчерашний не записывал? — спросил как-то Хёнджин, оборачиваясь. — Записывал, — ответил Феликс, не поднимая головы. — Дашь списать? — Нет. — Почему? — Потому что ты мог сам записать, а не на телефоне в игрушках сидеть. Хёнджин усмехнулся. Феликс не поднял головы, но уголки его губ чуть дрогнули. Это видели многие. И многие начали шептаться — уже по-другому, не со злостью, а с любопытством. Что происходит между этими двумя? Вчера враги, сегодня почти друзья? Или не друзья? Что-то странное, что-то непонятное. Джисон видел всё. И каждый раз, когда замечал Феликса и Хёнджина рядом, у него внутри всё сжималось. — Они блять опять болтают, — сказал он Минхо в столовой, кивнув в сторону их столика. — Второй раз за сегодня. Минхо откусил кусок пиццы и посмотрел в указанном направлении. Феликс и Хёнджин стояли у окна — не близко, но и не далеко. Хёнджин что-то говорил, жестикулируя. Феликс слушал, потом ответил, и Хёнджин рассмеялся — громко, по-настоящему. — Они выглядят… нормально, — сказал Минхо. — Нормально? — Джисон чуть не поперхнулся компотом. — Они выглядят так, будто собираются стать лучшими друзьями! А Феликс клялся, что ненавидит его! — Люди меняются, принцесса — Минхо пожал плечами. — Не так быстро! — Джисон отставил стакан и понизил голос. — Минхо, он его трахнул насильно. Это не забывается за пару месяцев. Минхо помрачнел. Он помнил. Он знал. И то, что сейчас происходило между Феликсом и Хёнджином, не укладывалось у него в голове. — Может, это часть его восстановления, — предположил он. — Может, ему нужно это. Контроль. Возможность быть рядом с тем, кто его обидел, и не сломаться. — Или он просто ебнутый мазохист, — буркнул Джисон. — Или он просто хочет двигаться дальше, — Минхо посмотрел на него внимательно. — А ты хочешь держать его в прошлом. Джисон хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Минхо был прав. Часть Джисона — та, которая боялась, что Феликс не выдержит, — хотела, чтобы Феликс ненавидел Хёнджина вечно. Чтобы избегал его. Чтобы помнил. Но Феликс, кажется, устал помнить. — Мне это не нравится, — сказал Джисон. — Но я ничего не могу сделать. Он взрослый человек. — Именно, — Минхо кивнул. — Доверься ему. — А если Хёнджин опять его обидит? — Тогда я приебу Хёнджина, — спокойно ответил Минхо. — Лично. Голыми руками. Джисон посмотрел на его руки — сильные, с аккуратными пальцами, с едва заметными шрамами на костяшках. И почему-то поверил. — Ладно, — вздохнул он. — Буду смотреть. Но если что — ты первый. — Договорились, — Минхо протянул руку, и Джисон пожал её — крепко, как мужчины, которые заключают союз. Их пальцы задержались друг на друге дольше, чем нужно. Джисон отдёрнул руку первым, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Пойду я, — сказал он, вставая. — У меня пара через десять минут. — Беги, принцесса, — Минхо не двинулся с места. Джисон почти выбежал из столовой, чувствуя спиной взгляд Минхо. Сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что это — глупая влюблённость, которая ни к чему не приведёт. Минхо старше. Минхо серьёзнее. Минхо смотрит на него как на младшего брата. Но от этого знания легче не становилось. --- Это случилось в четверг. (Чето много четвергов ребят. Лан пох) Феликс обычно обедал с Джисоном — они сидели в углу столовой, подальше от шума, и обсуждали цветы, учёбу и всякую ерунду. Но в этот четверг у Джисона была встреча с научным руководителем, и он ушёл раньше, оставив Феликса одного с подносом, на котором дымилась какая-то похлёбка и лежал кусок хлеба. Феликс оглядел зал. Свободных мест было много — у окна, у стены, у раздачи. Он уже собирался пойти к окну, когда заметил Хёнджина. Тот сидел за дальним столиком, один. Перед ним стояла чашка кофе — пустая — и недоеденный круассан. Хёнджин смотрел в телефон, но не листал, а просто держал его в руках, уставившись в одну точку. Феликс колебался секунду. Потом другую. Потом выдохнул и направился к нему. — Свободно? — спросил он, кивнув на стул напротив. Хёнджин поднял голову. В глазах — удивление, смешанное с чем-то тёплым. — Да, — сказал он, отодвигая круассан, чтобы освободить место. — Садись. Феликс сел. Положил поднос, поправил очки. — Джисон занят, — объяснил он. — А одному скучно. — Ясно, — Хёнджин не стал спрашивать, почему он не сел с кем-то ещё. Они оба знали, что других друзей у Феликса в универе не было. Только Джисон. И теперь… возможно, ещё один. Они ели в тишине. Не неловкой — скорее привычной. Феликс хлебал суп, Хёнджин пил остывший кофе и смотрел в окно. — Ты чего такой грустный? — спросил Феликс, не поднимая головы. — Я не грустный. — Пиздеж. Ты сидишь и смотришь в одну точку уже пять минут. Хёнджин усмехнулся. — За мной следишь? — Не слежу, — Феликс отправил в рот ложку супа. — Просто замечаю. — Это одно и то же. — Нет. Слежка — это когда специально. А замечаю я случайно. — Ага, — Хёнджин откинулся на спинку стула. — Ладно. Мать звонила. Сказала, что я стал редко появляться. — И что? — И ничего. Просто напомнила, что я ей должен. Феликс поднял голову. — Должен в смысле денег? — В смысле внимания, — Хёнджин покрутил пустую чашку в руках. — Она одна. Отец ушёл, когда я мелким был. Я для неё — всё. А я… пропадаю. Феликс молчал. Он знал, каково это — быть для кого-то всем. Его мать была для него всем. А потом её не стало. — Съезди к ней, — сказал он. — Цветов купи. Не у меня, а где-нибудь подороже. Хёнджин улыбнулся. — Ты мне советуешь покупать цветы не у тебя? Антиреклама что ли, малыш? — У меня ты и так всё выкупил, — буркнул Феликс, но в голосе не было злости. — Моим цветам нужен отдых от тебя. — А тебе? Феликс замер с ложкой у рта. — Что — мне? — Тебе нужен отдых от меня? Феликс посмотрел на него долгим взглядом. В глазах Хёнджина не было насмешки — только искренний вопрос. И страх. Страх услышать ответ. — Ещё не решил, — сказал Феликс и снова уткнулся в суп. Хёнджин выдохнул — кажется, с облегчением. — Ладно, — сказал он. — Я подожду, пока решишь…Кстати.. — Что ещё? — Я кое что заметил, малыш, — Хёнджин чуть наклонил голову набок и прищурился. — Ну пердани, что ты такого заметил? — Ты не отрицаешь теперь, что «малыш». — Гондон блять, я тебе никакой не малыш понял? Просто решил не придавать этому прям такого внимания. Феликс не услышав никакого ответа на это, продолжил есть свой гребанный суп. Какого хрена он вообще его заказал, не особо любит же. Они доели в тишине. Феликс встал, собрал поднос. — Завтра в это же время? — спросил Хёнджин, не надеясь на ответ. Феликс помолчал. — Посмотрим, — сказал он и ушёл. Но на следующий день он снова сел с Хёнджином. И через день — тоже. ——— Джисон видел всё. Каждый раз, когда Феликс садился напротив Хёнджина в столовой. Каждый раз, когда они выходили из аудитории вместе и о чём-то говорили. Каждый раз, когда Хёнджин передавал Феликсу какую-то мелочь — шоколадку, ручку, листок с конспектом. — Они как кошка с собакой, — сказал он Минхо, когда они встретились в коридоре. — То грызутся, то вместе спят. Минхо поднял бровь. — Спят? — В переносном смысле, — Джисон закатил глаза. — Ты меня понял. — Нихуя, — Минхо усмехнулся. — Ты говоришь загадками. — Я говорю, что Феликс меняется, — Джисон понизил голос. — Он стал чаще улыбаться. Не так, как раньше — открыто, по-детски. Но хотя бы уголки губ поднимаются. И он перестал вздрагивать, когда кто-то подходит сзади. — Это ж хорошо, — Минхо кивнул. — Это странно, — возразил Джисон. — Потому что это Хёнджин на него так влияет. Тот самый Хёнджин, который… — Я помню, — перебил Минхо. — Но иногда тот, кто тебя сломал, единственный может помочь собрать осколки. — Это звучит как дерьмовая психология из дешёвых книжек. — Возможно, — согласился Минхо. — Но это правда. Джисон хотел спорить, но в этот момент Феликс и Хёнджин вышли из аудитории. Они шли рядом — не касаясь, но близко. Хёнджин что-то говорил, Феликс слушал, потом ответил, и Хёнджин рассмеялся. Феликс не рассмеялся, но его лицо смягчилось. — Смотри, — сказал Минхо. — Он не убегает. Он не сжимается. Он просто стоит и разговаривает. — Это ничего не значит, — упрямо сказал Джисон. — Это значит, что он жив, — ответил Минхо. — А месяц назад он был почти мёртв. Джисон замолчал. Потому что это было правдой. — Ладно, — сдался он. — Пусть общаются. Но я всё равно буду следить. — Конечно, — Минхо похлопал его по плечу. — Ты же у нас ответственный за Феликса. — А ты за кого ответственный? Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — За тех, кто мне дорог, — сказал он и ушёл. Джисон остался стоять в коридоре, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. «За тех, кто мне дорог», — повторил он про себя. — «Это ничего не значит. Просто слова. Просто общие слова». Но внутри всё пело. ——— Через неделю после их первого совместного обеда Феликс и Хёнджин сидели в столовой, когда к ним подошёл Джисон. — Можно? — спросил он, кивнув на свободный стул. — Садись, — Хёнджин подвинулся, освобождая место. Джисон сел, положил поднос и уставился на Феликса. — Ты чего на меня смотришь? — спросил Феликс, не поднимая головы от салата. — Просто проверяю, не подменили ли тебя, — ответил Джисон. — Ты сидишь с Хван Хёнджином. Добровольно. Без наручников. — Очень смешно, — буркнул Феликс. — Я не смеюсь, — Джисон повернулся к Хёнджину. — Ты че сука, гипнозом его взял? Хёнджин поднял руки в защитном жесте. — Никакого гипноза. Просто я здесь, он здесь. Бывает. — Бывает, — Джисон скептически прищурился. — Ага. Конечно. Феликс вздохнул. — Джисон, отстань. Мы просто едим. — Просто едите, — повторил Джисон. — С человеком, которого ты полгода ненавидел. С человеком, который… — Джисон, — голос Феликса стал твёрже. — Я помню. Я всё помню. Но я хочу есть. В тишине. Пожалуйста. Джисон закрыл рот. Он посмотрел на Феликса, потом на Хёнджина. Хёнджин смотрел в стол, сжав челюсть. — Ладно, — сказал Джисон. — Ешьте. Я помолчу. Он молчал ровно три минуты. — А Минхо сегодня придёт? — спросил он, не выдержав. — Джисон, — простонал Феликс. — Что? Я просто спросил! — Ты спрашиваешь про Минхо каждые пять минут, — заметил Хёнджин. — Это уже не просто интерес. Это одержимость. — Никакая это не одержимость! — Джисон покраснел. — Мы друзья! — Ага, — Хёнджин усмехнулся. — Друзья, которые краснеют при упоминании имени друга. — Я не краснею! — Краснеешь, — Феликс и Хёнджин сказали это одновременно. Джисон переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как щёки горят всё сильнее. — Вы сговорились, — обвинил он. — Нет, — Феликс вернулся к салату. — Просто мы оба видим очевидное. — Что очевидное? — Что ты втюрился в Минхо по уши, — сказал Хёнджин. Джисон открыл рот, закрыл, снова открыл. — Я… ты… мы… — он встал. — Я пошёл. — Сядь, — сказал Феликс. — Нет. — Сядь, Джисон. Джисон сел. — Это не так, — сказал он, глядя в стол. — Я просто… он мне нравится. Как человек. Как друг. — Ага, — Хёнджин скептически поднял бровь. — А ещё у тебя глаза горят, когда он входит в комнату. — Не горят! — Горят, как у ёлки на новый год, а еще… — добавил Феликс. — Так, Ликс блять! — засмущался Джисон и закрыл лицо руками, — Вы оба идиоты, — сказал он из-под ладоней. — Но мы правы, — ответил Хёнджин. — Это не делает вас менее идиотами. Феликс и Хёнджин переглянулись. В их взглядах было что-то новое — не вражда, не ненависть. Понимание. Общая точка зрения. И, кажется, первый намёк на что-то, что могло бы стать дружбой. — Ладно, — Джисон убрал руки от лица. — Допустим, я… он мне нравится. Но что мне с этим делать? — Признаться, — пожал плечами Хёнджин. — Ты ебу дал? — Джисон округлил глаза. — Он старше! Он серьёзный! Он меня на смех поднимет! — Не поднимет, — сказал Феликс. — Он на тебя смотрит так же, как ты на него. — Откуда ты знаешь? — Я не слепой, — Феликс отправил в рот последний кусок салата. — Он смотрит на тебя, когда ты не видишь. Так же, как ты на него. Джисон замер. — Правда? — спросил он тихо. — Правда, — подтвердил Хёнджин. — Так что иди и признавайся. А мы с Феликсом будем смотреть и радоваться. — Вы жуткие люди, — сказал Джисон. — Знаем, — ответили они снова хором. Джисон посмотрел на них — на Феликса, который впервые за долгое время выглядел почти спокойным, и на Хёнджина, который смотрел на Феликса так, будто тот был солнцем. И внутри у него что-то ёкнуло. Может, они и правда могли бы стать друзьями. Может, не сейчас, не завтра, но когда-нибудь. — Ладно, — сказал Джисон. — Я подумаю. — Подумай, — кивнул Феликс. — Но не слишком долго. А то Минхо кто-нибудь уведёт. Джисон побледнел. — Ты издеваешься? — Нет, — Феликс встал, собирая поднос. — На него многие заглядываются. Я видел. Джисон вскочил, чуть не опрокинув стул. — Куда ты? — спросил Хёнджин. — Признаваться, — бросил Джисон на ходу. — Пока не поздно. Феликс и Хёнджин смотрели ему вслед. Джисон бежал по столовой, расталкивая студентов, с горящими глазами и решительным лицом. — Пиздец, он реально побежал, — сказал Хёнджин. — Ну, — кивнул Феликс. — Ты специально про других сказал? — Конечно, — Феликс поправил очки. — Иначе он никогда бы не решился. Хёнджин посмотрел на него с новым уважением. — Ты умеешь манипулировать, малыш. — Это не манипуляция, — Феликс пожал плечами. — Это забота о друге. Он взял поднос и пошёл сдавать посуду. Хёнджин остался сидеть, глядя ему вслед. В голове крутилась одна мысль: «Какой же он разный. То злой, то нежный, то хитрый. И каждый раз — новый». Хёнджин улыбнулся своим мыслям и пошёл за Феликсом. В столовой было шумно, пахло едой и кофе, кто-то смеялся, кто-то спорил. А где-то в коридоре Джисон догонял Минхо, чтобы сказать то, что боялся говорить месяцами. Но правильно ли он поступает?..