Не засыпай...

      — Внимание пассажирам! Поезд номером 666, сообщением Диор — Сентер, отправляется с пятого пути в два часа тридцать пять минут. Желаем счастливого пути!       Часы на станции вокзала пробили полночь, их оглушающий звон заставил всех спящих тут же проснуться. В числе этих «спящих» также был и мальчик-подросток с белыми, как чистый снег волосами, что были ему до плеч. Он находился в небольшой гостиничной комнате, что располагается на верхних этажах здания вокзала. Подросток был одет в чëрную водолазку с высоким горлом, в чëрные джинсы, а на его руках как всегда были перчатки. Внезапно у него заболело в районе груди, а затем последовал сильный кашель.       Комната, в которой он находился, была погружена в полумрак, и представляла собой маленькое помещение, в котором поместились только двухспальная кровать, шкаф-купе, две маленькие прикроватные тумбочки, а также напротив кровати на стене висел телевизор. Весь интерьер был выполнел в тëмных тонах, и в полной темноте атмосфера в комнатке вызывала беспокойство. Люстра покачивалась от любового шороха и движения с этажа выше, при этом она ещë и издавала противное поскрипывание, словно вот-вот упадëт и проломит пол.       Мальчик сидел на подоконнике, а на одной из прикроватных тумбочек лежал его недочитанный детективный роман с элементами ужасов, который он читал до того как погрузился в сон.       «Видимо Ли́лит подняла…» — подумал он и заметил, что его старшая сестра Лилит, как обычно смотрит любовные сериалы по одеялом. Свет от экрана еë телефона слабо мерцал через плотное одеяло. Он хотел слезть с подоконника и взять свою книгу, но новая волна кашля ему помешала.       Родители не могли оставить его одного в гостиничной комнате, а потому как всегда попросили старшую сестру посидеть вместе с ним, а сами вместе с младшими детьми пошли гулять по незнакомому городу. Эта семья состояла из шестерых духов: отец, мать, старшая дочь Лилит, старший сын Баку, младшая дочь Луна и младший сын Каос.       Так вышло, что младшие захотели погулять по городу, и Луна предложила прогуляться всей семьëй, но была одна проблема — Баку. Он не мог пойти с ними, даже если бы очень захотел, а причина тому…       — Баку, ты выпил лекарство? — послышался сонный голос девушки из-под одеяла, которой естественно не понравился кашель еë младшего брата.       — Его нет.       Слабый свет от телефона под одеялом прекратил мерцать, а спустя несколько мгновений из одеяла показалась недовольная Лилит. Еë кудрявые чëрные волосы с редкими белыми прядями совсем запутались то сами по себе, то вокруг небольших чëрных закрученных рогов. Голубые глаза выглядели заспанными и уставшими, словно девушка не спала неделю. Еë чëрная рубашка и шорты до колен, что заменяли ей пижамную одежду, немного помялись, а сама рубашка вообще была растëгнута, под ней был только красный топ.       — Что прости? — спросила старшая сестра, слегка поëжившись от холода, ведь под одеялом было намного теплее.       — Лекарства нет, родители в спешке положили пустую баночку, — медленно ответил Баку, постоянно прокашливаясь.       — Приехали блять… — ругалась себе под нос Лилит, застëгивая рубашку. Она на носочках подошла к окну (естественно при этом проклиная ледяной пол) и коснулась рукой лба младшего брата, проверяя его температуру. — На тебе яичницу можно пожарить, ты вкурсе?       Баку ничего не ответил, ему было слишком плохо, чтобы придумать какой-то остроумный ответ. Да и образ сестры был какой-то мутный, словно он сливался с темнотой комнаты. Мальчик словно находился на дне океана, где он ощущал огромное давление со всех сторон, а все звуки и голоса были где-то далеко.       — Почему мне не сказал, что у тебя лекарство кончилось? Я бы сбегала на первый этаж, там всяко есть аптека… — начала причитать Лилит, доставая из шкафа чëрное пальто и сапоги. — Вот сколько сейчас времени?       Пока девушка искала под одеялом свой телефон и продолжала возмущаться, Баку смотрел в окно, пытаясь не потерять сознание от высокой температуры. На ночном небе образовались огромные грозовые тучи и закрыли собой все звëзды и луну. Уже были слышны раскаты грома, а по окну начали барабанить холодные капли.       — Уже за полночь! — недовольно воскликнула Лилит. — Три часа назад, ты должен был принять лекарство. Три сука часа.       Девушка подошла к окну и рукой показала, чтобы Баку слез с подоконника.       — У родителей есть про запас… Я думал, они скоро придут…       — Баку, это наши родители, — начала Лилит, взяв край шторы, — «скоро» это вообще не про них, за четырнадцать десятков сознательной жизни ты вполне мог это понять. Особенно, когда они в компании наших мла…       Внезапно в соседнее высокое здание ударила молния. Еë свет осветил не только то здание и комнатку, в которой находились брат с сестрой, но кажется и целую улицу, а то и квартал.       — Блять, мои глаза… — жалобно простонала старшая, ведь по закону подлости в этот самый момент она смотрела в окно. — Сука… — Она всë-таки зашторила окно и медленно доковыляла до выхода из комнаты.       — Ты в порядке? — спросил Баку и тут же закашлялся.       — Значит так, — начала Лилит, протерев глаза, но они всë ещë болели, а по щекам потекли слезинки, — ложишься на кровать и ждëшь меня с лекарством. К окну не подходи, если ослепнуть, как я, не хочешь… Блять, всë плывëт, сука…       Девушка хлопнула дверью, оставляя Баку одного в полумраке комнаты. Подросток не долго думая последовал словам сестры, лëг на кровать и закутался в одеяло, которое полностью пропахло приторными духами Лилит. Но уж лучше еë духи и тепло, чем холод и ослепляющие молнии.       Баку свернулся калачиком под одеялом, продолжая переодически кашлять. Так проходит несколько минут, но для него они растянулись как несколько часов. Стены стали давить на него, комната словно становилась меньше. Кости ломило, а сердце болело, будто в него вонзили ледяную иглу.       Вдруг послышался новый оглушительный гром, только в этот раз он был где-то сверху. В ту же секунду тот слабый свет от люстры погас, а из коридора послышались голоса.       — …Почему погас свет?..       — …Молния ударила прямо в энерго-счëтчик!..       — …Энергию во всëм квартале отрубили!..       — …О боги! В соседнем здании пожар!..       В коридоре поднялся целый гул голосов. Баку закрыл уши, слишком большое количество голосов давили на него, отчего у него разболелась голова. Сейчас он думал только о том, чтобы Лилит поскорее нашла аптеку и вернулась к нему с лекарством. Как он только протерпел эти три часа?       Новая волна кашля. Только в этот раз во рту появился привкус крови. Становилось тяжелее дышать, лëгкие словно разрывались, а воздуха перестало хватать, будто невиданная сила выкачала его из комнаты. Баку чувствовал, что задыхался, а потому выбрался из-под одеяла и, держась за грудь, встал с кровати. Перед глазами всë плыло, а ноги подкашивались.       «Нужно открыть окно!»       Это было легко только в мыслях. С каждым шагом Баку казалось, что он идëт по острым ледяным осколкам стекла. Окно будто не приближалось, а наоборот становилось всë дальше. Повсюду слышались чьи-то шаги и шорохи, что въедались в саму подкорку сознания.       Шаг. Шаг. Ещë шаг.       Перед глазами стало совсем темно, а ноги словно оторвались от пола. Баку не понимал, он стоит или падает… Резкая боль по всему телу дала понять, что второе. Благо подоконник был совсем рядом. Подросток смог дотянутся до него, отодвинуть штору, а затем и привстать, опираясь на подоконник. Кое-как на ощупь он смог найти ручку от окна и тут же открыл его.       Холодный воздух, ледяные капли и устрашающие крики с улицы тут же ворвались в комнату. Баку наконец смог сделать глубокий вздох, но за ним тут же последовал очередной кашель, только в этот раз намного сильнее, чем был до этого. Подросток упал на колени, опираясь локтями о подоконник, на котором появились алые капли.       Баку продолжал кашлять кровью, пока большие капли падали на него, подоконник и даже пол возле окна. До него доносились крики существ с улицы, а также слабый запах гари. Всë это смешивалось и давило на сознание Баку настолько сильно, что он даже не понимал, как долго так сидит перед окном, а с кем он был?..       И всë же даже самым большим страданиям приходит конец или, как любит говорить Баку «перерыв перед новыми страданиями». Кашель уже перестал быть настолько сильным, лëгкие наполнились нужным количеством воздуха, а потому подросток больше не задыхался. Дрожащей рукой он убрал мокрые волосы с лица, а другой прикрыл окно, чтобы комнату не затопило, и только сейчас Баку заметил горящее здание на против.       «Точно, там ведь кто-то кричал, что в соседнем здании пожар… Так вот от куда был запах гари…»       Баку смотрел на горящее здание. Именно в него ударила первая молния, видимо она и вызвала этот страшный пожар, который даже дождь не мог оставить.       «Умереть в пожаре во время такой грозы? Вот ведь ирония… Смерть… Сегодня ты как-никогда близко… прямо через дорогу…»       Баку испугано вздрогнул от того, что что-то врезалось в окно. Он не успел рассмотреть, что это, но на той стороне окна осталась чья-то кровь. Быстрые капли дождя стали смывать еë, смешиваясь и образуя кровавые дорожки. Не успел Баку выдохнуть, как в окно снова что-то ударилось, только в этот раз помимо крови на стекле остались чëрные подпаленные перья. Подросток в ужасе закрыл окно и тут же в него вновь ударилось это «что-то», что заставило Баку отпрянуть от окна.       «Чëрный ворон!»       Несчастная птица билась в окно, оставляя на стекле кровавые кляксы с перьями. С каждым ударом сердце Баку сжималось всë сильнее, а из глаз начали литься слëзы. Ему хотелось открыть окно, поймать ворона и успокоить его, чтобы он прекратил убивать самого себя.       «Прошу тебя хватит!» — но ворон всë продолжал. Чëрные перья летели в разные стороны, а хруст костей был слышен даже через стекло. В конце концов ворон издал последний протяжный крик и его пронзила яркая жëлтая молния, что спалила его до тла. Лишь белый пепел ударился об окно.       Всë стихло… Смерть сегодня была как никогда близко… Баку не слышал ни голосов из коридора, ни криков с улицы, ни бушующего ветра, ни капель, ни грома… абсолютная тишина окутала его. Он и не заметил как закрыл уши руками и зажмурился настолько сильно, что даже заболели глаза. Он медленно открыл их и увидел остатки мëртвого ворона на той стороне окна. Постепенно сердце стало восстанавливать ритм, но вдруг Баку увидел как к его окну летит целая стая белых воронов. Один за другим они ударялись об его окно, оставляли на нм кровавый след с белыми перьями и падали замертво вниз до тех пор, пока всë окно не окрасилось в тëмный алый цвет…       Смерть ещë никогда не была так близко…       Небытие… За смертью только Небытие и бескрайняя Бездна…        — Внимание пассажирам! Поезд номером 666, сообщением Диор — Сентер, отправляется с пятого пути в два часа тридцать пять минут. Желаем счастливого пути!       Часы на станции вокзала пробили час ночи, их оглушающий звон заставил всех спящих тут же проснуться. В числе этих «спящих» также был и мальчик-подросток с белыми, как чистый снег волосами, что были ему до плеч. Он находился в небольшой гостиничной комнате, что располагается на верхних этажах здания вокзала. Баку лежал в тëплой кровати под одеялом. Со спины его одной рукой обнимала Лилит, а другой она держала телефон, где смотрела свой сериал.       — Как ты это смотришь?       — Цыц!.. Поговори мне тут ещë! — недовольно прошипела девушка. — Отошла буквально на пять минут, а ты успел потоп устроить. Как тебе вообще пришло в голову открыть окно в такой ливень? Я пришла, а ты у окна без сознания лежишь, холодный как лëд! А на вокзале из-за грозы и отопление отключилось, а ты тут ещë и морозильник устроил. Кое-как прибралась тут, да дала тебе лекарство… Но я как по твоему должна комнату отапливать? Благо работники раздавал небольшие энерго-обогреватели. Молись, чтоб моей магической энергии хватило до прихода родителей и мелких, а то оба в мороженое превратимся…!       — А как же вóроны…? — шëпотом спросил Баку, высвобождаясь из хватки сестры и одеяла, но окно было чистым, только капли дождя скатывались по нему.       — Какие вóроны? — недовольно буркнула Лилит и вернула Баку в прежнее положение, накрыв их обоих одеялом. — Сиди и не рыпайся, братишка. Родители будут через час, наша задача продержаться и не сдохнуть от холода.       — Да, понял я… понял…