В унисон

Эй, ты слышишь, как скрепы звенят зелёным бутылочным стеклом, смеясь пьяно-угарным смехом? Запомни этот звук. Но не пытайся вслушиваться, чтобы не быть пойманным. Беги, если услышишь его. В груди Дженни восьминогий паук плетёт паутину тревоги. С каждым новым лестничным пролётом ледяные нити расползаются всё дальше. Но Дженни не боится пауков — отрицательную реакцию в душе она принимает за азарт. Глупая девчушка. Один шаг отделяет её от пропасти, а за ней далеко не рожь. Одна парадная дверь отгораживает девчонку от пасти крайне омерзительных представителей биомусора. Она слышит их смех: завывающий, трещащий противным скрипом, будто нож по стеклу. Ли с чувством лживого превосходства набирает побольше воздуха в лёгкие и, как бабочка, летит на свет, что льётся из замочной скважины. В голове переговариваются два существа, решая, что им делать дальше. Остатки здравого смысла певицы подсказывают о подозрительно различимых голосах. Как жаль, что Дженни думает совсем о другом. Русская рулетка с одним патроном. И дуло уже смотрит точно в дверь подъезда. Отбросы общества оживляются, видя прекрасное создание. Джентльмены помойного ведра, не хватает только розочки из разбитой бутылки. Кожа мгновенно покрывается мурашками, ведь брендовое пижамное худи осталось у кудряшки Виви. Девушка делает уверенный шаг навстречу неизвестности, в грязные лапы жаждущих мести. — Ты внатуРе долго, — картавый говор ничем не примечательного юного борца за справедливость звучит вперемешку с отбиванием деревянных чёток. Дженни молчит и мысленно удивляется радушию местных. Юноша разговаривает так, будто они знакомы уже давно. — Ну хули встала? Иди давай! Чего они ждут? Ведь можно зажать её прямо здесь, на холодной асфальтовой лестнице. Она всё равно от страха не пикнет и сделает всё сама! Нет. Девчушка должна спуститься вниз. Тогда шансов забежать обратно уже не будет. Ли зажмуривается. Пепельные волосы дыбом встают на затылке от картинки, что плывёт в голове: быть изнасилованной кучкой синеботов — не то, о чём мечтают маленькие леди. Горло сжимает приступ астмы, который врачи почти готовы были диагностировать. Она чувствует, как холодная рука хватает её за шкирку и тащит назад. Вонь канализационных труб, как нашатырный спирт, ударяет по обонянию, обдавая теплом горячего водостока. — Домой, быстро, — шепчет кудрявая, толчком направляя блондинку обратно на лестницу, а затем разворачивается лицом к собеседникам, чей IQ застрял между бордюром и подошвой кроссовок Abibos. — ЗадеРжалась, пРошу пРощения! Она нарочно дразнила парнишку с дефектом речи — выводила его на эмоцию злости. Это заденет самолюбие мальца, так глупо опустившегося перед соратниками, а значит, он станет уязвим. — Макэвой собственной персоной! — Завопил тот, что был в метре от девушки, отрываясь от бутылки, наполненной дешёвым пойлом и коллективной заразой. Вивьен ошиблась. Смотрящие на неё три пары пьяных глаз не были вассалами Бена. Это падальщики — кучка отбросов. Подбирают тех, кто не может дать отпор. — Отдай нам свою подружку и разойдёмся по-хорошему, — третий, с самым низким голосом, говорил мягче остальных. Именно на него клевали девочки, так унизительно теряя невинность позже. — Она не моя подружка, — что-что, а невозмутимости Виви можно только завидовать. Даже если внутри неё будет свирепеть ураган, на лице ни один мускул не дрогнет. — Тем более, Вив! Баш на баш! Ты нам девчонку, мы тебе нетронутое здоровье, — высокий парень подходил ближе, гипнотизируя слух брюнетки. — Валите отсюда, ребят, — предложенный обмен рассмешил её. Ви засмеялась, пытаясь расправить упругие кудряшки. — Че ты с ней цеРемонишься, — картавый встал с корточек, придвинувшись на одну ступень выше. Крепкая ладонь сжала распущенные волосы отвлечённой Макэвой. Она забыла первое правило общения с быдлом — не отводить внимания от ближе стоящего собеседника. Сдавленный стон боли просочился в уши высокого юноши, лаская его эго. Он удовлетворённо улыбнулся, ещё сильнее оттянув вниз объёмную копну девушки. — Не отпустишь? — Ви подняла глаза вверх, на подгулявшие очи парня. — Я думал, ты умная, — длинные грязные пальцы медленно, с издевкой, начали опускать вниз металлический бегунок молнии на женской олимпийке. — Не трогай её, — музыкальный голос блондинки прорезался в воздухе, нарезая его как куски мяса, которое она не ест. На лице читалось полное отсутствие дальнейшего плана. Ох, Дженни, тебе всего-то надо было помолиться и лечь спать, а не играть в супергероя. Четверо стоящих обернулись на звук. В мыслях Вивьен пробежала слабая надежда на то, что с певичкой не всё потеряно. Телепатически поблагодарив её за секундное отвлечение парней, она глухим ударом оттолкнула парнишку от себя. — Ах ты, сука, — рассвирепевший молодой человек с кулаками кинулся на кудрявую, закрывающую своей худой спиной юную звезду. Резкое движение руки — и телескопическая дубинка с металлическим щелчком раскрылась во всю длину. Тонкие металлические цилиндры зафиксировались друг за другом, как матрёшки — от тонкой до толстой. Гарри Поттер нервно курит в сторонке от такой волшебной палочки. Это тебе не деревяшка с пером единорога, которая рассыплется от удара об коленную чашечку. — Авада, блять, Кедавра, — бормочет Ви и ударяет по правой голени оружием ударно-дробящего действия. Не сильно. По крайней мере, ей так показалось. Он падает на колено. — Тебя мама не учила, что девочек обижать нехорошо? Ещё удар. Вивьен, не рассчитав замах, ломает большую берцовую кость, смещая её и повреждая мышечную ткань. Нога мгновенно опухает, вытесняя свободный воздух в штанине юноши. Парнишка завывает на луну от боли крошащихся костей, уже лежащий на своих же свежих харчках. Прости, но волки здесь не помогут. Ждать помощи от товарищей тоже не придётся — их нет, как и той уверенности в ахуенности своей бессмертности. Последний удар кулака, с окровавленными костяшками, отправляет парнишку спать до утра, пока санитары не заберут его ноющее тело. Ви закрывает волшебную палочку до следующего турнира, превращая её в ничем не примечательную короткую пластиковую палку. — Спасибо, — дрожащими, от злости и холода, губами проговаривает она силуэту, что смотрит на неё блестящими глазами. — Испугалась? — Он мёртв? — чуть слышно прошептала Дженни, боящаяся подойти ближе. — Конечно, нет, — Ви осторожно приближается к Ли, не торопясь, чтобы перепуганное создание не закричало на весь дом. — Не бойся и не плачь. По-лягушачьи ледяная ладонь брюнетки осторожно смахнула слёзы с щёк, текущие тонким, чёрным от туши, ручейком. — Пойдём? — Это бред какой-то, — нервное напряжение доходит до клеток мозга девушки, защитный механизм перестаёт действовать, и истерика волной накрывает её слабое тельце. — Это всё неправда. Ты не настоящая! Это мои ёбаные галлюцинации! — Тише, — Макэвой вцепляется в запястье блондинки бульдожьей хваткой. Думая, что сможет остановить нарастающий невроз с помощью боли. Как привыкла. Беспомощная, потерянная Дженни с зажмуренными глазами мотает пепельной головой. Пытаясь выбросить всё, что видит перед собой. Пытаясь проснуться в своём уютном гастрольном автобусе рядом с мамой и братом, уставшей после выступления. Но открывая веки, она лишь убеждается, что всё, что происходило этой ночью, и есть реальность — и лысый зек, и проститутка, и беззубые гаргульи, и кудрявая девушка. Жестокая действительность, не вписывающаяся в её размеренную спокойную жизнь. — Отпусти меня, — Ли из последних сил выдёргивает руку из лап брюнетки. Ви закатывает глаза, будто устала объяснять очевидные вещи, и задирает рукав спортивной кофты. — Щипай. — Что? — Щипай, говорю, — она вытягивает кисть вперёд. — Убедись уже, что я настоящая, и пошли домой. Кажется, ход подействовал. Дженни нахмурилась, перестав всхлипывать. Остатки слёз неприятно стягивали кожу под глазами. — Не буду я тебя щипать. Дурь какая-то. — Щипай. — У тебя синяк останется! Несколько секунд они молчали. Потом Вивьен фыркнула. Коротко, почти беззвучно. Будто услышала самую нелепую вещь на свете. Дженни растерянно моргнула. А потом неожиданно для самой себя улыбнулась. Напряжение не исчезло. Не могло исчезнуть после всего, что произошло этой ночью. Но стало чуть легче дышать. — Пошли уже, — проворчала Ви. — Командирша. — Именно. Они поднялись обратно по лестнице. Впервые за всё время Дженни подумала, что рядом с этой грубой, вечно недовольной девчонкой ей почему-то спокойнее, чем где-либо ещё в этом городе. Противоположности притягиваются, ведь так? Как спаиваются краешки алюминиевых проводов. *** — Вив, блять, открывай! Пышногрудая блондинка барабанила в деревянную дверь квартиры 15А с таким усердием, будто собиралась выбить её плечом. Первый раз она приходила в девять утра. Второй — около половины одиннадцатого. На третий заход терпение окончательно закончилось. Сегодня у Харли был законный выходной, который она собиралась потратить на нихуёвый экстаз в виде девичьих посиделок у соседского «мальчугана» Вивьен Макэвой. — Если ты не откроешь, я выкинусь в окно! — Будешь прыгать — ебани сальто, — донёсся из квартиры недовольный хриплый голос. — Открывай! Через пару секунд замок всё-таки щёлкнул. Влетев внутрь, Харли моментально уловила знакомую смесь табака и ванили. И сразу заметила кое-что ещё — кровать была занята. — Ты не одна? — подозрительно прищурилась немка. Она перевела взгляд на Вивьен, пытающуюся умыться под струйкой воды толщиной с нитку. Потом снова на кровать. Потом опять на Вивьен. — Подожди… Осознание ударило ей в голову быстрее алкоголя натощак. — Мы же вместе заходили вчера… Её глаза стали размером с блюдца. — Ты спала с Дженни! — Не ори, блять, — моментально шикнула Ви. — Она спит. — Ты спала с Дженни, мать её, Ли! В мыслях Харли две девушки уже успели пожениться, завести собаку и развестись. — Что это? Она внезапно ткнула пальцем в огромную гематому на плече Вивьен. Следы чужих пальцев проступали слишком отчётливо. — А-а... Пит задел, пока падал. — Пока что? — Падал. — Вивьен. — Всё нормально, Харли. Просто подралась вчера с падальщиками. — Когда успела? — Когда эта глупая девка решила ночью уйти через главный вход. Харли перевела взгляд на спящую Дженни. Потом снова на Вивьен. Потом опять на Дженни. — Я ничего не понимаю. — И не надо, — Вивьен вытерла лицо полотенцем и тяжело вздохнула. — Будь добра, принеси кофе. — Мы тусуем сегодня или как? — Попытаюсь выпроводить её домой, а потом развлечёмся. — Вот это уже разговор. — Кофе. — Да иду я, мать Тереза района. Дженни открыла светлые глаза, чётко осознав, что находится вне зоны своего комфорта. Подушка пахла сигарами и мятным бальзамом для волос. Такой же использует девушка её брата, чтобы усмирить непослушные волосы. Она невольно улыбнулась от тёплых воспоминаний, подумав, что неплохо было бы оповестить маму о том, что задержится ещё на день. Правда, ещё не порадовав хозяйку квартиры, предпочитающую полное одиночество и редкое нахождение соседки-проститутки. Шум кофеварки разбудил Ли окончательно. — Доброе утро, — смущённо сказала она брюнетке, стоящей к ней спиной в широких спортивных штанах и кроп-топе. В мыслях блондинка отметила стройную фигуру девушки. — Кофе? — спросила Ви, обращаясь к стене, нежели к собеседнице. — Не откажусь, — улыбнулась Дженни. — Тебе нужно ехать домой, — кудрявая поднесла напиток, сев рядом. — Я... хотела спросить... — Если ты про тех упырей, то не парься, они не тронут тебя. — Нет... я хотела спросить... — Ли замолчала, правильно формулируя предложение. — Ну. — Можно я останусь ещё на день? — Вопрос, пропущенным хуком, прошёлся по Вивьен. — Ты сумасшедшая? Конечно, нельзя. — Пожалуйста, Ви! Громкий голос Дженни отскочил в подсознании брюнетки чувством дежавю. Маленький беззащитный мальчик кричал те же слова, когда суд оставил его с матерью-алкоголичкой, а не с подростком, что было очевидно для всех, кроме Вив. Прошлая осень забрала у неё единственного родного человека, который приносил радость в её никчемное существование. — Послушай, — кудрявая подошла к закрытому окну, расправила жалюзи, впустив солнечный свет, наконец озаривший тёмную комнату, — здесь не место для отдыха. Оглянись вокруг, что ты будешь делать? Дженни послушно огляделась. Будто вчера не заметила ни облупленной батареи под окном, ни старого холодильника с пожелтевшей ручкой, ни треснувшего угла у раковины. — Ну... какие у тебя планы на сегодня? — не сдавалась Ли. — Из-за тебя я должна Бену два боя. — Вау, — искренне восхитилась певица. — Насмерть? Макэвой закатила глаза. Ей захотелось послать девчонку не в самой уважительной форме, но она сдержалась. С трудом. — Как пойдёт. Дженни сделала осторожный глоток кофе. Горечь приятно растеклась по языку, а вместе с ней пришло странное чувство предвкушения. Словно речь шла не о драках и выбитых зубах, а о каком-то новом аттракционе. — Зачем ты это делаешь? — Вот только не надо меня морали учить, понятно? — Я просто спросила! Вивьен ничего не ответила. За окном кто-то снова заорал футбольную кричалку. Судя по раздражённому выражению лица брюнетки, фанаты изрядно доебали весь район ещё до обеда. — Бен зарабатывает на бойцовском клубе, как он это называет. А я ему помогаю... потому что мне плевать, кого пиздить. Она уселась за стол и открыла баночку с мазью. На костяшках Вивьен ещё оставались ссадины. Свежие, красные, местами содранные до мяса. Пока говорила, девушка машинально втирала в кожу вонючую жёлтую дрянь, будто это был обычный утренний ритуал. Типа чистки зубов. — Больно? Вивьен подняла взгляд. Дженни машинально посмотрела на собственные пальцы — холёные, без единого заусенца. — Да нет. Это было настолько очевидное враньё, что Ли даже нахмурилась. — Бой будет сегодня? — Ага. Закончив с руками, Ви пересела к компьютеру, проверяя какие-то таблицы и цифры, присланные Соль. Дженни снова обвела взглядом квартиру. Всё вокруг казалось настолько чужим, что она несколько раз крепко зажмурилась, всё ещё надеясь проснуться. Не помогло. — И люди правда приходят смотреть, как вы друг друга калечите? — Ну. Вивьен щёлкнула мышкой. — Ещё и деньги за это платят. Дженни помолчала. Секунд пять. Может, даже десять. — А можно мне с тобой? — Нет. — Пожалуйста! — Может, ты лучше пойдёшь посмотреть, как работает Харли? Она отлично работает ртом. Научишься чему-нибудь полезному. — Это грубо! — Зато честно. Дженни насупилась, демонстративно глядя на кружку. Но продержалась пару минут. — Я просто посмотрю. Обещаю, никому мешать не буду! — Блондинка улыбнулась как маленькая девочка, требующая очередной безделушки у отца. — Особенно, когда тебя стошнит после первого же выбитого зуба. — Не стошнит. Макэвой устало потёрла лоб и тяжело выдохнула, точно подписав себе кредит лет на двадцать. — Как ты заебала… один вечер. — Правда? — Дженни мгновенно выпрямилась. На её лице просияла такая невинная радость, словно ей подарили билет в Диснейленд, а не разрешили посмотреть драку в убогом подвале. — Один. Вечер. — Я согласна! — И если начнёшь ныть, блевать или падать в обморок — отправлю домой. — Договорились. — Уже жалею.