Похороны оксфордской методички

      Рассвет застал Блэк-Мэнор в сером полумраке. В шесть утра майский холод уже вовсю хозяйничал в гостевой спальне, пробираясь под тяжелое одеяло и заставляя кутаться сильнее.       Гермиона проснулась от резкого, холодного прикосновения к плечу.       — Гермиона… Проснись, — раздался над ухом тихий шепот.       Она открыла глаза и инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка, отстраняясь. В полумраке у кровати белело лицо Драко. Мальчик стоял в пижаме, его губы едва заметно подрагивали. Гермиона медленно приподнялась на локтях и выдохнула, заставляя лицо вернуть привычную маску абсолютного спокойствия.       — Драко, — тихо, но отчетливо произнесла она, удерживая его блуждающий взгляд. — Я здесь. Все хорошо. Но послушай меня: заходить в мою спальню без стука, пока я сплю, нельзя. Это мое личное пространство. Если тебе страшно или что-то нужно, ты должен постучать в дверь и дождаться, пока я отвечу. Договорились?       Мальчик растерянно моргнул, переступил с ноги на ногу, но послушно кивнул. Напряжение в его плечах слегка спало, уступив место привычной детской покорности перед понятным, жестким правилом.       — А теперь иди к себе, умойся и надевай вещи, — мягче добавила Гермиона. — Встретимся на кухне через десять минут.       Когда дверь закрылась, она откинула одеяло, подавляя мелкую дрожь от сырости. Быстро переоделась в лаконичный серый джемпер и плотные брюки. Подойдя к зеркалу, Гермиона туго затянула волосы в узкую шишку на затылке. Вглядываясь в свое бледное отражение, она мысленно вернулась ко вчерашнему ужину.       «Пустышка, завернутая в диплом». На губах скользнула сухая, холодная усмешка. Беллатрикс Блэк била наотмашь, используя самый очевидный, лежащий на поверхности стереотип. Любой молодой выпускник престижного вуза уязвим перед обвинениями в излишней теоретизированности. Это была обычная, топорная попытка прощупать почву и спровоцировать реакцию, статистика, возведенная в ранг психологического давления. И то, что стрела задела струну, не делало Беллатрикс провидицей.       Гермиона поправила воротник джемпера, прерывая мысль. Ей не нужно ничего доказывать хозяйке дома. Ее работа – мальчик.       С утра на кухне было ненамного теплее, чем в коридорах. Тяжелый запах старого камня въелся здесь в каждую половицу. Однако у огромной плиты уже вовсю хлопотала Молли Уизли, окруженная плотным облаком ароматов запекающегося бекона и свежего теста. Гермиона устроилась на краешке длинного деревянного стола, раскрывая свой неизменный блокнот.       Драко крутился возле Молли. Наблюдая за ними, Грейнджер быстро набрасывала строчки:

06:20. Д. демонстрирует высокую потребность в тактильном и социальном замещении после отъезда матери. Мелкая моторика в норме, зажатость плечевого пояса снизилась по сравнению со вчерашним днем. Фиксируется перенос доверия на безопасную фигуру (М. У.).

      — Вот так, милый, аккуратно раскладывай кусочки на блюдо, — приговаривала Молли, подвигая к мальчику тарелку с поджаренными тостами.       Драко сосредоточенно, высунув кончик языка, выравнивал ломтики хлеба по одной линии. Он двигался педантично, выверяя каждый миллиметр. Внезапно его руки замерли. Мальчик посмотрел на второе, приготовленное Молли блюдо с накрытым салфеткой кофейником, а затем поднял глаза на женщину.       — Миссис Уизли, а можно я отнесу это тете Белле? — тихо, но вполне отчетливо спросил он. — Она опять всю ночь не спала. Я слышал, как гудел ее прибор. Она работала.       Молли на секунду замялась, бросив быстрый, слегка тревожный взгляд на Гермиону, но тут же мягко улыбнулась.       — Конечно, Драко. Твоей тете точно не помешает горячий кофе. Только будь аккуратен на лестнице, хорошо?       Гермиона за столом не шевелилась, ее карандаш застыл над бумагой. Это была первая самостоятельная инициатива Драко, направленная вовне при гувернантке.       Массивный поднос оказался неожиданно тяжелым. Гермиона перехватила его поудобнее, стараясь не греметь фарфоровыми чашками, пока они с Драко поднимались по широкой лестнице. Горячий черный кофе выплескивался на белоснежную салфетку при каждом неловком шаге, а стакан с ледяной водой глухо бился о край тарелки с беконом. Мальчик шел на полшага впереди, то и дело оглядываясь и словно сверяя их маршрут со своими внутренними часами.       На границе между крыльями дома воздух заметно изменился, здесь к привычной сырости примешивался резкий, сухой запах химических реактивов и едва уловимый аромат табака. У массивной двери из темного ореха Гермиона остановилась. Она аккуратно перевела дыхание и опустила поднос в протянутые руки Драко. Тот перехватил его с несвойственной детям бережностью, выпрямил спину и замер.       Гермиона коротко, уверенно постучала.       — Войдите, — отозвался изнутри резкий, слегка охрипший голос.       Кабинет Беллатрикс Блэк тонул в полумраке, рассекаемом лишь одним мощным пучком света от тяжелой геммологической лампы. Под ее направленным лучом, словно под хирургическим прожектором, Беллатрикс сидела, склонившись над чертежами огранки. Вокруг в строгом, почти пугающем порядке были расставлены бархатные планшеты с тусклыми, необработанными кристаллами, увеличительные стекла разного калибра и тонкие пинцеты. На кончике ее носа покоились очки в тонкой металлической оправе, а безумная копна кудрей была туго стянута на затылке в небрежный, рабочий узел.       Драко сделал несколько шагов вперед и с тихим стуком опустил поднос на свободный край стола, стараясь не задеть разложенные кальки.       Блэк неторопливо отложила пинцет, которым удерживала крошечный серый осколок, и подняла голову. Сняв очки, она на секунду зажмурилась от усталости, а затем ее лицо смягчилось короткой, едва заметной улыбкой. Она протянула руку, коснувшись пальцами бледной щеки племянника. Движение было выверенным и быстрым.       — Спасибо, Драко. Ты настоящий джентльмен, — произнесла она сухо, но без вчерашней агрессии. — А теперь беги с мисс Грейнджер. У меня срочная экспертиза для аукциона, сроки поджимают.       За все это время ее взгляд ни разу не сместился в сторону дверей, где у самого порога неподвижно стояла Гермиона. Грейнджер для нее словно не существовало вовсе. Пространство кабинета было заполнено исключительно камнями, чертежами и племянником, выполняющим понятный ритуал.       Драко привычно кивнул, не дожидаясь продолжения, развернулся и послушно направился к выходу. Гермиона сделала шаг назад, пропуская мальчика вперед, и прикрыла за собой тяжелую дверь.       Уже в коридоре, под глухой стук удаляющихся шагов Драко, Гермиона достала из кармана блокнот и бросила быстрый взгляд на наручные часы. Карандаш быстро заскользил по бумаге, оставляя рваные, короткие штрихи:

06:45. Кабинет Б. Б. Дистанцирование опекуна через жесткие рамки профессиональной деятельности. Контакт с ребенком строго дозирован, ритуализирован. Наблюдается замещение эмоциональных связей механической структуризацией пространства. Работа как защитный экран.

      Гермиона захлопнула блокнот и перевела взгляд на Драко. Тот уже стоял в конце коридора, уставившись в глухую стену и медленно, методично ковыряя пальцем край облупившейся краски на деревянной панели. Звук шуршания в мертвой тишине коридора казался оглушительным. Гермиона сделала несколько шагов вперед и мягко, едва ощутимо коснулась плеча мальчика, прерывая его монотонное занятие. Драко вздрогнул, но руку послушно опустил.       — Ну что, проводник, — негромко сказала она, — покажешь мне малую гостиную? Нам пора заняться делами.       Мальчик молча развернулся и повел ее дальше по коридору восточного крыла. В самой гостиной было просторнее, чем в спальне, но викторианские обои словно сужали пространство, заставляя сидеть прямо.       Гермиона разложила на столе учебники и открыла чистую тетрадь. Драко сел напротив, выпрямив спину, как на приеме у королевы.       Они начали с логических тестов и базового французского. К удивлению Гермионы, мальчик щелкал задачи уровня первого класса как орехи. Его интеллект развивался с явным опережением, но за этой безупречностью скрывался пугающий механизм. Стоило Драко замяться на сложном глаголе или случайно перепутать буквы в слове "regarder", как его рука с карандашом намертво застывала. Мальчик замирал, втягивал голову в плечи и медленно поворачивал лицо к двери, словно ожидая, что она вот-вот распахнется. Он не плакал, не оправдывался. Он просто превращался в камень.       Гермиона зафиксировала этот паттерн, страх ошибки здесь карался не замечанием, а чем-то гораздо более глубоким. Она мягко коснулась его пальцев, разжимая их.       — Все в порядке, Драко. Ошибаться – это часть работы. Давай попробуем еще раз.       Ближе к полудню туман окончательно рассеялся, уступив место бледному майскому солнцу. Гермиона устроила Драко на крытой веранде с книгой сказок, а сама спустилась на пару ступеней вниз, к каменным кадкам.       Невилл, завернув рукава грубой куртки, возился с землей. Из пластикового горшка он аккуратно переваливал куст бледной гортензии в массивную чашу. От него пахло влажным торфом и прелыми листьями. Гермиона остановилась рядом, оперевшись о перила.       — У тебя легкая рука, Невилл, — негромко заметила она, наблюдая, как ловко его испачканные пальцы приминают землю у корней.       Долгопупс чуть дернулся от неожиданности, вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже грязную полосу, и добродушно усмехнулся.       — Скорее, просто привычка. Мне нравится помогать Рону, а растения они ведь честные. Если им плохо, они сохнут. Понятно сразу, чего не хватает, воды или солнца. С людьми сложнее.       Гермиона уловила интонацию. Этот парень, несмотря на свою внешнюю простоту и легкую неуклюжесть, обладал хоть какой-то эмпатией. Качеством, которое в семействе Блэк казалось дефицитом.       — С людьми действительно сложнее, — согласилась она, глядя в сторону веранды, где Драко методично переворачивал страницу.       — Документы, которые мне оставила миссис Малфой, довольно скупы на детали. До меня у Драко ведь были другие специалисты? В Лондоне упоминали какую-то даму.       Невилл мгновенно перестал копать. Его пальцы замерли в черноземе. Он бросил быстрый, вороватый взгляд на стрельчатые окна второго этажа, где располагалось западное крыло, и непроизвольно понизил голос до шепота.       — О, мисс Браун... Она из столицы приехала, вся такая в шелках, важная. Продержалась ровно полдня, — Невилл качнул головой, доставая из кармана брюк старый секатор и принимаясь ожесточенно счищать с него ржавчину, лишь бы занять руки. — Она решила, что лучшая методика – это сразу терапия шоком. Начала расспрашивать Драко про отца, про ту самую ночь. Прямо в гостиной, за чаем. А мисс Блэк как раз мимо шла из своей мастерской.       Гермиона внимательно следила за его лицом. Невилл говорил быстро, его дыхание стало чуть чаще, воспоминание явно до сих пор вызывало у него дискомфорт, хоть он и пытался сохранить невозмутимость.       — И что случилось? — тихо спросила гувернантка.       — Она даже кричать не стала, — Невилл сглотнул. — Просто молча зашла в гостевую комнату этой дамы, собрала ее чемодан как попало, со всеми вещами и швырнула его со второго этажа прямо на каменные плиты холла. Видела там трещину? Замки на сумке лопнули, туфли, платья, все полетело в разные стороны. А потом мисс Блэк спустилась, наступила каблуком на какое-то ее зеркальце и сказала, что если эта идиотка не скроется за воротами через минуту, она спустит на нее доберманов. Знаешь, у нее такой голос был... тихий, как змеиное шипение. Миссис Малфой даже спорить не стала. Сама вывела ту женщину к такси.       Невилл наконец справился с секатором и снова повернулся к гортензии, словно пытаясь отгородиться работой от собственного рассказа.       Гермиона промолчала, но ее пальцы в кармане тренча крепче сжали пачку сигарет. Картина прояснялась. Дело было не в жестокости Беллатрикс по отношению к племяннику, а в глухой, агрессивной обороне. Тема смерти Люциуса в Блэк-Мэноре была не просто закрыта, она находилась под строжайшим, выжженным табу. Должно быть, любая попытка вскрыть этот нарыв извне воспринималась хозяйкой дома как прямая угроза безопасности.       Оставив Драко на веранде под присмотром Невилла, Гермиона отправилась в библиотеку Мэнора. Поиски нужной литературы затянулись. Книжные шкафы левого крыла уходили под самый потолок, а старинные фолианты были покрыты тонким слоем вековой пыли. Обратно она возвращалась с тяжелой охапкой учебников по географии и сборников логических задач начала века, едва видя дорогу из-за высокой стопки.       В узком, полутемном переходе между крыльями царил глубокий сумрак. Гермиона поспешила вперед, но на самом повороте из-за угла внезапно выросла высокая фигура. Столкновение было неизбежным. Тяжелые тома с глухим стуком посыпались на ковер, пара листов старого атласа вылетела из переплета, а сама Грейнджер едва удержалась на ногах, инстинктивно выставив руки вперед.       — Какая поразительная целеустремленность, мисс Грейнджер, — раздался над головой знакомый, чуть хриплый голос, сочащийся иронией.       Беллатрикс Блэк стояла в полушаге, безупречным жестом оправив полы своего тяжелого темного пальто. Женщина сняла очки и медленно сдернула их одной рукой, удерживая за дужку. В ее позе не было суеты, только недовольство тем, что ее траекторию посмели нарушить.       Гермиона, проглотив готовые сорваться извинения, тут же опустилась на одно колено, собирая разлетевшиеся книги. Ей хотелось как можно быстрее ликвидировать этот нелепый беспорядок. Беллатрикс, вместо того чтобы просто уйти, неожиданно наклонилась тоже, подцепляя длинными пальцами массивный переплет учебника по логике.       Их пальцы оказались в каких-то сантиметрах друг от друга на кожаном корешке. Беллатрикс не просто не ушла, она помогала. Сам этот жест, совершенно не вязавшийся с образом ледяной хозяйки дома, заставил Гермиону на секунду замереть. На таком близком расстоянии ее защита мгновенно дала сбой. В лицо отчетливо ударил сложный, осязаемый запах, исходивший от женщины. Это пугающее физическое присутствие Беллатрикс заставило пульс Гермионы резко подскочить вверх от страха.       Блэк уверенно потянула книгу на себя, забирая ее из рук Грейнджер. Выпрямившись во весь рост, она опустила взгляд сверху вниз, глядя на притихшую гувернантку сквозь едкий, оценивающий прищур.       — Вы всегда так торопитесь, мисс Грейнджер? В Оксфорде вас не учили смотреть под ноги?       Гермиона поднялась с пола, прижимая оставшуюся стопку книг к груди, как щит. Лицо ее заметно побледнело, но спина осталась безупречно прямой. Она заставила свой голос звучать ровно, без единой лишней интонации.       — Я несу книги для занятий вашего племянника, мисс Блэк. Извините, я вас не заметила.       Беллатрикс медленно, с головы до ног окинула ее фигуру взвешивающим взглядом, на мгновение задерживаясь на побелевших костяшках пальцев Гермионы, намертво сжимающих фолианты. На губах хозяйки дома снова скользнула та самая едва заметная, издевательская усмешка.       — Старайтесь лучше, мисс Грейнджер, — хмыкнула Беллатрикс, резко развернулась на каблуках и стремительно пошла дальше по коридору, унося учебник по логике с собой.       Гермиона осталась стоять в полумраке перехода, чувствуя, как под джемпером бешено колотится сердце. Она сделала глубокий вдох, заставляя себя включить анализ: «Это просто испуг от неожиданности. Обычный вегетативный ответ на резкий раздражитель. Она пугает меня своим давлением».       Но где-то глубоко под профессиональными формулировками, на самой периферии сознания, засело странное, дикое чувство. Гермиона поймала себя на том, что ее взгляд все еще прикован к пустому повороту коридора, куда только что ушла эта женщина.       Девушка буквально сбежала на воздух. Сердце все еще глухо ударяло в ребра, требуя пространства. Внутри особняка дышалось с трудом, поэтому она забрала Драко из гостиной и вывела его во внутренний двор, подальше от мрачных стен.       К четырем часам дня блеклое солнце окончательно скрылось за тучами. В саду, среди заросших кустов роз, возился Рон Уизли. На нем были плотные брезентовые рукавицы, а в руках глухо звякал секатор. Драко устроился неподалеку, на поваленном грозой старом стволе дуба. Погода пока оставалась сухой, и мальчик выглядел на удивление расслабленным. Он нашел какую-то ветку и увлеченно чертил ею на земле замысловатые круги, тихо мурлыча себе под нос детскую мелодию. На мгновение он показался самым обычным, беззаботным ребенком.       Гермиона подошла ближе, остановившись у края клумбы. Рон заметил ее и разогнул спину. Его простое, веснушчатое лицо выражало искреннюю, бесхитростную усталость.       — Тяжелая работа, — негромко заметила Гермиона, чтобы завязать разговор.       — Да уж, мисс Грейнджер, — Рон покосился на увлекшегося игрой Драко и приветливо, но уважительно кивнул. — Сад совсем забросили в последний месяц. Нарциссе сейчас не до того, а мисс Блэк… ну, вы сами видели. У нее сложнейшие контракты, она сутками из лаборатории не выходит. Ей просто некогда следить за тем, что происходит вокруг, пока идет огранка. Вы извините, что я так прямо...       — Рон, давай на «ты», если не против, — мягко перебила его Гермиона, чувствуя, что лишние барьеры сейчас ни к чему, а про Беллатрикс она в эту секунду очень не хочет слушать. — В этом доме и так слишком много натянутого этикета.       Уизли на секунду замер, а затем его лицо посветлело, и он радостно, с заметным облегчением улыбнулся.       — О, давай, конечно! Так гораздо проще. А то я все боюсь ляпнуть что-то не то при столичной гостье. На самом деле... — Рон вдруг посерьезнел, его взгляд снова вернулся к Драко, который в этот момент весело подбросил сухой листок вверх. — Я просто смотрю на него и поверить не могу. Какой он сильный. Столько вынести и вот так спокойно сидеть, птиц слушать. Это очень хорошо, ну, то есть, хорошо, что ты с ним будешь работать.       Гермиона внутренне подобралась, фиксируя этот резкий контраст между мирной картиной детской игры и тяжелым вздохом парня.       — Ему сейчас непросто, Рон, — аккуратно прощупывала она почву. — Смерть отца в таком возрасте – огромный удар.       — Да если бы просто смерть, Гермиона, — Рон непроизвольно понизил голос до шепота, сделав к ней шаг и полностью закрывая собой мальчика от линии обзора. В его глазах больше не было мальчишеской веселости, только глубокая, взрослая и очень тяжелая жалость человека, который видел изнанку этой трагедии. — Полиция тут все перерыла, до сих пор какой-то яд ищут, экспертизы эти лондонские… Но ты представь, каково бедному мелкому? Он ведь проснулся утром в одной постели с посиневшим трупом.       Воздух в легких Гермионы застыл.       — Что? — едва слышно сорвалось с ее губ. В медицинской папке Нарциссы об этом не было ни единого упоминания.       — Люциус лежал прямо рядом с ним, — зашептал Рон, ожесточенно сжимая в руке секатор, словно это помогало ему держать себя в руках. — Задохнулся ночью или сердце остановилось, точно не понял. А комната была заперта изнутри на глухую задвижку, понимаешь? То есть никто зайти не мог. Драко несколько часов спал с мертвецом, пока моя мама утром с миссис Малфой не забили тревогу, что они к завтраку не спускаются. Невилл плечом дверь выбивал… Я вообще не представляю, как пацан после такого умом не двинулся. Мне его так жаль, слов нет.       Рон прервался, тяжело вздохнул и снова повернулся к кусту, давая Гермионе время переварить услышанное и принимая ее молчание.       Он говорил без тени базарного любопытства, в его голосе звенела чистая, зрелая горечь. Гермиону обдало ледяным потом. Будничный, но полный глубокой скорби тон Рона сделал эту картину невыносимо осязаемой.       Вся ее выдержка, которую она так тщательно выстраивала, с треском лопнула. Пальцы в кармане тренча судорожно, до боли впились в кожаный переплет блокнота. Она медленно повернула голову к Драко. Его текущая расслабленность больше не радовала Гермиону. Она пугала.       Теперь все открылось в истинном, зловещем свете. Ее затрясло от осознания масштаба катастрофы. Это не было хорошей адаптивностью. Психика шестилетнего ребенка находилась в состоянии глубочайшей, постреактивной заморозки. Он выстроил эту идеальную стену правильного поведения и моменты глубокого ухода в себя не потому, что справлялся, а потому, что его сознание застыло в ту самую секунду, когда он коснулся холодного плеча мертвого отца.       Гермиона сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как внутри разрастается глухая, тяжелая тревога. Теперь она понимала, почему Нарцисса так цеплялась за нее. И почему Беллатрикс с таким жестоким, выжидающим цинизмом смотрела на оксфордскую отличницу. Хозяйка Мэнора знала, какая бездна скрывается под безупречным поведением ее племянника.       Психиатр ненадолго прикрыла глаза, принимая тяжесть услышанного, и медленно отступила на пару шагов назад. Рон ожесточенно кромсал ветки секатором, словно пытался заглушить собственный страх перед жуткой правдой. Разговор затих сам собой, оставив после себя лишь глухой стук падающих на землю стеблей роз. Драко по-прежнему сидел на бревне, беззаботно улыбаясь своим мыслям, а Гермиона стояла рядом, чувствуя, как внутри разрастается ледяная тревога. Позже она увела мальчика в дом, стараясь не выдать своего состояния ни единым жестом.       Сумерки опустились на усадьбу внезапно, словно на крышу накинули тяжелое, грязное сукно. Молли забрал муж еще час назад, оставляя за собой на кухне стерильную чистоту.       Гермиона вышла на невысокое каменное крыльцо у черного входа, когда Рон и Невилл уже заканчивали собирать инструменты. Металлический стук инструментов, летящих в багажник старого пикапа, вяз в плотном воздухе двора. Рон, стянув брезентовые рукавицы, обернулся к Грейнджер и дружелюбно, со своей привычной открытой улыбкой, кивнул.       — Слушай, Гермиона... Рабочий день ведь все равно окончен. Мы тут с Невиллом решили заглянуть в местный паб в поселке, ниже по холму. Может, съездишь с нами? Развеешься немного, я познакомлю тебя со своими…       Он не успел договорить.       Дверь запасного выхода позади Гермионы отворилась без единого звука. Из темноты служебного коридора, бесшумно, как выходящий на охоту хищник, шагнула Беллатрикс Блэк. На ее плечи была небрежно наброшена тяжелая темная шаль, а в руке, между тонкими пальцами, уже дымилась сигарета. Ее голос разрезал сгущающийся полумрак ледяным, вибрирующим металлом.       — Мистер Уизли, мне казалось, я плачу вам за стрижку газонов, а не за то, чтобы вы увозили моего сотрудника развлекаться в деревенские притоны.       Рон мгновенно осекся, его лицо вытянулось, а протянутая рука неловко застыла в воздухе. Рядом замер Невилл, инстинктивно втянув голову в плечи.       — Ваша смена окончена, — Беллатрикс сделала короткую затяжку, даже не глядя на парней, ее взгляд был прикован исключительно к спине застывшей Гермионы. — Свободны. Оба.       — Да, мисс Блэк. Извините… Доброй ночи, — пробормотал Рон. Они с Невиллом торопливо захлопнули багажник, сели в кабину, и через минуту пикап уже шуршал гравием, стремительно уезжая в сторону ворот.       На заднем дворе воцарилась давящая тишина. Беллатрикс медленно сделала шаг вперед, оказываясь на одной ступени с Гермионой. Она неторопливо опустила взгляд, оглядев фигуру Грейнджер с ног до головы с едва уловимым презрением.       — Идите в дом, Грейнджер, — сухо бросила Беллатрикс, даже не оборачиваясь. — Пассивное курение вредно для здоровья.       Она сошла с крыльца, мгновенно растворяясь в густых, синих тенях заросшего сада. Шлейф горького табака еще какое-то время неподвижно стоял в сыром воздухе.       Гермиона осталась стоять на каменной ступени одна. Кровь шумела в ушах так сильно, что заглушала стрекот ночных цикад в траве. Лицо горело, а пальцы мелко дрожали. Хотелось броситься следом, догнать, высказать все, что воспитание велело держать при себе, но ноги словно налились свинцом.       Она заставила себя сделать один глубокий, свистящий вдох. Зубы до боли впились в нижнюю губу.       «Обычный вегетативный криз, — мысленно, почти умоляюще повторила она, отступая назад к двери служебного входа. — Просто реакция на хамство и усталость после тяжелого дня. Гормональный всплеск. Ничего больше».       Гермиона зашла внутрь и прислонилась спиной к закрытой дубовой двери, пытаясь унять бешеный стук сердца. Пальцы наткнулись в кармане на спрятанную пачку сигарет, и ее вдруг обдало новой волной невыносимого, лихорадочного жара. Она закрыла глаза, но перед внутренним взором вопреки всякой логике упорно стоял один и тот же силуэт. Растрепанные кудри и взгляд темных глаз, уходящих в темноту сада.