Лагерь Единства.

«Не всё ли равно, о чём спрашивать, если ответа всё равно не получишь, правда?» @Льюис Кэрролл — «Алиса в Стране чудес». Пространство, в котором оказался Гарри, казалось бесконечным изумрудным океаном. Босые ноги ступали по бескрайнему полю. Пальцами рук он дотронулся до поросшей густой травы, просто желая ощутить её мягкость. Она ритмично колыхалась под порывами ночного ветра, издавая звук, похожий на шёпот тысяч невидимых голосов. Здесь ему не нужно было о чём-то думать: голова приятно пустела, и он просто забывал о том, кем являлся с самого рождения. Непонятное чувство ностальгии повисло в воздухе, а времени вокруг словно не существовало вовсе. Над этим миром раскинулся купол глубокого иссиня-чёрного неба, усыпанного мириадами холодных и ярких звёзд, которые казались настолько близкими, что до них можно было дотронуться рукой. И он как ни странно не мог отвести от этой картины глаз. Юноше показалось, что он был один всё это время, но, обернувшись, его взгляд упал на фигуру, стоявшую посреди этого спокойствия неестественно ровно. Сотканный из чистого, ослепительно-белого света невероятный лик. У него не было лица, одежды или плоти — лишь человеческий силуэт, пульсирующий первородной энергией. Это сияние было настолько мощным, что выжигало тьму вокруг, освещая траву на многие метры вперёд, превращая зелень в призрачное серебро. Гарри это совсем не пугало. Он лишь чувствовал странное желание подойти ближе, перемешанное с детским любопытством и какой-то самому ему неясной тоской, что щемила где-то в районе груди. Существо стояло неподвижно, став живым маяком в этой бесконечной ночи, и от него исходила волна тепла, смешанного с абсолютным, пугающим спокойствием. Гарри на секунду показалось, что оно изучало его в ответ, и почему-то ему захотелось надеяться, что непонятное создание разделяло его необъяснимую печаль. Они молча смотрели друг на друга, и даже само пространство, казалось, зависло вокруг них. Юноша решился сделать первый шаг к молчаливому силуэту, как его стало затягивать назад, а небо налилось красным зловещим светом, освещая место, которое больше не было спокойным, потеряв свою меланхоличную умиротворённость. Гарри ощутил на себе прикосновения ненормально длинной руки, что оставляла царапины за собой прямо по его коже. А потом ещё одна, ещё, и ещё… Множество касаний ледяных рук хватали его прямо за плоть, причиняя жгучую боль и стягивая точно вниз. Он хотел закричать, позвать на помощь, но одна из скользких ладоней закрыла ему рот. Парня чуть не стошнило: когти впились прямо в щёку, а в нос ударил запах сгнившего трупа. Земля под ним казалась ледяной, несмотря на жаркое багровое марево вокруг. Мягкая трава сменилась острыми камнями, что резали ступни больнее любого лезвия. Каждый вдох давался с трудом. Он беспомощно хватался руками за землю, вгоняя грязь прямо под ногти, но множество длинных тонких пальцев тянулись к нему со всех сторон, пытаясь ухватиться, утянуть вглубь, придушить. Одинокий силуэт, оставшийся стоять в стороне, не совершил ни одного действия. Он просто наблюдал за тем, как мальчишку тянет вниз. Яркий свет с него не сходил, но Гарри уже терял связь с происходящим, ощущая, как перед глазами всё начинало расплываться. Мир медленно переставал существовать и погрузился в кромешную тьму. Он чувствовал, как падает вниз, и ему казалось, что он летит вечность. Пока не раздался оглушительный звук. Хлоп! — словно кто-то закрыл крышку гроба… 31 июля 1997 г. Поттер распахнул глаза. Сердце билось где-то в горле, пульс отдавал прямо в голову, а футболка неприятно прилипла к телу. Он смахнул пот со лба, оглядываясь, чтобы успокоить себя. В мыслях же проносилось: «Это был сон. Всего лишь сон. Ты в безопасности». Дом, в котором Гарри ночевал, никогда не был тихим. В нём царила настоящая и тёплая атмосфера: слышались приглушённые стенами разговоры, скрип половиц в коридорах, аромат чего-то вкусного и пряного доносился с кухни. Мандраж постепенно сошёл с тела от осознания, что он здесь. Там, где ему хорошо. Там, где он не чувствовал себя чужим, где никто не повышал на него голос и не относился как к недостойному лакею. Почему-то когда-то чужие люди стали для него самыми родными и близкими — это знание грело душу по-настоящему. Гарри только успокоился и подумал, что можно ещё немного поспать, поэтому лёг обратно, желая перевернуться на бок, но неожиданно раздался шум. Протерев сонные глаза, Поттер машинальным движением схватил свои очки с тумбочки. Пальцы дрожали, когда он криво натянул их на лицо, напряжённо оглядываясь в судорожной попытке понять, откуда доносится звук, под бешеный стук собственного сердца. Он был чувствителен к громким звукам — всё же годы проживания под одной крышей с такими людьми, как Дурсли, не прошли без следа. Взгляд скользнул по комнате. Она не отличалась дорогим дизайном, скорее наоборот, но каждую деталь юноша знал наизусть — ведь ночевал здесь ни один раз. Небольшая, тесная, но уютная комнатушка под самой крышей, с низкими скошенными потолками. Стены выкрашены в выцветший оранжево-красный оттенок, обои местами облезлые или заклеены постерами, которые он сам клеил с Роном когда-то. Шум повторился. Хлоп! … Хлоп? Поттера передёрнуло, и, замерев, он прислушался. Да нет же… стук. Нахмурившись, он схватил свою палочку и быстрым, размашистым шагом пошёл прямо на звук. В маленькое, с потрескавшейся рамой окно именно ломилась сова. Напряжение не уходило с плеч избранного, потому что птица так бешено билась клювом об стекло, что появилось ощущение: ещё немного — и она точно разобьёт его. Гарри дёрнул ручку на себя, распахнув окно. Пасмурная свежесть улицы обдала его, посылая по телу мурашки. Погода последнее время была неустойчива и менялась слишком часто, чтобы этому удивляться. Сова, затихнув, скинула ровно четыре письма на подоконник, а после сразу же улетела, выполнив свою задачу. Юноша взял в руки один из конвертов, на котором было напечатано угловатым шрифтом внизу, в уголке: «Для Гарри Джеймса Поттера». Он провёл пальцем по плотному пергаменту желтовато-кремового оттенка, слегка шероховатому на ощупь. В глаза бросилась яркая печать Хогвартса. В голове уже хаотично скакали мысли, мешаясь с кучей вопросов. Самым ярким из них, конечно же, был: что может случиться там летом? С явным нетерпением он развернул конверт, достал оттуда письмо и стал читать содержимое вслух: «Уважаемый Гарри Джеймс Поттер, По согласованию с преподавательским составом и Попечительским советом имею честь пригласить Вас принять участие в специальной программе "Лагерь Единства" для студентов с 5 по 7 курс. Цель мероприятия: преодоление межфакультетских барьеров через совместную деятельность. То есть укрепить единство между факультетами. Посещение обязательно. Сбор в шесть часов вечера на остановке, адрес которой указан ниже. С уважением, Альбус Дамблдор.» Гарри снова нахмурился, читая спросонья этот выброс, который назывался «приглашением». В его голове не успела сформироваться ни одна мысль насчёт прочитанного, потому что после того, как он потряс конверт, очевидно задаваясь вопросом, есть ли там что-то ещё, оттуда неожиданно выпала шоколадная лягушка. На ней была прикреплена пустая бумажка. Поттер с любопытством снял её, и как только он коснулся записки, буква за буквой стала проявляться: — «Мой скромный подарок тебе на семнадцатилетие…» Гарри слабо улыбнулся. Он даже не услышал шаги поднимающихся к нему друзей, продолжая наблюдать за появляющимися словами. Неожиданный порыв ветра ударил по двум дверцам, сразу распахнув окно целиком. Дождь хлынул со всей силы, будто копился целую неделю, капли летели на него, но избранный даже не дрогнул. Оглушительный раскат грома прошёлся по небу прямо в тот миг, как он дочитал чужое послание: — «…С днём рождения, Гарри Поттер.» Ветер ударил по дверцам с новой силой, конверты разлетелись по полу. Гарри, бросив подарок, сразу же засуетился, пытаясь захлопнуть окно. Надавив чуть сильнее, оно поддалось с хлопком, закрываясь обратно. Позади него раздался смешок, полный веселья и удивления. — Вот это да, именинник! В твою честь даже небо содрогается. Ну-ка иди сюда, соня! С днём рождения! Поттер едва успел обернуться, как лучший друг уже налетел на него с братскими объятиями, грозясь задушить своим напором. Он облегчённо рассмеялся, обнимая Рона в ответ. — Мама там уже завтрак приготовила. И пирог. Вот проспишь всё — не ной, что тебе не осталось. Кто вообще так долго дрыхнет, когда в доме так пахнет пряничным раем? — отстранившись, бурчал Уизли как всегда по-домашнему. А Гарри чувствовал, как его улыбка становилась всё шире от того, как забавно причитал его друг. На пороге возникла Гермиона, которая в секунду оказалась возле него, одарив дружескими объятиями. — С днём рождения, Гарри! Он уже совсем забыл о странном письме, обнимая Грейнджер в ответ и чётко ощущая, как ему передаётся чужое тепло. Этот день был особенным только потому, что эти двое были рядом. Идиллию нарушил недоуменный голос Рона, который поднял с пола конверт со своим именем и читал это письмо уже минуты две. — Вы это видели вообще? Лагерь? Это что, шутка какая-то? Зачем нам… единство между… да что тут написано?! Поттер отстранился от подруги, наблюдая за тем, как она с таким же изумлением, как у Уизли, взяла свой конверт и принялась изучать его содержимое. Её глаза судорожно и сосредоточенно бегали по строчкам, словно пытаясь разгадать что-то в этом тексте. — …Это очень странно. Кому нужно отсылать детей в лагерь прямо на последний месяц лета? Поттер же, пребывая в своих раздумьях, крутил в руке палочку. С одной стороны, ничего подозрительного в этом быть не должно. Их директору всегда приходили безумные, но гениальные идеи в голову. Но с другой… почему он ничего им не рассказал? Гарри отчётливо помнил, как разговаривал с Дамблдором перед отъездом из Хогвартса, и директор даже не упоминал, что подготовил какой-нибудь сюрприз на лето. Особенно такого масштаба. Лагерь единства… это приглашение действительно ощущалось как снег, свалившийся на голову посреди мая. Но можно ли назвать это приглашением, когда отказываться никто не собирался? — Дамблдор ничего не говорил об этом. Я помню, мы разговаривали накануне, и он вообще не упоминал какой-либо лагерь, даже намёка не было. Между ними повисла напряжённая пауза. Золотое трио переглянулось между собой, подозревая, что им предстояло разгадать новую тайну или впутаться в очередное сомнительное приключение. И то и другое было неизбежно. Тишину прервал крик миссис Уизли с кухни о том, что еда уже остывает и им стоило бы поторопиться. Рон, взяв приглашение Джинни с пола, махнул в сторону двери. — Ладно, пошлите. Разберёмся ещё. А то близнецы точно насыпят нам своих новых приколов в еду. Будем ходить радугой пердеть. Гарри со смешком направился за друзьями, чтобы спуститься вниз и отведать наконец-то праздничный завтрак. А ещё вероятнее всего — обсудить неожиданные новости. Завтрак. На кухне царила приятная, домашняя, праздничная атмосфера. Все члены семьи Уизли поздравляли его, обнимали, желали всего наилучшего. Фред и Джордж тянули его за уши, соблюдая старую добрую традицию. Молли воткнула в пирог праздничные свечи, дав их задуть Гарри и загадать желание, будто ему снова было пять. Джинни уже накладывала ему еду в тарелку. Поттеру даже на секунду показалось, что это всё было очередным сном, но когда все снова громко рассмеялись за столом, он засмеялся сам, осознавая, что нет. Не сон. Тучи за окном развеялись, и постепенно стали пробиваться лучи солнца. Строгий голос Молли, которая уже вовсю собирала сумку первой медицинской помощи на всякий случай, прервал разговоры за столом. Она изначально была насторожена и не хотела отпускать своих детей, когда речь зашла о лагере, но известие о том, что посещение обязательно, не оставило возражений, а право и подтверждённые документы от Альбуса Дамблдора в письме для родителей не оставили сомнений. — Только чтобы вы держались вместе и не лезли в опасные авантюры! Поняли меня!? И пишите мне хотя бы раз в два дня! Гарри и Гермиона, вас это тоже касается. Рон, смотри за Джинни, ты за старшего! Конечно же, про «не лезьте в опасные авантюры» все пропустили мимо ушей. Джинни, сидя за столом, закатила глаза, явно не в восторге от того, что за ней будут смотреть как за маленькой. На злорадную улыбку Рона девушка беззастенчиво показала ему средний палец, а он в ответ лишь фыркнул, возвращаясь к своему куску пирога. Гарри и Гермиона, наблюдая за этой сценой, переглянулись, не скрывая собственных улыбок. И в этот момент Артур, отвлекаясь от своей газеты, тихо шепнул им: — Если там будут маггловские штуки — привезите мне парочку. Только, э-э… чтобы мама не видела. — Я всё слышу! После убедительного возгласа своей супруги он сразу же с преувеличенным интересом уткнулся в газету обратно. Все остальные за столом снова рассмеялись. Джинни стала предлагать ребятам, что можно взять с собой в поездку. Джордж и Фред подкинули пару шуток на тему того, что они не могут поехать с ними, так как выпустились из Хогвартса, мол: «Пронесёте нас в чемоданах». Рон и Гермиона уже оживлённо спорили о том, что их ждёт в этом лагере. А Гарри не участвовал в этом балагане. Его снова унесло в свои мысли касаемо лагеря Единства. Что в их понимании «Единство»? Можно ли стать единым со своим врагом после многих лет личной войны? Интересно, что думал на этот счёт Малфой? В курсе ли уже об этом «приглашении» его ненавистный слизеринец? Эту мысль Поттер отложил, наблюдая за тем, как солнце за окном вышло окончательно, освещая всё вокруг. Позднее. Вечер выдался густым и туманным. Позднее июльское солнце давно скрылось, оставив после себя лишь сизую мглу, в которой тонули очертания деревьев. Воздух пах мокрым асфальтом и сухими листьями, слышался рой голосов из студенческих оживлённых разговоров. Мистер Уизли вручил Гарри его чемодан и остался стоять у машины, как и все остальные родители, что хотели убедиться: их дети спокойно сядут на автобус. Поттер замешкался со своими шнурками на кедах, и этого вполне хватило, чтобы потерять друзей в толпе. Тяжело вздохнув, он просто двинулся дальше, цепляясь глазами за людей, чтобы выследить среди учеников Хогвартса Рона и Гермиону. Мелькало много разных персон. Больше всего запоминались уставшие или суетливые лица профессоров, которых отправили сюда скорее всего как взрослых, отправляющих в путь учеников. Стеклянный павильон, который в сумерках казался почти прозрачным, сразу бросился в глаза. Внутри него висела магическая табличка, на которой золотыми буквами, сменяющими друг друга, высвечивалось: «Спецрейс: Лагерь Единства. Время прибытия — сейчас». Свет уличных фонарей пробивался сквозь туман мутными жёлтыми пятнами, а избранный лишь шёл дальше, обходя чужие фигуры. Ему совсем не хотелось ехать раздельно от своих друзей. В итоге гриффиндорец сдался спустя пять минут, остановившись недалеко от какой-то компании, что отбилась от всех. Он даже не заметил их, потому что выглядывал только два лица, пока позади него не раздался тошнотворно знакомый голос, чуть перекрывающий остальные. — Потерялся, Поттер? Внутри что-то щёлкнуло, как только он его услышал. Гарри обернулся медленно, почти нехотя. А силуэт, разодетый в тёмные и явно дорогие одеяния, уже вальяжно шагал в его сторону под шёпотки и переглядывания вероятно своих приятелей. Поттер, как только слизеринец остановился перед ним, выплюнул в ответ, даже не думая: — Отвали, Малфой. За лето аристократические черты лица Драко стали будто ещё острее. От этого взгляд холодно-серых глаз становился будто намного невыносимее, чем раньше, а платиновые волосы как всегда были идеально уложены, отчего к горлу подкатило знакомое раздражение, смешанное с желанием сказать что-нибудь колкое. Малфой лишь в ответ наклонил голову набок, изучая его как какого-то дикого зверя, и скривил губу в привычном насмешливом оскале. — Как невежливо. Может, я хотел поздравить тебя с днём рождения? Ты, кажется, совсем разучился общаться. Это свиная нора на тебя так повлияла? Или ты просто правда нормально разговаривать не умеешь? Этот нарочито снисходительный тон и оскорбление его второго дома заставили Гарри автоматически стиснуть челюсть. Он видел превосходство, которым упивался Драко, и от него уже чесались кулаки. Привычное напряжение, тем более ненависть, никуда не делись — по ощущениям за два месяца разлуки стали лишь сильнее. — Можешь засунуть себе свои поздравления в одно место. Кто бы говорил. Сам нос корчишь рядом со всеми, будто дерьмо унюхал, и ещё вякаешь больше своего веса. Малфой лишь приподнял бровь, наблюдая за тем, как чужие руки уже сжимались в кулаки. Он ядовито заухмылялся во весь рот, продолжая настегать под смешки своих прихвостней, которых избранный даже разглядывать не стал. — Корчу потому, что это от тебя несёт. Ты вообще мылся или у них это не принято? А-а, ты решил поддержать свод правил в нищей норе. Великая дружба, я всё понимаю. Терпение у Гарри было не резиновое. Чувствуя, как в пальцах покалывало от адреналина, а в висках пульсировало от ярости, он уже шагнул так, что их тела почти столкнулись, и уже собрался вцепиться руками в чужой воротник… как словил на себе тяжёлый, предупреждающий взгляд профессора и остановился, скрипя зубами. — Ну-ну, Поттер. Ты же не хочешь себе проблем в первый же день? Постарайся хотя бы сделать вид, что у тебя есть мозги. Они стояли лицом к лицу практически вплотную. Поттер чувствовал необходимость приложить эту блондинистую башку об асфальт, но пока сдержался и лишь процедил в ответ: — Веселишься, Малфой? Веселись. Но не переживай. Я ещё успею разбить тебе нос. Зубы только так собирать будешь. Родная мамаша не узнает. Драко лишь прищурился в ответ, рассматривая с издевательским удовлетворением чужое лицо, которое уже искажалось от плохо сдерживаемого гнева. А Гарри, даже не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь стремительным шагом куда-нибудь подальше от этого высокомерного ублюдка. И вот из глубокой темноты и тумана вынырнули два ослепительно-белых огня. Это не был обычный маггловский транспорт: его корпус, выкрашенный в глубокий тёмно-изумрудный цвет, казался живым, а окна светились изнутри мягким, уютным светом, обещающим тепло. Тревожная мысль о том, что он так и не нашёл своих, кольнула его, но, к счастью, в толпе он случайно наткнулся на Джинни. — О, Гарри! Мы тебя потеряли. Пошли. Уизли, не стесняясь, взяла его за руку, уводя за собой, чтобы не потерять снова. А Поттер лишь двинулся вслед за младшей, благодаря всех богов, что нашёл её. Поскольку вышли они к друзьям за руки, Рон недоумевающе приподнял брови, а Гермиона многозначительно улыбнулась, поглядывая то на своего друга, то на Джинни. Не успел избранный ничего сказать, как девушка отпустила его руку, а взоры всех присутствующих упали на приближающиеся автобусы. Один из них мягко притормозил у павильона, двери со свистом распахнулись, и на тротуар выплеснулся сноп яркого света. За ним в ряд остановилось ещё три таких же автобуса, сделав то же самое. Привычная обстановка, дом Уизли, первые два месяца лета остались за спиной. Впереди было новое таинственное приключение. Называлось оно «Лагерем Единства», куда им всем предстояло отправиться. Поттер, обернувшись напоследок, нырнул внутрь вслед за друзьями, даже не представляя, что его ждёт впереди. Первый шаг был сделан. Прямо в неизвестность.