Home Is Where You Are

Обед прошёл на удивление мирно. Чуя заказал им горячий куриный суп с лапшой — Элис ковырялась в тарелке, капризно отодвигая морковку, пока Чуя не рявкнул, что если она не съест хотя бы половину, то о сладком можно забыть. Девочка надулась, но послушно зачерпнула ложкой бульон. Кью же ел молча и аккуратно, словно маленький аристократ, попавший в захудалую забегаловку. Чуя заметил, как мальчик рассматривает пластиковую вилку с брезгливым выражением, но не сказал ни слова — он уже понял, что Кью не терпит, когда на него давят. Кофе Чуя пил маленькими глотками, наблюдая за ними поверх чашки. Розовый бант Элис то и дело подпрыгивал, когда она вертела головой, разглядывая яркие вывески и проходящих мимо людей. Кью периодически косился на Чую, словно проверяя, не собирается ли тот сбежать. Это было почти забавно: два маленьких тирана, которые вели свою холодную войну, но при этом боялись потерять его внимание. Когда тарелки опустели — Элис с грехом пополам, Кью до последней крошки — Чуя откинулся на спинку стула и выдохнул. Впервые за несколько часов он чувствовал себя почти расслабленно. — Так, — сказал он, хитро прищурившись. — Кто хочет на колесо обозрения? — Я! — Элис взлетела со стула, едва не опрокинув стакан с водой. — Я хочу! Я хочу видеть весь город сверху! Кью тоже встал, но медленно, с достоинством, и Чуя заметил, как его тонкие пальцы сжались в кулачки. Мальчик явно волновался, хотя не показывал этого. — Ты боишься высоты? — тихо спросил Чуя, наклоняясь к Кью. Мальчик резко поднял голову, и в его глазах мелькнула искорка удивления, которую он тут же спрятал за маской равнодушия. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Просто... я никогда не был на колесе обозрения. Чуя почувствовал укол совести. Конечно, Мори-сан вряд ли водил детей по паркам — у босса вечно не было времени. А няни боялись этого странного мальчика. Чуя вдруг понял, что Кью, возможно, впервые в жизни увидит город с такой высоты не через призму разрушений и миссий. — Тогда тем более, — мягко сказал Чуя, кладя руку на плечо Кью. — Я покажу тебе, каким красивым может быть город. Обещаю. Кью посмотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде на мгновение промелькнуло что-то совсем детское — тёплое и доверчивое. Чуя даже моргнул, подумав, что ему показалось. Но нет. Кью едва заметно кивнул, и на его бледных губах мелькнула тень улыбки. — Эй! — Элис дёрнула Чую за рукав, привлекая внимание. — А я? Я тоже хочу обещание! Чуя усмехнулся, поворачиваясь к ней. — А ты, маленькая принцесса, получишь лучшее место в кабинке, — сказал он, подхватывая её на руки. Элис взвизгнула от восторга и обхватила его за шею, цепляясь за шарф. — Будешь сидеть у окошка и показывать мне, что видишь. Идёт? Элис кивнула, сияя. Она даже не стала спорить с Кью — настолько была поглощена моментом. Чуя поставил её на землю и взял обоих за руки, поворачиваясь к выходу из фуд-корта. Они вышли на улицу, и тёплый ветер ударил в лицо. Солнце пробивалось сквозь облака, заливая площадь золотистым светом. Чуя снял шляпу и провёл рукой по волосам, чувствуя, как ветер играет с прядями. Элис тут же подскочила, пытаясь дотянуться до его головы. — Какие у тебя красивые волосы, Чуя! — сказала она звонко. — Рыжие, как огонь! — Оранжевые, — поправил Кью с серьёзным видом, но в его голосе послышались нотки одобрения. — Как у лисы. — Вы оба сейчас получите, — притворно нахмурился Чуя, но не смог сдержать улыбки. — Сравнили меня с лисой! — Лисы красивые, — сказал Кью, поднимая на него глаза. — И хитрые. Ты ведь хитрый, Чуя? Чуя фыркнул, но промолчал. Каким бы ни был хитрым, сейчас он чувствовал себя беззащитным перед этими двумя. Они подошли к колесу обозрения. Гигантская конструкция медленно вращалась, и кабинки, похожие на стеклянные шарики, поднимались к небу, сверкая на солнце. Очередь была небольшой — будний день, и парк был почти пуст. Чуя купил билеты и провёл детей в кабинку. Элис немедленно прильнула к стеклу, хлопая в ладоши. Кью же сел рядом с Чуей, не решаясь подойти к краю. Чуя заметил это и мягко положил руку на его спину. — Смотри, — сказал он, указывая вниз. — Видишь реку? А там, вдалеке, — высокие здания. Это центр города. А если присмотреться, можно увидеть Башню — нашу штаб-квартиру. Кью несмело выглянул в окно. Его глаза расширились, и Чуя увидел, как в них зажглась искра настоящего, живого любопытства. — Красиво, — прошептал мальчик. — Так красиво... Чуя улыбнулся и чуть сильнее притянул его к себе. — Я говорил, что тебе понравится. Кабинка медленно поднималась. Элис крутилась на месте, указывая на крыши домов, на парк с аттракционами, на тонкую полоску моря на горизонте. Кью постепенно осмелел и даже привстал, чтобы лучше видеть. В какой-то момент он неловко шагнул вперёд и потерял равновесие. Чуя мгновенно среагировал — его рука схватила Кью за плечо, удерживая, и вторая рука тоже оказалась на его спине. — Осторожнее, — сказал Чуя, заглядывая мальчику в глаза. — Я же здесь. Я тебя не уроню. Кью замер. Его дыхание сбилось на секунду, но затем он медленно выдохнул и кивнул, позволяя Чуе придержать его. Взгляд мальчика стал мягче, и Чуя впервые увидел в нём не монстра, не способного, не оружие Мори, а просто ребёнка, который боится высоты и нуждается в опоре. Элис, затаив дыхание, наблюдала за ними через стекло. Вместо того чтобы начать ссору, она тихо подошла с другой стороны и тоже прижалась к Чуе, положив голову ему на плечо. — Я тоже не упаду, Чуя, — прошептала она. — Потому что ты меня держишь. Чуя закрыл глаза на мгновение. В груди разлилось тёплое чувство, которого он не испытывал уже очень давно. Он не был нянькой, не был старшим братом, не был отцом. Но в этот момент, стоя на самом верху, между двумя детьми, которые доверяли ему, он почувствовал что-то родное. Забытое. Они стояли так несколько минут, пока кабинка не начала медленно опускаться. Чуя не спешил отстраняться. Он позволял себе наслаждаться этим мгновением — тишиной, теплом, лёгким ветром, который залетал в приоткрытое окно, и детскими пальцами, цепляющимися за его пальто. Когда они вышли, Элис уже не капризничала. Она весело прыгала впереди, напевая какую-то мелодию. Кью шёл рядом с Чуей, и его рука всё ещё касалась рукава пальто, хотя мальчик делал вид, что просто идёт рядом. — Что дальше? — спросил Чуя, оглядывая парк. — Качели? Карусели? Тиры? — Качели! — закричала Элис. — Карусели, — тихо возразил Кью. Чуя вздохнул, но в этот раз без раздражения. Он окинул взглядом обоих и улыбнулся: — А давайте так: сначала карусели, потом качели. Идёт? Дети переглянулись. Элис надулась, но Кью кивнул первым, и она, видя его согласие, тоже кивнула — хоть и с гримасой. Карусели были украшены яркими деревянными лошадками, драконами и единорогами. Элис немедленно выбрала розовую лошадку с золотой гривой, взобралась на неё и потребовала, чтобы Чуя стоял рядом. Кью, подумав, выбрал тёмно-синего дракона с красными глазами и тоже посмотрел на Чую с ожиданием. Чуя закатил глаза, но встал между ними, держась одной рукой за спинку лошадки Элис, другой — за шею дракона Кью. — Я как будто страж, — проворчал он, но в голосе звучала улыбка. — Смотрю, чтобы мои маленькие принц и принцесса не свалились. Карусель медленно закружилась. Ветер развевал волосы Чуи, а детский смех звенел над площадкой. Элис визжала от восторга, размахивая руками. Кью молчал, но на его лице застыла лёгкая, почти незаметная улыбка. Чуя поймал себя на том, что улыбается в ответ. Широко, искренне, не заботясь о том, как это выглядит. Он давно не чувствовал себя таким живым — не в бою, не на миссии, а вот так, просто кружась на карусели с двумя детьми. Когда карусель остановилась, Элис спрыгнула и повисла на руке Чуи. — Ещё! Ещё! — закричала она. — Давай сначала на качели, — сказал Кью, и в его голосе послышалась редкая для него настойчивость. — Мы же договорились. Чуя кивнул, и они направились к детской площадке. Качели были большими, с цепями, на которых висели сиденья в виде цветов. Элис забралась на жёлтую ромашку, Кью — на синий колокольчик. Чуя встал позади Кью и слегка толкнул его, раскачивая. — Выше! — попросил Кью, и в его голосе впервые прозвучала настоящая просьба, а не требование. Чуя толкнул сильнее, и качели взлетели. Кью вцепился в цепи, но его глаза сияли. Элис тоже начала раскачиваться, и Чуе пришлось бегать от одной качели к другой, подталкивая то одну, то другую. К концу этого марафона он был весь взмокший, с растрёпанными волосами, но счастливый. Он и не заметил, как его шляпа свалилась и лежала на земле, а волосы торчали во все стороны, как у одуванчика. — Чуя! — сказала Элис, спрыгивая с качели. — Дай я тебе прическу сделаю! Кью тоже приблизился, и Чуя увидел в его глазах что-то новое — не соперничество, а интерес. — Да, — поддержал Кью. — Твои волосы растрёпаны. Я могу заплести их в косы. Я учился. Чуя опешил. — Я... косы? Вы серьёзно? Элис уже тянулась к его голове, а Кью стоял с серьёзным видом, словно предлагал участие в важной операции. — Ну, — сказал Чуя, сдаваясь с улыбкой. — Ладно. Только аккуратно. И не дёргайте слишком сильно. Он опустился на скамейку и закрыл глаза, позволяя маленьким пальцам запутаться в его волосах. Элис пыталась сделать хвостик, но у неё получалось криво. Кью с сосредоточенным видом заплетал тонкую косичку, шепча что-то под нос. — Выглядит ужасно, — пробормотал Чуя, но его голос звучал мягко. — Нет, — сказал Кью, закончив. — Ты похож на принца. Элис усмехнулась, но ничего не сказала в ответ. Она просто присела рядом с Чуей и положила голову ему на колени. — Чуя, — сказала она тихо. — Ты сегодня был самым лучшим. Спасибо. Чуя провёл рукой по её волосам и посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым, как в детстве, которое у него никогда не было. Но сейчас он чувствовал, что создаёт его для кого-то другого. — Давайте ещё на один аттракцион, — сказал он, вставая. — А потом — домой. Согласны? — Согласны, — хором ответили дети, и в их голосах не было ни вражды, ни споров. Чуя улыбнулся, идя впереди, и не видел, как Элис и Кью смотрят на его спину с одинаковым выражением — обожание, смешанное с нежностью. Война была объявлена перемирием. Но Чуя знал: это ненадолго. И он был готов к любым новым битвам, потому что эти битвы стоили того.