Лагерь Единства.

Водитель автобуса обернулся, наблюдая без особого удивления за тем, как целая кучка подростков превращалась в зверинец. Картина маслом, и видел он её достаточно часто: каждый готов был чуть ли не драться за «лучшие места» — на заднем ряду или у окна, особенно с теми, кто учился на противоположном факультете. Всё же надеяться на аргумент «им уже по 15–17 лет!!!», не сделав список рассадки, было фатальной ошибкой. Гарри почувствовал, как уголок его губ дёрнулся, когда взгляд пересекся с мужчиной, который, судя по глазам, видел и не такое. Сквозь толкучку и сущий ад на земле, что творился вокруг, он услышал возглас Уизли: — Гарри, не спи! Рядом с тобой! Гриффиндорец повернул голову и прямо возле себя увидел два свободных места. Не думая, быстро подлетев, он сразу же занял у окна, а рядом с оханьем плюхнулась Гермиона, чуть ли не завалившись на него, едва удержав равновесие. В этом хаосе мелькнули рыжие волосы: Джинни уселась спереди них, оборачиваясь с улыбкой, а судя по звуку сзади, там где-то приземлился Рон. У троицы не закрывались рты весь вечер. Уже стемнело, свет выключили, а они говорили, говорили и говорили. Гарри даже мимоходом успел упомянуть, что Альбус лично поздравил его, отправив шоколадную лягушку в качестве подарка. Отсюда и понеслись дальнейшие обсуждения. Много слов, предположений, в особенности логических цепочек, которые так любила строить Гермиона. Она вертела своё приглашение, проверяя его на подлинность особым заклинанием Reveloturo, никак не успокаиваясь — пыталась найти хоть одну подсказку или подвох. — …Ревелотура точно проявила бы подделку! Значит, это правда? Но всё равно непонятно… в голове не укладывается, ведь… Грейнджер запнулась, глядя на друга, что молча рассматривал бумагу в её руках. В отличие от фальшивки, которая от этого заклинания покрылась бы трещинами или начала дымиться, по правилам оригинальный свиток оставался абсолютно целым, гладким и прохладным на ощупь. Именно так выглядел конверт в руках гриффиндорки — буквально кричащий о том, что он настоящий. Сквозь храп Финнигана, доносившийся сзади, послышался голос Рона. Сидя даже не с ними, он всё равно слушал разговор друзей и вникал, стараясь подкинуть почвы для размышлений. — Слушайте, Дамблдор лично поздравил Гарри, согласие родителей, заклинание… очевидно, что приглашение настоящее. Он реально запихнул нас в этот… лагерь. Вопрос только: для чего? Если отложить всю эту чушь собачью про дружбу и цветочки. Гарри задумался. Вопрос был хороший. В приглашении было чёрным по белому написано: «Межфакультетская программа». Но почему именно сейчас? Точно ли дело в этом? Или они просто накручивали себя зря? Гермиона, словно прочитав чужие мысли, предположила: — Не думаю, что дело только в… «Единстве». Может, у Дамблдора возникли проблемы с Министерством? Из-за буллинга в школе, к примеру. И они предложили альтернативу как… это? Парни молчаливо стали обдумывать размышления своей подруги. Уизли уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как рядом с ним зашевелился Симус и недовольно-сонным голосом шикнул на них: — Да когда ж вы замолчите? Дайте поспать наконец! Уже весь автобус дрыхнет, а вы никак не уймётесь! Спорить было глупо. И вправду: почти все студенты уже спали, единицы перешёптывались, но так умело тихо, что даже не было особо слышно — вот так ребята не умели вообще. Получать выговор от водителя или старших за шум не хотелось, поэтому они со вздохами создали тишину, решив обсудить остальное завтра. Глубокой ночью, наблюдая за тем, как мелькали улицы за окном, юноша пытался вытеснить последние непрошеные мысли из головы и стал медленно проваливаться в слабый дрёму под сопение мирно спящей подруги рядом. Утро 1 августа 1997 г. Гарри не знал, сколько они ехали, но по ощущениям онемевших конечностей — долго. Проснулся парень от того, что автобус качнуло и он остановился. Внутри всё сразу же оживилось: одни проснулись, другие стали разбирать свои сумки, поднялся гул голосов — одушевлённых и не очень. Рон, вставая с места, закинул портфель себе на плечо и, подавая сумку Гермионе, пробормотал: — Пошлите навстречу палаткам… и комарам. Выходя из автобуса, до слуха доносились крики сопровождающих, что пытались собрать всех в кучу. Вокруг была толпа ребят с пятого по седьмой курс, но все всё равно умудрились разбиться по группам, а именно — по факультетам. Слизеринцы отдельно стояли ото всех; некоторые морщили носы, некоторые перешёптывались. Это вызвало у Гарри циничную ухмылку, но она сразу же слетела с него, когда перед ним открылось нечто, явно не сравнимое ни с какими палатками. Даже рядом эти предположения не стояли с реальностью. Из густого, обволакивающего тумана, который стёр все горизонты, выплыл огромный, светлый дворец. Его фасады были сложены из почти белоснежного камня, выветренного до мягкого, приглушённого оттенка, и казались призрачно-прекрасными в сером полумраке дня. — Это… Лагерь Единства? — удивлённо вздохнула Джинни рядом, но Гарри даже не обернулся. Он продолжал рассматривать эти множество высоких, прямоугольных окон с тёмными проёмами. Центральный корпус венчала высокая, округлая башня с остроконечной конической крышей, устремлённой в низкое, свинцовое небо. Вокруг неё громоздились более мелкие, но не менее изящные шпили, башенки и дымоходы, покрытые тёмным шифером, который придавал всей конструкции строгий, почти готический вид. Туман, цепляясь за острые пики, заставлял верхние этажи дворца казаться растворяющимися в бездне облаков, создавая ощущение, что это здание не имеет конца и уходит прямо к звёздам. Как будто они очутились в настоящей сказке… Но удивительным было не только здание. Перед дворцом раскинулся обширный парадный двор, устланный мелким гравием. Он был окружён идеально подстриженными формальными садами. Низкие тёмно-зелёные изгороди обрамляли квадратные и треугольные газоны, усыпанные несколькими одинокими, идеально коническими туями. Здесь и там, среди зелени, возвышались белые мраморные статуи. — Ну, это явно не палатка с костром. Это что ещё за надзиратель там стоит? — кивнул Рон в сторону какого-то парня, который о чём-то беседовал с профессором. Незнакомец был целиком разодет в белое, только вот этот цвет ему совсем не шёл из-за угрюмого лица. Взгляд у него был настолько тяжёлым, что в голове сразу возникал вопрос: он вообще когда-нибудь пробовал улыбаться? Гермиона только хотела ткнуть Рона локтем в бок, но подошедший со спины человек успел осадить Уизли первым: — Этот надзиратель заставит тебя стричь газоны вручную до конца смены, если услышит, — спокойно пояснил юноша, возникший прямо перед ними будто из ниоткуда. Одет он был точно так же, как тот угрюмец, но на этом брюнете форма смотрелась куда органичнее. Вблизи можно было заметить отличительные детали: на белоснежной футболке, прямо на плече, красовалась эмблема. Серебряный грифон, вставший на дыбы. Его орлиные крылья были широко расправлены в защитном жесте, а лапы крепко сжимали кольцо. По кругу, аккуратным полукругом сверху, тянулась надпись, выведенная красивым готическим шрифтом: CASTRA UNITATIS. Начертание букв было выполнено из светоотражающей серебряной нити. Снизу четыре маленькие искры факультетских цветов — красная, синяя, жёлтая и зелёная — плавно вплетались в общее серебряное кольцо герба. Было несложно догадаться, что это вожатый. Не успел никто и рта открыть, как он словно заученным текстом отстранённо продолжил: — Адриан Бёрк. Один из вожатых, как вы могли догадаться. Сейчас у вас завтрак — остальное вам скажут на линейке. Ваша единственная задача на данный момент — следовать за мной. Думаю, вы в силах с этим справиться. Речь Адриана гипнотизировала настолько, что Гарри не заметил, как полукругом к ним подтянулись остальные из их группы, внимательно слушая. Сразу видно, что в этой роли парень провёл не один год. Не ожидая ответа, Бёрк плавно развернулся и, сведя руки за спиной, повёл за собой студентов, зная, что они пойдут. Поттер на секунду залип на надпись вожатого, что располагалась на спине: «Quattuor Domus — Una Mens». — «Четыре факультета — один разум», — негромко, но уверенно произнесла Гермиона, сощурившись на серебряные буквы. — С латыни. Это… потрясающе. — Скорее пафосно. Прямо как этот душнила в белой футболке, — фыркнул Рон, покосившись на уходящего Адриана с таким скептицизмом, что Гарри становилось очень весело, особенно от того, как закатила глаза Грейнджер на эту реплику. И тем не менее они следовали за своим проводником в это безумие, шагая по сказочному двору. Оглянувшись, Поттер видел целые толпы студентов: когтевранцы, пуффендуйцы… глаза по привычке выслеживали платиновую макушку, но так и не нашли — ведь слизеринцы заходили самыми последними. Линейка. Завтрак не запомнился ничем, кроме хорошей еды и косых взглядов, что кидали студенты друг на друга. Общая линейка проходила в главном холле лагеря, прямо у подножия величественной статуи Единства. Все вожатые выстроились по бокам — четверо перед приехавшими ребятами. Первой слово взяла громкая девчушка с заразительной улыбкой — Пиппа Тёрнер. Она была настолько активной, весёлой и общительной, что её сразу мысленно можно было записать в разряд тех людей, которые дружелюбно прилипали ко всем в первую же минуту знакомства. — Всем привет! Я — Пиппа Тёрнер! — звонко выкрикнула она. На задних рядах кто-то прыснул со смеху, явно похихикав над забавным именем, но Пиппа даже ухом не повела. — Да-да, Пиппа, можете не стесняться! Я безумно рада видеть вас в нашем «Лагере Единства»! Наша главная идея — доказать, что между факультетами нет никаких барьеров. Мы здесь, чтобы стать одной большой семьёй, забыть про старые обиды и показать, на что способны маги, когда они действуют сообща! Эстафету у жизнерадостной Пиппы переняла более спокойная, рассудительная и на вид слегка уставшая девушка по имени Мэйв Элвуд. Она сделала шаг вперёд, призывая холл к тишине, и указала на монумент за своей спиной. — Меня зовут Мэйв Элвуд. И прежде чем мы начнём, обратите внимание на эту статую, — ровно произнесла она. Все взгляды устремились вверх. Перед ними возвышался четырёхрукий ангел с широко расправленными крыльями, высеченный из матового, необычного материала. В каждой из своих рук ангел бережно держал по мраморному животному. В левой верхней — внимательного ворона; в правой верхней — гордого льва; в нижней правой — активного барсука; а в нижней левой — хитрую змею. — Это не просто украшение, — пояснила Мэйв. — Изваяние выполнено из редкого лунного камня и служит мощнейшим защитным артефактом. Статуя способна считывать негативные намерения. Пока она излучает мягкий белый свет — всё хорошо, лагерь в безопасности. Но если камень вспыхнет красным — это сигнал, что угроза совсем рядом. Этот артефакт охраняет лагерь с самого года его основания. Наш лагерь открыл свои двери в тысяча девятьсот семьдесят третьем году… В этот момент сердце Гарри пропустило удар. Семьдесят третий? Он быстро прикинул в уме даты. Получается, лагерь основали, когда его отец учился на третьем курсе! Неужели Джеймс Поттер тоже стоял здесь, в этом самом холле? Словно прочитав мысли Поттера-младшего, в дело вступил Клифф Хорнби — тот самый угрюмый парень, с которым они столкнулись ранее. Лицо его оставалось суровым, а взгляд — тяжёлым. — Разумеется, здесь стояли известные вам личности, — жёстко, в своём привычном угрюмом стиле отчеканил Клифф, обведя толпу взглядом. — И Джеймс Поттер, и Сириус Блэк топтали эти самые газоны, когда были подростками. И, судя по архивам, вели они себя отвратительно. Так что перейдём к правилам. Спуску я никому не дам. Наш лагерь — это не курорт. Мы застали Первую магическую войну, эти стены помнят тёмные времена, поэтому дисциплина здесь на первом месте. За любое нарушение — отработка. Атмосфера в холле мгновенно посерьёзнела. Но прежде чем тишина стала совсем гнетущей, слово взял Адриан Бёрк — тот самый брюнет, который так удачно осадил Рона. — Клифф прав, времена были страшными, — тихо, но отчётливо произнёс Адриан, и его взгляд на секунду посмурнел. — Из-за разгара войны и… трагических гибелей прямо на этой территории Министерство закрыло лагерь на несколько лет. В этих корпусах было опасно находиться. Но руководство и старшие вожатые буквально отвоевали право на наше возвращение. Они доказали, что «Лагерь Единства» должен жить дальше, вопреки всему. Гарри почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. «Трагических гибелей? Прямо здесь?» — эхом отозвалось в голове. Он резко повернулся и посмотрел на своих. Рон в недоумённом шоке округлил глаза, беззвучно приоткрыв рот, а Гермиона напряжённо нахмурилась, явно уже с подозрением начав сопоставлять в уме какие-то исторические факты. Внутри у Гарри зашевелилось нехорошее предчувствие: этот лагерь явно скрывал куда больше тайн, чем Министерство указывало в буклетах. Трое пришли мысленно, кажется, к одному выводу и переглянулись между собой, уже придя к неозвученному решению — ввязаться в дело под названием «Найти подробности». Тем временем Адриан вздохнул и продолжил уже более стойким голосом: — Подростки, которые смело сражались в те годы и пали здесь, не забыты. Мы обязаны отдать им честь. Директор лагеря лично, на общественные средства и вложив немало денег из собственного кармана, основал Кладбище героев. Там захоронены те, кто остался неопознанным, у кого не осталось родственников, а также те, чьи семьи сами пожелали символически похоронить не далеко от места гибели. Раз в неделю в рамках нашей волонтёрской программы каждый отряд будет ходить туда, чтобы помогать с уборкой и поддерживать порядок. Это наш долг памяти. Адриан тепло улыбнулся, стараясь разрядить обстановку, и обвёл ребят приглашающим жестом: — Ну а теперь, когда с официальной частью покончено, прошу всех пройти за мной на вводную экскурсию. Посмотрим территорию и то, где вам предстоит жить эту смену! Экскурсия. Сначала ребятам решили показать обширную местность лагеря. В глубине лагерной территории, посреди широкой лесной поляны, возвышался величественный исполин — Дуб Единства. От одного взгляда на него захватывало дух. Это было древнее, невероятно могучее дерево с настолько толстым стволом, что его не смогли бы обхватить и десять человек, взявшись за руки. Его раскидистая крона напоминала живой купол, уходящий высоко в небо, но самым поразительным было то, как дуб выглядел вблизи. От него буквально физически, волной исходила плотная, тёплая магическая энергия. Кора дерева местами переливалась серебром, а сквозь глубокие трещины в древесине едва заметно струился мягкий свет. Листья дуба жили своей жизнью: даже в абсолютный штиль они тихонько шелестели, соприкасаясь друг с другом, и этот звук напоминал созвучие множества шепчущих голосов. — Потрясающе, правда? — Пиппа, шедшая впереди отряда, обернулась и благоговейно посмотрела на дерево. — По официальной легенде, этот дуб посадили сами четыре основателя Хогвартса. Перед лицом древней общей беды они решили доказать, что их союз нерушим. Каждый из них принёс по особому, заговорённому семени, которые отвечали за главные качества факультетов: храбрость, мудрость, верность и амбиции. Они посадили их в одну лунку, сплетя корни вместе. Так и вырос этот великий дуб — символ того, что магия сильна лишь тогда, когда мы едины. Все заворожённо разглядывали переливающиеся ветви. Даже Рон на секунду притих, впечатлённый мощью древнего древа, Гермиона смотрела с научным интересом, а Гарри не мог отвести взгляда. Он на мгновенье почувствовал себя ребёнком перед этой прекрасной, старой даже за гранью историей. Парнишка потянул руку, словно желая коснуться этой вибрации, ощутить это чудо своими пальцами… — Ага, конечно, едины они были. Держи карман шире, — вдруг раздался ядовитый смешок из глубины толпы. Несколько слизеринцев, стоявших чуть поодаль, обменялись ехидными ухмылками. Один из них, небрежно опёршись на плечо приятеля, громко и с вызовом продолжил: — У нас на факультете рассказывают совсем другую вариацию этой сказочки. Салазар Слизерин просто послал остальных троих к чёрту. Он наотрез отказался сажать своё семя в одну яму с барсуками и львами, решив, что это ниже его достоинства. Так что этот дуб вырос без нас. И судя по тому, как Министерство пытается замазать эту историю, наш великий предок был абсолютно прав — грош цена вашему «единству». По поляне пронёсся возмущённый шёпот окружающих, а атмосфера вокруг древнего дуба мгновенно накалилась. Поттер лишь приподнял бровь — вообще не удивлённый этим выкидом. Он прошёлся взглядом по мальчишке, что это сказал, с явным желанием выглядеть круче, чем он есть. По лицу было видно, что тот переходил на пятый курс. Что с него взять? Поэтому с ленивой ухмылкой Гарри покачал головой, будто разочаровавшись окончательно. — Скорее эту сказку придумали для таких, как ты, малыш. Уж слишком любите вы свою значимость. Вокруг раздался хохот, многие оценили реплику Поттера. Вожатые напряжённо переглянулись между собой, а пятикурсник с красными щеками сжал ладони в кулаки, прожигая взглядом всеми любимого Гарри Поттера. Или не совсем всеми… В этот же миг рядом возник не менее обсуждаемый Драко Малфой. Он, сведя руки за спиной, обошёл младшего и с превосходством остановился напротив гриффиндорца. — Учишь младших манерам, Поттер? Как благородно. Только Поттер того поколения придерживался совсем другого мнения. Хочешь, расскажу, в какую легенду верил твой отец? Пятикурсник, который до этого сжался, резко распрямился с опьяневшей от восторга улыбкой — ведь за него впрягся сам Малфой. Остальные тоже с интересом вытягивали шеи с очевидным желанием поглазеть на замес между старшими. Гарри аж дёрнулся, когда этот поганец выплюнул эти слова ему прямо в лицо. Он и так знал, каким был его папа в молодости, понимал, к чему клонил этот слизеринский выблядок, но отступать, тем более перед ним, было выше его сил. — Давай-ка расскажи, Малфой. Я с радостью послушаю. Только чётко и мне в лицо. Поттер шагнул к нему навстречу с кривым, полным напряжения оскалом, что обычно предвещал только драку. Малфой лишь со снисходительной заинтересованностью наклонил голову вбок, будто принимая вызов, а рядом уже возник Рон, что встал с другом плечом к плечу. — Только первый день, а ты смуту сеешь, хорёк. Некрасиво. Лучше не нарывайся. «Хорёк». Гарри видел, как это прозвище заставило дёрнуться губу вечно идеального Драко от бешенства, и это принесло ему дикий прилив удовольствия. Не успел он растянуть этот маленький триумф, как в перепалку вступило лицо, которого он вообще не ожидал увидеть ни рядом с Малфоем, ни в этих обстоятельствах. — А что будет? — прозвучал один простой вопрос, даже без оскорбления. Но в этом тоне было столько насмешки и пренебрежения, что хотелось встрять в драку при первой же возможности. Гарри посмотрел в эти холодно-проницательные глаза и вопросительный кивок головы, что был больше похож на рывок… от этого чувствовалась угроза, такая угроза, что даже Уизли напрягся рядом. Неочевидная, а… спрятанная где-то в глубине. От того ещё хуже. Теодор Нотт собственной мать его персоной. Слизеринец, у которого папаша был двинутым фанатиком, и, судя по слухам и первобытным движениям Нотта, что не имели ничего общего с аристократической грацией, как у белобрысого, — яблоко от яблони недалеко падает. Да, сыночек — такой же кажется. Поттер ощутил неприятный укол. С каких пор этот водится с Драко? — Ничего хорошего. Перестаньте сейчас же, если не хотите проблем, — раздался холодный голос Грейнджер, что встала рядом с Поттером с другой стороны, даже не думая. А следом подтянулась Джинни — она даже ничего не сказала, но в глазах горел такой прямолинейный вызов, который не ломался даже под тяжёлым взглядом Нотта. Атмосфера становилась всё напряжённее, ситуация вела чёрт знает куда, и именно в самый разгар появилась ещё одна тёмная лошадка — как бы иронично это сейчас ни прозвучало. — Это я посоветую вам искать проблемы в другом месте, — словно из тени материализовался итальянец, рука которого легла на плечо Малфоя, в немом предупреждении. В отличие от резких движений Теодора или надменности Драко, в Блейзе Забини жило столько грации и плавности, которая подчеркивала его хищную натуру громче любого вызова или оскорбления. Особенно учитывая репутацию идеального аристократа до мозга костей, молчаливого наблюдателя — его слово было ценнее всех предыдущих. Поттер чётко осознал, как внутри него всё начинало закипать. Забини! Серьёзно? Забини, который при них в прошлом году не проронил ни слова, держась как непробиваемая статуя, сейчас влез в перепалку Драко? Они… дружат? С каких пор у Малфоя вообще есть друзья? Потому что Теодор Нотт и Блейз Забини, очевидно, не те люди, которых можно использовать как прихвостней. Гарри прищурился, наблюдая за тем, как ухмылка на бледном лице расцветала всё больше, и раздражение внутри гриффиндорца било и душило его по самое не хочу. Как это трио вообще сошлось? Как давно? Почему он узнал это только сейчас, да ещё и вот так? Ответов, конечно же, не было, и это было самым добивающим. Повисла тишина. Неуютная, не сглаживающая, а такая, какая бывала только перед настоящей бурей и чем-то непоправимым. Кто-то восторженно воскликнул: «Они сейчас подерутся!» Но возле них уже оказался Клифф, что готов был рвать и метать молнии. — Слышьте вы, «старшие» хреновы. Ну-ка разбежались по сторонам, пока я вас всех дружненько не записал туалеты да полы драить. Вы чё тут перед младшими устроили? Самим не стремно? По сторонам, живо я сказал! Гаркнул Хорнби так, что дрогнули даже те, кто был просто в толпе. Вожатые, разочарованно переглянувшись, уже оценив степень «разногласий» между ребятами, не стали даже вмешиваться — уверенные, что самый авторитетный из них разберётся самостоятельно. Теодор с презрением приподнял бровь, лениво, скорее показательно чем действительно сдвинувшись в сторону, а Блейз со спокойной брезгливостью, поправив манжету, отступил всего лишь на шаг. Но сам Гарри не сводил глаз именно с торжествующего Малфоя. Он стоял не в силах отойти от острого, непонятного желания вцепиться в него и спросить: «Давно ли у тебя такие защитнички, Малфой?» Какого дьявола эти двое, которые делали вид, что остальные люди — просто мебель, вступались за… него? В открытом конфликте. При всех. Это незнание и открытие сносило крышу. — Не надо. Он не заслужил твоего внимания, — протянула подбадривающе Джинни, положив руку на запястье парня с намерением увести его отсюда. Поттер едва ли переборол желание откинуть руку Уизли от себя и вцепиться в слизеринца с расспросами и возможной дракой. Он стиснул зубы, хотел уже рыкнуть, но перемена в лице Малфоя заставила его остановиться, потому что он впал в настоящий ступор. В чужих глазах, когда девушка схватила его за запястье, стал угасать триумф и начало очень быстро появляться что-то другое. Отвращение? Да. Насмешка? Явно. И что-то ещё. Такое, отчего между ними будто повис целый поток нового, неизведанного напряжения. — Эй, вы! Вам особое приглашение надо? Нарываетесь или как?! Сюда, живо! — вывел из транса громыхающий голос Клиффа. Гарри молча кивнул Джинни, даже не глянув на неё, и, освободив свою руку, просто пошёл за остальными с испорченным настроением. Рон и Гермиона уже налетели на него с вопросами, как он после всего этого; Поттер отмахивался. Рядом шли поникшая Пиппа и уставшая Мэйв — Поттер не смотрел на них. Бёрк читал нотации, и отдалённо он слышал его голос долетающими фразами: «…насмотрелись мы на ваши фокусы. Все идут заселяться. Ещё раз такое повторится, и мы…» — Поттер не слушал. Ноги несли сами, а перед глазами стояло лишь одно лицо, что от злости вытеснило из головы все мысли даже о том, что будет дальше.