Похороны оксфордской методички

      Йоркширский майский туман напоминал разлитое по холмам остывшее молоко. Старый черный кэб тяжело переваливался на колдобинах узкой подъездной аллеи, пока колеса не хрустнули по мелкому гравию у парадного входа. Гермиона Грейнджер поправила воротник безупречно отглаженного тренча и взглянула в окно.       Блэк-Мэнор вырос из серости внезапно, словно монолитный надгробный камень. Огромный особняк из темного известняка, построенный в викторианскую эпоху с претензией на суровую мрачность, казался необитаемым. Его стрельчатые окна тускло поблескивали, отражая низкое небо, а глухие каменные стены словно впитывали в себя любые звуки. Когда двигатель такси заглох, Грейнджер поразила тишина. Здесь не было слышно ни птиц, ни шелеста старых тисов. Пространство, лишенное естественного эха, где каждый вдох кажется слишком громким.       Дверь машины открылась, и Гермиона ступила на влажный гравий. У массивного дубового портика ее уже ждали.       Нарцисса Малфой выглядела так, словно тяжелая болезнь или затяжной траур выпили из нее всю кровь. Тонкая, бледная, в строгом черном костюме, который подчеркивал ее пугающую худобу. Рядом с ней, вцепившись тонкими пальцами в пластиковый корпус карманного Game Boy, стоял шестилетний Драко.       Мальчик не поднял глаз на приехавшую гувернантку. Его большие пальцы судорожно, с механическим упорством вбивали кнопки, заставляя пиксельного персонажа на монохромном экране прыгать через препятствия. Он уходил от реальности так глубоко, как только позволяли защитные механизмы детской психики. Месяц назад остановилось сердце его отца.       — Мисс Грейнджер, — голос Нарциссы прозвучал сухо, без тени приветствия, скорее, как констатация факта. — Надеюсь дорога и скверная погода не слишком утомили вас, Блэк-Мэнор любит показывать характер.       — Добрый день, миссис Малфой, — Гермиона ответила мягким, но уверенным тоном. Профессиональная маска дипломированного психотерапевта привычно легла на лицо. — Все в полном порядке, спасибо. Здравствуй, Драко.       Мальчик даже не вздрогнул, а только бросил мимолетный взгляд на гостью. Экран Game Boy издал короткий электронный писк. Из-за угла дома, тяжело ступая, появился молодой мужчина в грубой рабочей куртке и испачканных землей вельветовых брюках. Невилл Долгопупс, местный разнорабочий, выглядел здесь чужаком, слишком простым, слишком открытым для этого склепа.       — Добрый день, мем, — Невилл вежливо кивнул Гермионе и аккуратно перехватил у водителя такси ее тяжелый кожаный саквояж, в котором, помимо сменной одежды, глухо звякнули диагностические таблицы, стетоскоп и пузырьки с седативным. — Я отнесу ваши вещи в гостевую, мисс.       — Благодарю, — Гермиона проводила его взглядом, фиксируя, как парень слегка сутулится под тяжестью багажа, и повернулась к хозяйке дома.       — Вы, должно быть, голодны. Чай в малой гостиной? — Нарцисса сделала жест рукой в сторону открытых дверей, откуда тянуло сыростью и едва уловимым запахом дорогой мастики для паркета.       — Если вы не против, миссис Малфой, я бы предпочла сначала осмотреть территорию, — вежливо, но твердо отказалась Гермиона. — Для моей работы важно понимать пространство, в котором Драко проводит большую часть времени.       Нарцисса едва заметно поджала губы, но кивнула. Они медленно пошли вдоль фасада, огибая глухую стену левого крыла. Драко плелся слева от матери, по-прежнему не отрывая взгляда от тусклого экрана. Гермиона шла чуть позади, сканируя окружение и подавляя фоновую растущую тревогу. Особняк душил своей монументальностью. Архитектура давила на психику, создавая ощущение изоляции от всего цивилизованного мира.       — Здесь тихо, — заметила Гермиона, чтобы прервать затянувшееся молчание.       — В Мэноре всегда тихо, мисс Грейнджер. Блэки не любят суеты, — Нарцисса остановилась у подножия массивной каменной террасы.       В этот момент над их головами раздался резкий, гортанный звук. Гермиона вскинула голову, ведомая профессиональным рефлексом на любой раздражитель. На каменном балконе второго этажа стояла женщина. Она опиралась бедром о балюстраду, совершенно игнорируя сырой туман. На ней была просторная, явно мужская белая рубашка с небрежно закатанными рукавами, открывающими тонкие, но жилистые предплечья. В одной руке женщина держала бокал, в котором лениво плескалось тяжелое бордовое вино, в другой прижимала к уху трубку радиотелефона.       — Non, je te dis que c'est une pure émeraude de Colombie! — Женщина вскинула руку с бокалом чуть вверх, а после прислонила его ко лбу, — N'essaye pas de me vendre cette merde de synthèse!*       Ее французский был безупречным, но интонации хищными и быстрыми. Шапка тяжелых, смоляных кудрей была хаотично перехвачена заколкой, несколько прядей упали на бледное лицо с острыми скулами и резко очерченными, темными губами. В ее фигуре, в том, как она держала бокал, сквозила грация. Словно почувствовав чужой взгляд, женщина резко замолчала на полуслове. Она медленно пригубила вино, ее глаза сверху вниз впились в Гермиону.        — Это моя старшая сестра, Беллатрикс Блэк, — почти с ледяным стыдом уронила Нарцисса, заметив заминку гувернантки. — Она хозяйка Мэнора. Пойдемте в дом, мисс Грейнджер. Здесь становится слишком сыро.       Гостиная смежная с детской была выдержана в викторианском стиле, как и весь дом: тяжелые портьеры, темные обои со сложным тиснением и массивный письменный стол. Нарцисса положила перед Гермионой толстую кожаную папку.       — Это медицинская карта Драко. Здесь заключения лондонских светил. Все они сходятся во мнении, что мальчику нужен уход и… покой. Он пережил тяжелый шок. Полный блок воспоминаний о той ночи. Почти месяц лечения и вот мы дома.       Гермиона открыла папку, бегло просматривая ровные строчки диагнозов.       Психогенная амнезия на фоне острой психической травмы.       — Я справлюсь, миссис Малфой, — спокойно ответила Гермиона. — У меня есть опыт работы с подобными проявлениями у детей.       — Надеюсь, — Нарцисса прошлась по комнате в сторону двери, нервно поправляя манжеты. — Вы останетесь с моим сыном одни, боюсь, что мне нужно покинуть дом надолго, но с вами будет Мисс Блэк. Моя сестра... Она ювелирный дизайнер, геммолог. Работает дома, в западном крыле. Там ее лаборатория. Не советую вам ходить в ее кабинет без приглашения. Реактивы, кислоты – это небезопасно.       Гермиона кивнула, делая пометку в своем блокноте.

«Отследить паттерны взаимодействия тети и племянника, выявить триггеры Драко».

      Нарцисса от чего-то тоже кивнула и с тяжелым вздохом вышла из комнаты, предоставляя юному врачу время для размышлений. Гермиона, погруженная вновь в полную тишину, уже четче ощутила свою тревогу. Ей до боли, до нетерпеливого покалывания в пальцах захотелось разорвать эту изоляцию и связаться с внешним миром. Она вытащила из кармана мобильный и начала печатать сообщение маме. Коротко, обыденно, словно убеждая саму себя в этих словах.

«Я на месте, все хорошо. Мэнор огромный, но красивый. Не теряй меня».

      Однако спустя мгновение девушка поняла, что сети тут нет от слова совсем. В дверь тихо постучали, после чего она скрипнула именно в тот момент, когда Грейнджер уже пыталась добиться чуда у окна, стоя на стуле, со своим серебристым Nokia.       Вошел Невилл, неся стопку свежих полотенец для ванной комнаты. А на экране телефона горела сиротливая надпись: «Нет сети». Психиатр подняла руку выше, пытаясь поймать сигнал у окна даже не заметив того, что уже не одна.       — Бесполезно, мисс, — негромко произнес Невилл, аккуратно складывая полотенца на комод, от чего Гермиона чуть не полетела носом вниз подробнее изучать дерево, из которого сделан письменный стол. — Стены здесь в три фута толщиной, старинная кладка. Мэнор глушит любой сигнал. Чтобы позвонить, нужно выходить на холм за ворота, да и там ловит через раз.       Он дождался, пока Гермиона спустится, а далее продолжил, протягивая руку.       — Невилл Долгопупс, — парень широко улыбнулся на ответное рукопожатие Грейнджер. — Есть еще вариант позвонить или написать из кабинета Мисс Блэк, но не советую.       — Гермиона Грейнджер. Неужели все так плохо? — новоприбывшая гувернантка, намекая на хозяйку дома, наконец сняла с себя верхнюю одежду, аккуратно повесив тренч на спинку массивного стула.       — Вовсе нет, — Долгопупс вновь показался чужеродным во всем этом помещении, его глаза под массивными бровями источали дружелюбие. — Она харизматичная.       Гермиона не спешила отвечать, выдерживая паузу, и вежливо наклонила голову, пряча телефон в карман тренча и задевая рукой тайную пачку сигарет, которые она так хотела выкурить после дороги.       — На самом деле меня больше интересует Драко Малфой, — девушка чувствовала свою прямую спину, которая сейчас помогает ей уверенно перевести тему. Эксцентричная хозяйка дома не сильно должна ее волновать.       — Да-да, — Невилл сказал это, словно опомнился, — Вы гувернантка, няня и психиатр в одном флаконе! — Долгопупс будто выигрывал олимпиаду.       — Именно. И можно на «ты». — Грейнджер усмехнулась от того, как непринужденно и открыто перед ней вел себя парень. В нем не было телесных зажимов, и улыбка не была натянута. А еще он был первым, кто дал ей надежду, что, возможно, эта работа будет чуть менее тяжелой, чем она предполагала.       — Что ж, добро пожаловать в Блэк-Мэнор, Гермиона! — Невилл вскинул руки в стороны, — меня, кстати, просили сказать, что обед через пятнадцать минут, тебя будут ждать. Молли очень хочет с тобой познакомиться. — Спасибо, — девушка подарила последнюю улыбку перед тем, как Долгопупс покинул комнату, и не стала уточнять, о ком он говорит.       Обед накрыли в большой столовой, где за длинным дубовым столом собрались почти все, кто сейчас находился в Мэноре. Нарцисса, сохраняя безупречную осанку, лично представила Гермиону присутствующим.       — Прошу любить и жаловать, это мисс Грейнджер. Она приехала из Лондона, чтобы заняться обучением и развитием Драко. Надеюсь на ваше полное содействие.       Молли Уизли, круглолицая женщина в чистом переднике, радушно закивала, расставляя на столе глубокие тарелки с дымящимся пастушьим пирогом. Ее сын Рон, высокий рыжий парень с крупными руками садовника, и Невилл Долгопупс, уже успевший сменить рабочую куртку, сидели чуть дальше по левую сторону.       В присутствии строгой хозяйки все вели себя подчеркнуто культурно: Рон аккуратно передавал соусник, Молли негромко предлагала добавку, а Невилл вежливо расспрашивал Гермиону, легко ли она перенесла дорогу. Но, несмотря на аристократический этикет, от Уизли и Невилла шло такое простое, осязаемое человеческое тепло, что Гермиона поймала себя на мысли: ее внутренний тревожный корсет начинает понемногу ослабевать.       Тем не менее, профессиональный взгляд Грейнджер оставался сфокусирован на Драко. Мальчик сидел пугающе тихо. Он механически возил вилкой по тарелке, не притрагиваясь к еде, и смотрел исключительно в свою салфетку, словно его здесь и вовсе не было. Психика ребенка выстроила глухую стену от внешнего мира. И для шести лет от рождения это удручающе печально.       — ... Да я тебе говорю, Рон, тот плющ на задней стене вообще ничем не вытравить, — негромко, но живо увлекся Невилл, позабыв о чинности. — Он там, по-моему, еще со времен королевы Виктории растет. Я вчера его топором пытался подсечь, так топор чуть не сломал!       — Это потому что у тебя руки не из того места, Долгопупс, — фыркнул Рон, толкнув его локтем. — К нему надо с умом подходить, с секатором. Или просто попросить Молли плеснуть туда ее фирменного чистящего средства. От него даже известняк плавится.       — Рональд! — прикрикнула Молли, но в ее глазах заплясали смешинки.       Драко вдруг на мгновение замер. Его плечи слабо дернулись, и мальчик тихо, совсем по-детски фыркнул, пряча улыбку. Он поднял глаза на Рона и Невилла, и на его бледных щеках впервые появился слабый румянец. Напряжение, сковывавшее ребенка весь день, на мгновение отступило. Гермиона мысленно сделала зарубку:

«Мальчик отзывчив на простую, живую динамику. Социализация через сверстников или старших парней может стать ключом к реабилитации».

Гермиона улыбнулась Драко, но ее взгляд непроизвольно скользнул дальше по столу и наткнулся на противоположный его конец. Там, в абсолютном отдалении от всех, стоял пустой массивный стул с высокой резной спинкой. Хозяйское место. Беллатрикс не спустилась к обеду. Этот пустой стул посреди уютной, завязавшейся беседы казался немым напоминанием о том, кто здесь настоящая власть.       — Сестра занята, — сухо оборвала за столом всякие разговоры Нарцисса, заметив, куда смотрит Грейнджер. Она изящно промокнула губы салфеткой. — У нее срочный контракт с Амстердамом, она не любит прерывать огранку.       Теплая атмосфера мгновенно испарилась, уступив место привычной сырой прохладе Мэнора. Когда Молли и Рон начали безмолвно убирать со стола звенящие тарелки, Нарцисса поднялась, изящно оправив юбку.       — Перейдем в каминный зал, — негромко предложила она. — Там теплее.       Гермиона пошла следом, мягко коснувшись плеча Драко. Мальчик вздрогнул от тактильного контакта, но послушно зашагал рядом, по-прежнему сжимая в кармане свой притихший Game Boy.       Каминный зал Блэк-Мэнора впечатлял мрачным величием. В глубоком портале из резного темного мрамора уже вовсю полыхали поленья, бросая оранжевые отсветы на тяжелые кожаные кресла и глухие панели. Жаром от огня веяло знатно, и это тепло окончательно вытеснило липкую прохладу улицы. Нарцисса устроилась в кресле у окна, сохраняя привычную отстраненность. Гермиона же, действуя строго по канонам детской терапии, намеренно проигнорировала второе взрослое кресло и опустилась на невысокую банкетку у самого очага, оказываясь на одном уровне глаз с Драко. Мальчик нерешительно замер у каминной полки.       — Знаешь, Драко, — негромко начала Гермиона, раскрывая на коленях свой блокнот в кожаной обложке, — у меня есть одна странная привычка. Я ужасно люблю рисовать схемы пространств, где мне предстоит жить. Но этот дом такой огромный, что без проводника я точно заблужусь в коридорах.       Мальчик бросил быстрый взгляд на мать, а затем снова посмотрел на Гермиону. На его бледном лице отразился слабый, но явный интерес. Юный врач сделала верный ход, вместо прямого давления она предложила партнерство и признала его превосходство в знании Мэнора.       — Я могу показать... — тихо, но без прежней механической зажатости отозвался Драко. — Западное крыло трогать нельзя, там тетя Белла. А в восточном я знаю каждую ступеньку. Даже ту, которая скрипит.       — Отлично, это секретная информация, я запишу ее под грифом «важно», — улыбнулась Гермиона, сделав шутливую пометку в блокноте. Драко едва заметно улыбнулся в ответ. Ему явно импонировал этот взрослый, уважительный тон, лишенный удушающей жалости. Нарцисса внимательно наблюдала за ними из своего угла. На ее уставшем лице на секунду промелькнуло нечто, похожее на облегчение. Она поднялась со своего места и достала с верхней полки книжного шкафа плотный лист гербовой бумаги и перьевую ручку Waterman.       — Мисс Грейнджер, давайте формализуем наши договоренности, — Нарцисса протянула ей документ. — Это договор найма. Здесь прописаны стандартные условия, оклад и пункт о конфиденциальности. Скажите, все ли вас устраивает в Мэноре? Осмотрев дом, вы не передумали?       Гермиона приняла лист, бегло пробежав глазами строгие строчки контракта.       — Меня все устраивает, миссис Малфой, — ровно ответила Гермиона, ставя четкую, размашистую подпись внизу страницы. — Я уже успела зафиксировать первичные маркеры. У Драко высокий уровень адаптивности. Да, присутствует сильное внутреннее напряжение, но мальчик прекрасно реагирует на живой контакт, смену обстановки и простые бытовые триггеры. Мы сработаемся.       Драко, услышав свое имя, не сжался, как обычно бывало при визитах лондонских врачей. Он подошел чуть ближе к банкетке Гермионы, заглядывая в ее блокнот. Новая гувернантка, пахнущая хорошими чернилами, дождем и едва уловимым, сухим ароматом книжных страниц, определенно вызывала у него доверие.       Нарцисса забрала подписанный экземпляр, аккуратно спрятав его в сумочку и кивнула, отчасти своим мыслям, отчасти соглашаясь с вердиктом молодого специалиста.       — Я рада, что мы поняли друг друга, мисс Грейнджер, — Нарцисса с тяжелым вздохом поднялась с кресла, поправляя манжеты. — Пойду распоряжусь насчет вечернего чая. Предоставляю вам время для первого ознакомительного общения.       Ужин накрыли в половине девятого вечера. Невилл, Рон и Молли уже уехали в поселок, оставив на плите укутанный полотенцами запеченный окорок и свежий хлеб. Нарцисса, Драко и Гермиона сидели за столом в полумраке столовой, когда в коридоре раздался тяжелый, неровный стук каблуков.       Дверь распахнулась без малейшего намека на такт. Беллатрикс Блэк вошла, заставив воздух в комнате мгновенно сгуститься. В ее облике сквозила изнуряющая усталость человека, который несколько часов безвылазно провел в закрытом помещении. На ней была все та же утренняя мужская рубашка, теперь безжалостно измятая, со следами въевшейся копоти на манжетах и парой белесых пятен от азотной кислоты на подоле. Волосы, безумная, смоляная копна кудрей, были небрежно заколоты ювелирным пинцетом, а несколько прядей липли к влажному от пота лбу. От нее резко, почти удушающе пахло дорогим турецким табаком, химикатами и горьким миндалем реактивов.       Но ее лицо… На эту женщину можно было надеть самый грязный холщовый мешок, но ее красота от этого становилась только острее. Высокие скулы, темные круги под огромными, лихорадочно блестящими глазами и надменная линия рта транслировали такую сокрушительную, уверенность в себе, что весь оксфордский лоск Гермионы показался ей самой дешевой бутафорией.       Беллатрикс по-хозяйски опустилась на стул во главе стола. Она даже не взглянула на еду. Ее темные глаза, подернутые дымкой усталости, сразу метнулись к Грейнджер. Это было не просто созерцание – это было целенаправленное, хирургическое прощупывание почвы.       — Итак, — голос Беллатрикс, сиплый, сочный, с едва уловимой издевкой, разрезал тишину. — Сестра говорит, вы у нас из Оксфорда, мисс Грейнджер. Приехали лечить детские души. Расскажите мне, как именно ваши… стерильные книжные теории собираются реанимировать Малфоя? Вы покажешь ему карточки Роршаха? Или заставите рисовать страхи мелками?       Внутри у Гермионы вспыхнуло возмущение, с каким виртуозным, светским презрением было произнесено это «вы», но внешне она осталась холодна. Контроль. Это то, чему ее учили. Она мягко опустила приборы, расправила плечи и посмотрела прямо.       — Мои методы основаны на доказательной клинической психиатрии, мисс Блэк, — ровно, с вежливой профессиональной улыбкой ответила Гермиона. — В случае Драко мы имеем дело с острой защитной супрессией. И первое, что ему необходимо — это стабильная, предсказуемая среда. Без резких внешних раздражителей и семейного давления.       Беллатрикс медленно наклонилась вперед, опершись локтями о столешницу. Между ними было не больше двух футов. Гермиона физически почувствовала исходящую от нее волну тяжелого, уставшего тепла, смешанную с едким запахом лаборатории. Грейнджер мгновенно зафиксировала этот выпад как прямую попытку психологического давления и нарушения личных границ в ответ на замечание про давление семейное. Типичный паттерн доминантного поведения. И все же, вопреки холодному расчету психиатра, ее собственное тело выдало секундную реакцию. Пульс под воротником блузки участился, а в горле мгновенно пересохло. Гермиона заставила себя сделать незаметный, глубокий вдох. Ее разум оставался глухой стеной, выстроенной ради безопасности сидящего рядом ребенка. Взгляд Грейнджер не дрогнул ни на миллиметр.       — Стабильная среда? — Беллатрикс изящно выгнула бровь, и на ее губах появилась опасная, сытая усмешка. — Как мило. Вы думаете, жизнь устроена так же просто, как ваши глянцевые учебники, мисс Грейнджер? — Женщина наконец отстранилась, взяла приборы и приступила к еде. — Мир – это не чистая палата. Это кусок необработанной, грязной породы. Стоит нажать не на ту грань и все рассыплется в пыль в ваших холеных, правильных ручках.       — Камни рассыпаются только у плохих ювелиров, мисс Блэк, — парировала Гермиона, удерживая визуальный контакт так жестко, словно от этого зависела ее жизнь. — Хороший специалист знает предел прочности материала, с которым работает. Я знаю предел прочности человеческой психики. И я умею возвращать контроль.       Беллатрикс замолчала. В ее глазах на секунду промелькнуло что-то похожее на признание. Девчонка не просто держала удар, она защищала ребенка, огрызаясь и используя ее же профессиональную терминологию. Не филигранно, но уже что-то.       Нарцисса, сидевшая между ними как на иголках, поспешно поднялась с места.       — Я пойду проверю, все ли готово к утреннему отъезду. Мне нужно собрать документы для суда.       Как только дверь за Нарциссой закрылась, Драко, до этого сидевший тише травы, вдруг поднял голову. На его бледном лице впервые за вечер появилась робкая улыбка. Он посмотрел на Гермиону и заговорщически прошептал:       — Мисс Грейнджер, тетя Белла обычно ни с кем не разговаривает за столом. А с вами говорит потому что уважает?       Слова ребенка упали в тишину столовой, как тяжелые камни. Беллатрикс мгновенно застыла. Вся ее ленивая, вальяжная поза испарилась. Ее глаза опасно сузились, а лицо стало пугающе бледным. Она медленно перевела взгляд на Гермиону, и в этом взгляде больше не было игры в кошки-мышки. Это был прицельный удар по самому больному. По безупречному фасаду оксфордской отличницы.       — Уважает? — Беллатрикс тихо, хрипло рассмеялась, сохраняя безупречную форму аристократичного обращения, но вкладывая в него сокрушительный заряд яда. — Не обольщайтесь, мисс Грейнджер. Я просто смотрю на вас и думаю, сколько же в вас фальши. Вы ведь вся состоите из чужих цитат, правильных манер и застегнутого на все пуговицы воротничка. Но знаете, что происходит с такими идеальными девочками, когда они попадают в настоящий шторм? — Белла наклонилась сильно ближе, так что Гермиона увидела крошечные золотые искорки в ее темных зрачках. — Они ломаются первыми. С громким, сухим треском. Потому что под этим вашим безупречным контролем нет ничего, кроме панического, первобытного страха остаться никем. Вы пустышка, завернутая в красивый диплом. И этот мир сожрет вас, как только вы попытаетесь сыграть в спасителя.       Эти слова заставили воздух в груди Гермионы на секунду стать свинцовым. Внутри у нее похолодело, а сердце сделало один тяжелый, глухой ударившийся в ребра толчок. Выпад Беллатрикс задел какую-то очень глубокую, тщательно скрываемую струну. Но Грейнджер не собиралась сдаваться. Она не шелохнулась, не отвела взгляда и не позволила краске прилить к лицу. Ее разум мгновенно заблокировал подступившую обиду, превращая ее в холодное упрямство. И все же Беллатрикс была ювелиром, привыкшим замечать микроскопические дефекты. Она увидела, как на одно короткое мгновение тонкая жилка на шее Гермионы судорожно дернулась, а пальцы, лежащие на коленях, едва заметно сжали ткань юбки. Эту крошечную, капитуляцию тела хозяйка Мэнора зафиксировала с явным торжеством.       — Время покажет, мисс Блэк, — ее голос прозвучал тихо, но удивительно твердо и холодно.       Когда Гермиона произнесла последнюю фразу, в столовой повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Беллатрикс не шевелилась. Она продолжала бурить Грейнджер своим рентгеновским, тяжелым взглядом, словно взвешивала ее слова на невидимых весах. На ее губах все еще блуждала тонкая, ядовитая усмешка, но в глубине темных зрачков застыло холодное, свирепое внимание. Она явно собиралась нанести следующий, еще более сокрушительный удар по эго Гермионы.       Однако закончить эту ментальную вивисекцию ей не удалось. Дверь столовой отворилась, безжалостно разрушая тишину между ними. Вошла Нарцисса. На ней уже был накинут элегантный дорожный плащ, а в руке она сжимала небольшую кожаную сумку с судебными документами.       — Такси подъехало, — негромко, с легкой хрипотцой в голосе произнесла она, переводя взгляд с сестры на гувернантку. — Мне пора ехать на ночной экспресс.       Беллатрикс медленно откинулась на спинку стула, не разрывая визуального контакта с Гермионой, но ее поза снова стала вновь расслабленной. Дуэль была прервана на самом интересном месте.       Все они вышли в огромный, темный холл. Единственный источник света, тусклая бра у двери, отбрасывал длинные, уродливые тени на каменные плиты пола. Из приоткрытых дверей портика тянуло сырым, остывающим и уже знакомым йоркширским туманом. Драко шел рядом с Гермионой послушно, как и всю вторую половину дня. Но когда Нарцисса остановилась у самого порога и повернулась, чтобы поцеловать сына на прощание, в сознании мальчика что-то с треском лопнуло.       Тонкая защитная стена, которую его психика кропотливо выстраивала последнее время, рухнула в одно мгновение. Его лицо исказилось от дикого, животного ужаса. Карманный Game Boy с грохотом выпал из его рук на каменные плиты холла, пластиковый корпус треснул, но ребенок этого даже не заметил. Малфой словно только сейчас понял, что его покидают.       — Нет! Мама, нет! Не уезжай! — Драко истошно закричал, его голос сорвался на хриплый визг. Он мертвой хваткой вцепился в полы плаща Нарциссы, буквально повиснув на ней и умоляя. — Не оставляй меня здесь!       Нарцисса отшатнулась, едва удерживая равновесие под весом бьющегося в истерике ребенка. Ее лицо мгновенно стало мертвенно-белым, а в глазах заплескалась беспомощная паника и печаль понимания. Мальчик задыхался, его грудная клетка ходила ходуном, изо рта вырывался свистящий, хриплый звук. Острая паническая атака с гипервентиляцией грозила обернуться для ребенка новым тяжелым витком психоза.       Гермиона среагировала мгновенно. Вежливая маска гувернантки слетела в ту же секунду, уступив место жесткому, холодному врачу. Она знала, если сейчас позволить Нарциссе поддаться эмоциям, остаться или уехать со слезами, в сознании Драко навсегда зафиксируется эта брошенность. Ему нужна была не жалость, а абсолютная, непоколебимая опора.       — Миссис Малфой, отпустите его. Шаг назад, пожалуйста, — ее голос прозвучал как выстрел, не терпящий возражений.       Гермиона твердо, но аккуратно перехватила ребенка, оторвала его от матери и опустилась вместе с ним прямо на холодный каменный пол холла.       — Драко, смотри на меня, — Гермиона жестко, но бережно зафиксировала его разгоряченное и покрасневшее лицо своими ладонями, полностью перекрывая ему обзор на мать и заставляя смотреть только в свои глаза. — Смотри на меня. Ты со мной, ты в безопасности. Дыши.       Мальчик хрипел, его зрачки хаотично расширялись от ужаса.       — Дыши как я. Вдох, — Гермиона сделала утрированно глубокий, шумный вдох через нос. — Выдох. Повторяй. Твои руки на полу. Почувствуй камень. Он холодный? Чувствуешь? Камень холодный, он держит тебя. Ты никуда не падаешь. Назови мне три вещи, которые ты видишь прямо сейчас. Быстро!       — Л-лампа… — прохрипел мальчик. Тактильные рецепторы и жесткий, заземляющий тон гувернантки начали возвращать его сознание в реальность. — Твой… твой воротник. Трещина на полу.       — Молодец. Умница, Драко. Твоя мама уезжает по делам в Лондон, но она обязательно вернется. А ты остаешься здесь, потому что ты сильный. И я остаюсь с тобой. Я никуда не уйду, слышишь? Вдох, два-три-четыре. Выдох, два-три-четыре.       Гермиона ритмично, уверенно сжимала его ладони, передавая ему свой абсолютный, непоколебимый покой. Сама она в этот момент была сосредоточена как хирург на сложнейшей операции. Она планомерно пересобирала разрушенную реальность шестилетнего ребенка, заменяя панику брошенности черновиком четкого, предсказуемого сценария: «Мама уехала работать. Няня рядом. Все под контролем».       Все это время Беллатрикс стояла чуть позади Нарциссы, прислонившись плечом к дверному косяку. Скрестив руки на груди, она сверху вниз наблюдала за происходящим на полу. Ее взгляд был суровым, оценивающим и абсолютно лишенным прежней издевки. Она видела, как быстро Грейнджер подчиняет себе хаос чужого безумия. Нарцисса, немного придя в себя, медленно подняла голову и перевела взгляд на сестру. Между сестрами завязался беззвучный, понятный только им двоим диалог. Нарцисса едва заметно приподняла одну бровь, и в этом мимолетном движении читался вполне конкретный вопрос: «Ну как тебе? Сойдет? Мы оставляем ее?»       Беллатрикс вновь обратила внимание на Гермиону. Она увидела то, что искала – предприимчивость и умение реагировать. Хозяйка Мэнора медленно, веско склонила голову набок, подтверждая безмолвный вердикт для сестры. Да. Оставляем. Но лицо ее оставалось суровым и сосредоточенным.       После этого Беллатрикс резко развернулась и молча, не проронив ни звука, стремительно пошла вверх по массивной лестнице. Шаги ее каблуков глухо тонули в мертвой акустике дома. Нарцисса с облегчением выдохнула. Через две минуты хрипы Драко полностью прекратились. Мальчик обмяк, его дыхание выровнялось, и он уткнулся лицом в плечо Гермионы, тихо и спокойно всхлипывая. Приступ был купирован без тяжелых последствий для его хрупкой психики.       — Спасибо, мисс Грейнджер, — шепнула Нарцисса, бросив на них последний взгляд, и быстро выскочила за дверь, растворяясь в темноте, где ее уже ждал заведенный мотор такси.