записи, найденные в пыли мыслей

Это место — единственное, что меня спасёт, то, где можно высказать своё мнение на этот мир, который ещё на ранних стадиях прогнил от наших чувств и мыслей. Мы считаем это нормальным, но на самом деле оно нас всех пожирает изнутри ещё с самого начала — то, что нам передали наши творцы, которые проходят стадию разложения и сейчас, будучи живыми. 14 марта Я только начинаю это писать. Надеюсь, я, как обычно, не заброшу это после первого использования, как тогда, и не забью. Этот день прошёл как обычно, ничего страшного, не то как частые ссоры и мои нервные срывы. Моё кровообращение меня больше не тревожит, или я просто не замечаю. Жаль, конечно, что я перестала к психологу ходить, но всё бывает. Не так ли? 17 марта Новый день — новая заметка! Надеюсь, я не перестану забывать ещё пополнять. Мне уже негде выкладывать свои мысли. Я постоянно говорю, что мне нужна помощь психолога, но мама постоянно забывает. Мне реально тяжело. Почему всем так наплевать? Это раздражает, и хочется плакать. Почему за все года моих мучений меня совершенно никто не слышит? Мы ведь все как бинарный код, исключений нет, по типу цифры 2. Но все эти мрази, которых я постоянно вижу, они пытаются сделать совершенно нереальное за счёт других. Из-за них и появляются эти 0 — без ничего, потерявшие всё, что было. И ещё у меня началась температура, как в декабре была 39,5. Классно. На сегодня хватит. Надеюсь... Каждый раз было даже интересно, но всё время из-за всех перемен становится тяжело, некомфортно и страшно. Я чувствую что-то внутри, оно пожирает меня насквозь. Страшно, хочется снова плакать и рыдать. Неужели никому нет дела до существования других? Лишь бы сломать, лишь бы испортить. 29 марта Снова забыла про этот дневник на несколько дней. Столько всего произошло за этот промежуток времени! Оказалось, у меня пневмония. Мне постоянно кололи всякую херню, точнее антибиотики, и из-за моего роста в двойной дозе — было не ахрененно. Ну что поделаешь. В принципе мне становится лучше, и морально тоже! Иллюзия вечно пугает, больше не могу это выдерживать. Устала, но всем наплевать. Ненавижу их, это так раздражает их в принципе существование. Они всегда везде и рядом. Дышат вечно в спину. Но это ведь иллюзия, правда? 18 апреля Снова этот час. Ложусь, но тело уже не здесь. Мысли сами собираются в картины. Закрываю глаза — вижу доску. Шахматную. Со стороны противника — все, кто есть. С моей — только я и темнота. Хочется крикнуть: «Да что ж вы молчите?» Но я молчу. Потому что если закричать — услышат за дверью. А за дверью — не спасатели. Моральное состояние только ухудшается от нагнетающей атмосферы, но я молчу. Не хочу снова испытывать это чувство, что меня пожирает и угнетает в небытие. Это всё время — попытка кому-то угодить — только убивает. Но ты сам и есть всему причина. 7 мая Фёдор спит в своём углу. Ему можно. У него есть клетка. У меня — комната без замка. В любой момент дверь откроется. В любой момент начнётся заново. Я прижимаю телефон к груди. Пока я пишу — я есть. Без этого — просто тело, которое жрёт, спит и ждёт, когда снова ударят. Скоро ещё сессия. Она так сильно давит прямо на глаза, и такое чувство, что скоро пойдут трещины, словно кукла из фарфора, но настолько доступная, чтобы разбить. Я могу и сломаться, но всё равно починят, а трещины останутся. 11 мая Пробовала всё. Дышать по квадрату. Холодную воду на запястья. Сжимать кулаки. Помогает на минуту. Потом опять падаю в ту же чёрную жижу. Но сегодня в середине этого падения вдруг вспомнила, как ехала в такси под одну песню. И на секунду вынырнула. Улыбнулась своим мыслям. Это называется «хорошо»? Когда внутри пожар, а ты нашёл уголёк, чтобы не замёрзнуть? 16 мая На уроке накрыло. Не знаю с чего. Этот запах доски, свет ламп, чужой голос. Вышла в коридор. Стояла, сжимая пальцы. Просто чтобы почувствовать, что ещё могу на что-то давить. Вернулась. Никто не спросил, где я была. За 5 минут я прожила от ненависти до желания разбить окно. Не разбила. Села. Решила задачу. Как — не помню. 18 мая Вчера привезли новый стул. Сижу, выпрямив спину. В доме странная тишина. Мать молчит, бабушка молчит. Знаю, что скоро рванёт. Но сейчас — тихо. Слышу, как бьётся сердце. В груди, а не в ушах. И это почти забытое чувство — меня не атакуют. Я просто сижу на новом стуле. И это уже что-то. (Этот отрывок был найден уже на порванном листке. Черновик? Скорее всего, чистовик, но вырванный с мясом, который должен быть у человека, а не на бумаге, в котором столько боли, но плохо описанном.) Ты ложишься. Комната привычно серая, шторы дёрганы, телефон рядом — разряжен или просто молчит. Тишина давит на уши. И вдруг — без стука, без причины, без предупреждения — внутри что-то обрывается. Не звук. Кожа. Будто разрывается изнутри. И из этой трещины лезут слёзы, злость, дикое желание разбить что-то об стену, закричать так, чтобы лопнули стёкла. Но ты не кричишь. Ты зажимаешь рот подушкой, скулишь в неё, давишь этот крик обратно в горло. Потому что за дверью — те, кто должен был бы прийти. Те, кто должен был бы услышать. Но они не приходят. Они даже не знают, что ты здесь, что ты сейчас рассыпаешься на куски, которые даже не склеишь. И в этой тишине, в этой пыточной попытке не издать ни звука, ты вдруг понимаешь: их нет. Никого нет. Те, кого ты звала, кого боялась побеспокоить, кого любила — они просто фигуры. Бездушные. Нарисованные на стене. У них нет рук, чтобы обнять, нет голоса, чтобы сказать «остановись». Ты одна в этой комнате. Твоя боль — твой единственный свидетель. Ты сжимаешь кулаки, кусаешь губу, сглатываешь этот ком, который душит. А они — просто марионетки на нитях чужой безразличной силы. Ты даже не знаешь, кто дёргает за эти нити. Может, никто. Может, сам воздух. Но ты продолжаешь лежать. Молчать. Ждать. Пока внутри снова не разорвётся. И снова. И снова. Но этот «ты» — это я сама. И холодные мрачные кисти рук уже связали то, что нужно. И пара мгновений — и всё затихает. А позже открываешь глаза и понимаешь, что ты снова тут. Тебя разбудили, чтобы ты не опоздала в школу. И осознание, что ты снова в этом аду своих же всепоглощающих мыслей, из-за которых тебе всё кажется иначе.