Radiocult

Бар стоял на отшибе, ближе к лесу, чем к городу. Днём сюда заходили охотники и местные жители, а по вечерам собирались те, кто не хотел быть на виду. Потолок в помещении был низким, воздух — тяжёлым от табачного дыма и сырости, которую старый настенный вентилятор просто гонял по кругу, не способный выветрить до конца. Винсент сидел у стойки, подперев подбородок ладонью, и медленно пил виски. В голове гудело от усталости. Работа, бесконечные прямые эфиры, редакторы, чужие голоса в наушнике — все они постоянно требовали, указывали, как он должен выглядеть и что говорить. Этот конвейер казался бесконечным и выматывающим, как душная жара за стенами бара. Он хотел большего. Не просто известности, а реального влияния. Чтобы не его отправляли на точки, а он сам принимал решения. Чтобы его лицо не заменяли другим ведущим, как только цифры рейтинга поползут вниз. Стакан опустел. Винсент глухо стукнул дном по деревянной стойке, и бармен молча долил янтарную жидкость до прежнего уровня. Именно тогда Винсент заметил её. На стене, между выцветшей картонной рекламой пива и пыльными оленьими рогами, висела старая газета под заляпанным стеклом в потёртой раме. Бумага давно пожелтела, края листов местами раскрошились, но крупный шрифт заголовка всё ещё отчётливо читался. Винсент поднялся со стула, подошёл ближе и, придерживая стакан, стал всматриваться в текст в полумраке помещения. «В лесу за городом застрелен серийный убийца и радиозвезда Аластор. По словам очевидцев, он на протяжении лет прибегал к чёрной магии и ритуалам, чтобы добиться невероятной популярности. Преступник был смертельно ранен охотником, принявшим его за оленя…» Радиозвезда. Аластор… Это имя отозвалось в памяти глухим эхом. Винсент сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и усмехнулся. Где-то за спиной, под потолком бара, негромко работало радио — крутилась старая пластинка, сквозь музыку пробивались треск и шипение помех. Он перечитал статью ещё раз, медленнее, вглядываясь в чёрно-белую фотографию. Снимок был нечётким, со страницы на него смотрел молодой темнокожий мужчина с аккуратной стрижкой и прямой осанкой. Память неохотно, но верно возвращала Винсента в прошлое. Он вспомнил этот чарующий, глубокий голос, который слушал ещё подростком. В те годы он искренне восхищался этим ведущим. Но время шло, голос радиовещателя внезапно пропал из эфира, а у самого Винсента началась взрослая жизнь: колледж, лекции, а затем — постоянная работа метеорологом на местной телестудии. Было уже не до радио. Винсент перевёл взгляд на своё отражение в стекле рамки. Он подумал о собственных эфирах. О том, как легко руководство студии спишет его со счетов. Как быстро зрители забудут его имя, если он завтра не появится на экране. А вот об Аласторе помнили до сих пор, спустя годы после его гибели. В груди у Винсента шевельнулось неприятное чувство — смесь зависти и досады от того, что этот преступник оказался гораздо успешнее, пусть и закончил свою жизнь так нелепо, от случайной пули в чаще. И тогда в голове всплыла мысль — неприятная, липкая, почти стыдная. Если у этого чёрта получилось таким образом добиться славы… Если он нашёл короткий путь… Почему у него не может получиться так же? Винсент допил виски и ещё раз посмотрел на имя в статье. Он не чувствовал страха. Только раздражение и странное, опасное любопытство. Мысль была глупой, он это знал. Но она уже пустила корни. Винсент вернулся к стойке, забрал свои вещи, накинул пиджак и поправил шляпу. Оставив деньги на деревянной поверхности, он направился к выходу. На улице его встретил прохладный ночной воздух. Винсент глубоко вздохнул, чувствуя, как хмель немного отступает. Он прислонился спиной к сырой деревянной стене бара, залез в карман пиджака и достал сигару. Щёлкнуло колесико зажигалки, маленький язычок пламени осветил его лицо. Телеведущий поднёс огонь к кончику сигары, сделал несколько коротких, частых затяжек, пока табак не затлел ровным багровым цветом. Удерживая сигару между пальцами, Винсент мрачно посмотрел на стоящий впереди темный лес. Если Аластор был сатанистом, как и написано в газете, то где он мог совершать свои призывы? Явно не у себя дома, слишком очевидно… А вот лес находится совсем рядом — большой, мрачный, густой. Столько возможностей скрыться от чужих глаз, но даже это в итоге не спасло его. Винсент бросил сигару на землю, наступил на неё ботинком и, пьяно покачиваясь, направился прямиком в чащу. Он не совсем понимал, зачем идёт и что ищет, но всё внутри словно насильно тянуло его вперёд. «Аластор», — продолжал он мысленно повторять это имя, вспоминая, как будучи подростком, его отец раздражённо переключал радио и запрещал ему слушать эфиры этого чернокожего выскочки. «Аластор», — он всё ещё думал о нём, блуждая в тёмном лесу Нового Орлеана. Под ногами постоянно хрустели сухие ветки и шуршала трава. Из-за темноты Винсент то и дело спотыкался о выступающие из земли толстые корни деревьев и продирался сквозь ветки низких кустов, которые задевали его плащ. Сверху свисал серый мох, закрывая обзор, и ему приходилось грубо отмахиваться от него рукой. Из-за выпитого алкоголя он полностью потерял счёт времени и просто шёл вперёд, петляя между стволами, пока его туфли полностью не промокли. «Аластор» — это имя, которое он столько лет не вспоминал, вызывало восторг. Видимо, Винсент действительно перепил сегодня. Он шёл наугад и к своему собственному удивлению каким-то странным образом пришел к хижине — большой, старой и обросшей мхом. Она была заброшенной, но выглядела достаточно хорошо: стены из массивных потемневших брёвен прочно стояли на месте, а крыша, хоть и густо поросла зеленью и сухим плющом, не просела. Видимо, прошло еще недостаточно много времени с тех пор, как её хозяин покинул этот мир и больше не мог о ней заботиться. Винсент ухмыльнулся и направился к ней. Он до конца не верил, что нашел её так быстро, и совершенно не ощущал, что по-настоящему бродил по этому лесу несколько часов. Он поднялся на деревянное крыльцо, подошёл к двери с кованой металлической ручкой и замер. Как же ему повезло — это действительно оказался дом Аластора, а не заброшенная хижина лесника.