Home Is Where You Are

Мороженое было съедено. Вафельные рожки хрустнули под детскими зубами, и на секунду воцарилась идиллия — Элис счастливо облизывала губы, а Кью задумчиво рассматривал оставшуюся на пальцах каплю мороженого , будто решал, стоит ли её слизывать или оставить как сувенир. Чуя даже позволил себе расслабить плечи и сделать глубокий вдох. Он почти поверил, что угроза миновала. Но потом ветер донёс до них звук — скрежет колёс, визг восторга и пронзительный женский визг с верхней точки «Драконьего пламени». Элис подпрыгнула на месте, как маленький розовый мячик. — Горки! Горки! Мы идём на горки! — закричала она, вцепляясь в руку Чуи мёртвой хваткой. Её пальцы были липкими от мороженого, и Чуя поморщился, но не отдёрнул руку — он знал, что если сделает это, слёзы будут гарантированы. Кью, напротив, не спешил. Он медленно облизнул свой палец, глядя на Чую с той же пугающей задумчивостью, с какой изучал каплю сиропа. В его взгляде читалось что-то древнее и одновременно детски-обиженное. — Я тоже хочу на горки, — сказал Кью, но голос его звучал не как просьба, а как констатация факта, за которой обязательно последует что-то неприятное, если факт проигнорируют. — И я хочу сесть рядом с тобой. — Он сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать, и добавил, глядя прямо в глаза Чуе: — Мы ещё не сидели рядом сегодня. Это нечестно. Чуя почувствовал, как у него дёрнулся глаз. Нечестно? Он что, должен вести учёт тактильных контактов с детьми босса? Серьёзно? — Послушай, Кью, — начал он, стараясь говорить максимально ровно, будто объяснял новичку в порту правила безопасности при работе с взрывчаткой, — места на горках всего два рядом, и одно сзади. Мы все сядем. Я просто сяду с краю, а вы двое — рядом посередине. Все будут довольны. — Нет! — Элис топнула ногой так сильно, что пара прохожих обернулась. Её красное платье взметнулось, бант на голове жалобно качнулся. — Я не хочу сидеть с Кью! У него глаза страшные! И он молчит, как рыба! Кью медленно перевёл взгляд на Элис. На его лице не дрогнул ни один мускул. Никакой злобы, никакой обиды — только спокойное, ледяное наблюдение. Чуе вдруг показалось, что воздух вокруг них стал на пару градусов холоднее. Он мысленно выругался: Кью, конечно, не был обычным ребёнком, и его спокойствие пугало даже видавших виды мафиози. Но сейчас в этом спокойствии чувствовалось напряжение, как в натянутой струне. — Рыбы не смотрят, — тихо ответил Кью, и от его голоса по коже Чуи пробежали мурашки. — Рыбы просто плавают. А я смотрю. И я вижу, как ты боишься, что я сяду с Чуей. Ты боишься, что я ему понравлюсь больше. — ЧТО?! — Элис задохнулась от возмущения, её щёки налились малиновым цветом. — Да ты... ты... просто монстр! Мы с ним чай пили! Он даже катал меня на мотоцикле! Мы даже однажды смотрели мультики, когда Ринтаро уснул! — А мы с Чуей играли в шахматы, — парировал Кью с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Правда, ты тогда проиграл, Чуя. Дважды. Чуя дёрнулся, как от удара. Это было правдой — Кью разгромил его в шахматы меньше чем за пятнадцать минут, и Чуя до сих пор подозревал, что мальчишка жульничал, хотя доказательств не было. Но сейчас, стоя посреди шумного парка аттракционов, он понял, что угодил в эпицентр самого опасного сражения в своей жизни. Он присел на корточки перед ними, чтобы оказаться на уровне детских глаз. Красный шарф качнулся, шляпа чуть сползла набок. Чуя провёл ладонью по лицу и выдохнул. — Слушайте меня, маленькие демоны. — Его голос звучал устало, но твёрдо. — Я не нянька чтобы решать ваши споры. Я — исполнитель поручений вашего отца и, между прочим, один из сильнейших способных в Йокогаме. И я не собираюсь участвовать в ваших разборках, кто из вас со мной сядет. Мы идём на горки, потому что я обещал. Мы садимся так: Элис — у окна, Кью — в середине, я — с краю. Это не обсуждается. Элис открыла рот, чтобы возразить, но Чуя поднял указательный палец, и на его кончике на секунду вспыхнул красный отблеск силы. — Я сказал — НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. — Он перевёл взгляд на Кью. — Или мы не идём вообще, и я звоню вашему отцу и говорю, что вы оба весь день будете сидеть в комнате отдыха и смотреть образовательные передачи про кроликов. Вы этого хотите? Воцарилась гробовая тишина. Элис надула губы, и её глаза заблестели от слёз — но это были слёзы не обиды, а бессильной ярости. Она скрестила руки на груди и отвернулась, демонстративно разглядывая проходящую мимо семью с ребёнком. Кью же просто опустил голову, рассматривая свои ботинки. Он ничего не сказал, но Чуя почувствовал, как от мальчика исходит волна разочарования — тихого, почти незаметного, но от этого ещё более острого. Словно Чуя предал его, выбрав нейтральную позицию. Да что ж ты за дети такие, а?! — мысленно закричал Чуя, но вслух произнёс максимально спокойно: — Идём. — Он встал и протянул руки обеим детям. — Забираемся в вагончик. Кью — по левую руку, Элис — по правую. Я по центру. Это последний мой компромисс. Элис фыркнула, но её маленькая ладошка всё же легла в его ладонь. Кью молча взял за другую руку, и его пальцы были холодными, как у змеи. Чуя повёл их к очереди, чувствуя на себе взгляды родителей, которые явно принимали его за папашу-одиночку, сдаваемого двумя чудовищами. Когда они сели в вагончик — Элис справа, Кью слева, Чуя зажатый между ними, — он понял, что это был его персональный ад. С двух сторон на него давили два маленьких тела, и каждое из них пыталось незаметно пододвинуться ближе. Элис вцепилась в его рукав и положила голову ему на плечо. Кью, не говоря ни слова, просто прижался к его боку, сложив руки на коленях, как послушный ученик. Вагончик тронулся. Ветер ударил в лицо, и Чуя на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе забыться в скорости и адреналине. Но детские пальцы всё сильнее впивались в его одежду, а на крутых поворотах оба ребёнка визжали — Элис от восторга, Кью… Кью просто молчал, но его хватка становилась почти стальной. Когда вагончик остановился и Чуя, чуть покачиваясь, вышел на платформу, он впервые за весь день почувствовал, что держит ситуацию под контролем. Почти. — Отлично, — сказал он, отряхивая пальто от невидимых крошек. — Теперь — обед. А потом я подумаю, может быть, вы заслужите ещё одну аттракцион. — А после обеда мы пойдём на колесо обозрения! — заявила Элис, тряся его за руку. — И я сяду с Чуей! — Нет, это я сяду, — спокойно возразил Кью, и в его голосе послышались стальные нотки. Чуя закрыл глаза. Его телефон молчал — босс всё ещё не звонил. В груди зашевелилось мрачное предчувствие: он был абсолютно уверен, что Мори специально задержится, продлевая его ад как можно дольше. — Вы будете сидеть ПРОТИВ друг друга, — рявкнул он, теряя последние крупицы терпения. — За столом. Я — между вами. И НИКАКИХ споров! Дети переглянулись, и на их лицах появилось странное, почти братское понимание. В следующую секунду они развернулись к Чуе с синхронным, ледяным выражением. — Ты обещал мороженое и горки, — тихо сказал Кью. — Ты не обещал, что мы не будем ссориться Чуя Накахара, один из сильнейших способных мира, пришёл к единственному выводу: он сдаётся. Прямо сейчас. На ближайшие два дня. — В ресторан, — выдавил он сквозь зубы, хватая обоих за руки. — Быстро. Молча. Или я уношу вас в небо и оставляю там до самого вечера. Играет? Элис расхохоталась, и её звонкий смех разлетелся над парком. Кью просто кивнул, но его взгляд был красноречивее любых слов: он знал, что Чуя не сделает этого. И от этого знания Чуе хотелось завыть на луну, которой ещё не было видно в сером полуденном небе. Он потащил их в сторону фуд-корта, чувствуя на себе взгляды тысяч людей и понимая: этот день ещё преподнесёт ему сюрпризы. И они вряд ли будут приятными. Но когда Элис неожиданно прижалась к нему с одной стороны, а Кью — с другой, и оба на мгновение перестали враждовать, Чуя вдруг поймал себя на мысли, что жара, шум и детский галдёж начинают казаться почти… родными. Он тут же отогнал эту мысль, как опасную инфекцию. — Кто не доест суп, — сказал он, входя в кафе, — тот не получит десерт. Дети замерли. Впервые за весь день они посмотрели друг на друга с уважением. — Мы доедим, — синхронно ответили они, и Чуя понял, что это временное перемирие было всего лишь затишьем перед новой бурей. Но он был готов. Или нет. Телефон коротко вибрировал — смс от Мори: «Задержусь. Вернусь через два дня. Наслаждайся, Чуя-кун. Доверяю тебе». Чуя сжал телефон так, что пластик жалобно треснул. — Ненавижу свою работу, — прошептал он, но Элис потянула его за рукав, и он послушно опустился на стул, открывая меню. В конце концов, он был Чуей Накахара. Он пережил войну, предательство и тысячи смертей. Какой-то торговый центр и двое детей не смогут его сломать. Не смогут? — усмехнулся внутренний голос. Чуя заказал самый большой кофе, который только был в меню, и приготовился к долгой осаде.