Похороны оксфордской методички

      Лондон «радовал» промозглым ветром, но стоило Гермионе переступить порог кабинета Луны, как озноб наконец отступил. Здесь, в небольшой комнате под крышей, от чего-то легко дышалось.       Кабинет Луны совершенно не походил на стерильные офисы мозгоправов. Мягкий, рассеянный свет лился из большого окна, на подоконнике тихонько звенел от сквозняка самодельный мобиль из ракушек, а в воздухе стоял густой, успокаивающий аромат лаванды, сушеных трав и заваривающегося чая. Для Гермионы, которая провела неделю в эпицентре чужого безумия, этот уют стал мгновенным сенсорным шоком.       Луна выглядела удивительно заземленной. На ней была свободная теплая мантия пастельного оттенка, светлые волосы мягкими волнами падали на плечи, а взгляд, всегда немного расфокусированный, но видящий людей насквозь, оставался абсолютно спокойным.       Она не стала задавать лишних вопросов. Словно зная, в каком состоянии прибудет подруга, Луна молча налила в фарфоровую чашку горячий напиток и протянула Гермионе, приглашая сесть.       Гермиона судорожно приняла фарфор, пытаясь опереться на привычную маску, но руки выдавали ее, мелко дрожа.       — Ты выглядишь так, будто пытаешься удержать в уме три шахматные партии одновременно, Гермиона, — тихо произнесла Полумна, делая глоток из своей чашки. — И во всех трех проигрываешь.       Гермиона рвано выдохнула, ее пальцы крепче сжали фарфор. Она не спала нормально уже долгое время. Блэк-Мэнор душил ее своими тайнами.       — Я не проигрываю, — упрямо качнула головой Гермиона, возвращаясь к своей привычной защите. — Я пытаюсь структурировать данные. Но у меня возникли профессиональные и личные накладки. Контрперенос. Очень сильный. Я запуталась в том, как мне теперь работать с Драко.       Луна мягко улыбнулась. Ее этот сухой терминологический щит ничуть не обманул.       — Контрперенос — это нормально, когда ты заперта в доме с чужой травмой. Расскажи мне, что происходит с мальчиком.       — Драко... он ходячий манекен, ошибки скрывает за лживой улыбкой, Луна, — Гермиона опустила взгляд на свои колени. — Люциус годами дрессировал его, ломал под себя. Он избивал миссис Малфой. Драко рос в этом аду, а сейчас у него амнезия на ночь убийства отца. Психика просто стерла этот ужас. И парадокс в том, что без Люциуса ему... становится лучше. Мисс Блэк поощряет его самостоятельность. Она хочет, чтобы он стал живым.       — И это тебя пугает? — Луна подалась вперед, положив подбородок на ладонь.       — Меня пугает причина! — Гермиона резко поставила чашку на столик, едва не пролив. — Я почти уверена, что Люциуса убила мисс Блэк. Чтобы защитить сестру и племянника от этого монстра.       Луна внимательно посмотрела на нее поверх своей чашки, анализируя каждое изменение в лице подруги.       — Это серьезное обвинение, Гермиона. Как специалист, ты ведь понимаешь специфику домашнего насилия. Жертвы абьюза часто сами наносят смертельный удар, когда чаша переполняется. Малфой годами жила под этим давлением. Почему твой выбор пал не на нее?       — Потому что я слышала их ссору на лестнице вчера, — Гермиона сглотнула, чувствуя, как между лопатками снова пробежал тот самый липкий холод. — Миссис Малфой была в настоящей истерике. Она кричала, что мисс Блэк полностью запутала следствие своей ложью и мешает адвокатам. Она прямо обвинила ее в том, что та полезла к Люциусу в ту ночь. А мисс Блэк... Луна, она сорвалась на такой дикий крик. Она кричала, что сделала это ради их защиты. Что она не могла просто стоять и смотреть, как избивают ее сестру и превращают племянника в запуганное существо.       Гермиона сделала глубокий, рваный вдох, пытаясь вернуть контроль над дыханием.       — Понимаешь? Она совершила страшное, кровавое преступление из... из благородных, по ее мнению, побуждений. И теперь я не знаю, как лечить Драко. Если я помогу ему вернуть память, он вспомнит, что его любимая тетя убийца его отца. Это уничтожит его! Моя терапия может разрушить ту хрупкую безопасность, которую Беллатрикс сейчас для него создает.       Гермиона запнулась. Слова застряли в горле, став поперек дыхания. Некоторые вещи до сих пор казались табуированными. К примеру, имя хозяйки дома в котором она сейчас живет. Грейнджер казалось, что она не имеет права так ее называть.       — Но дело ведь не только в Драко, верно? — спокойно и констатирующе произнесла Луна, подталкивая дальше. — Беллатрикс защищает семью. Она сильная, преданная и... опасная. И она тебе нравится.       Гермиона закрыла лицо руками, плечи дрогнули.       — Это бред. Это какая-то ошибка. Меня никогда не привлекали женщины, Луна. Никогда. Я всегда четко знала, кто я, чего хочу, каков мой план. Да, меня в принципе никто никогда всерьез не привлекал. А теперь я смотрю на нее, на то, как она защищает Нарциссу, как порой смотрит на Драко... и у меня перехватывает дыхание. Это не имеет смысла! Как мой мозг мог выдать такую реакцию? Я испытываю дикое влечение к женщине, которая, возможно, отравила человека в соседней комнате! Я порчу все. Свою ориентацию, свою карьеру, безопасность Драко... Я чувствую себя предательницей, когда нахожусь рядом с ней.       Луна подождала, пока панический монолог Гермионы утихнет в комнате. Она не спешила утешать или разуверять.       — Гермиона, посмотри на меня, — мягко попросила она.       Гермиона опустила руки. Глаза ее блестели.       — Твой мозг выдал абсолютно логичную реакцию, — произнесла Луна, ее голос действовал как маяк. — Ты приехала в дом, где думала, что видишь монстров, а разглядела израненную семью и женщину, которая взяла на себя грех, чтобы их спасти. Беллатрикс, судя по всему, доминантная, яркая, и в твоих глазах она совершила акт высшей, пусть и незаконной, защиты. Твое профессиональное сочувствие к жертвам насилия и твое восхищение силой Беллатрикс смешались. То, что тебя раньше не привлекали женщины, не означает, что эта часть тебя не существовала. Беллатрикс Блэк просто открыла эту дверь. Не обязательно прямо сейчас вешать на себя ярлыки, Гермиона. Но ты способна испытывать это к этой конкретной женщине. Это не поломка. Гермиона тяжело сглотнула. Сказать это вслух самой себе было невыносимо.       — Но это мешает мне работать! Как мне лечить Драко, если при виде его тети у меня подкашиваются ноги? Я теряю объективность. Я начинаю оправдывать убийство!       — А почему влечение должно отнимать у тебя разум? — Луна чуть прищурилась. — Ты думаешь, что если человек тебя привлекает, ты обязана во всем с ней соглашаться? Или если она совершила преступление, то не может быть сексуально притягательной? Твой профессионализм – это твоя способность видеть реальность без прикрас.       — И как мне видеть ее теперь? — прошептала Гермиона.       — Раздели Драко и Беллатрикс в своей голове, — Луна сделала паузу, давая словам осесть. — Драко сейчас не нужна правда о той ночи. Ему нужно научиться дышать без страха. Твоя задача как специалиста не раскапывать могилы прямо сейчас, а укрепить его эго, научить его не врать, чтобы угодить. Помоги ему стать сильнее. Беллатрикс делает то же самое, но своими методами. Вы на одной стороне в том, что касается мальчика.       Гермиона нахмурилась, ум тут же включился.       — На одной стороне... Но как мне вести себя с ней?       — Перестань прятаться от своих чувств, Гермиона. Ты зажимаешься, потому что боишься своего влечения к этой женщине и к тому, что она совершила. Беллатрикс это точно видит. Она, возможно, думает, что ты осуждаешь ее или боишься. Прими то, что она тебе интересна. Разреши этому чувству быть внутри тебя, зафиксируй его как факт. И когда ты перестанешь паниковать, ты сможешь общаться с ней на равных. Тебе не нужно вести следствие. Тебе нужно понять ее, чтобы понять, в какой безопасности находится Драко. Сделай свое влечение не уязвимостью, а мостом. Наблюдай за ней трезво.       Гермиона сидела неподвижно. В ее голове со скрипом проворачивались шестеренки. Совместить. Не отрицать этот внезапный интерес, не пытаться выдавить его из себя, а просто... легализовать в своей голове.       «Да, она мне нравится. Да, возможно, она убила Люциуса ради сестры. Я принимаю это влечение, но фокус держу на Драко». Это звучало как план. Это возвращало ей контроль.       — Контейнирование, — выдохнула Гермиона, выпрямляя спину. — Я могу просто... убрать панику по поводу чувств и убийства в отдельный внутренний контейнер. Работать с Драко над его настоящим, а не прошлым. А с Беллатрикс... общаться уверенно, как взрослая женщина, которая понимает ее мотивы, но держит дистанцию.       — Если тебе так проще это назвать — пусть будет контейнирование, — Полумна мягко улыбнулась, хотя в ее глазах промелькнула тень беспокойства. Она знала, что контейнеры имеют свойство взрываться, если их переполнить. Но сейчас Гермионе нужна была эта иллюзия контроля. — Главное перестань винить себя. Ты не предаешь Драко. Ты просто учишься работать в очень сложных человеческих обстоятельствах.       Гермиона приняла слова на веру.       — Спасибо, Луна. Мне действительно нужно было это услышать, — Гермиона поднялась с кресла, чувствуя, как плечи наконец расслабились. Она поправила ремень сумки и уже у двери неловко обернулась. — Кстати... У тебя случайно нет знакомых, которые могли бы достать оригинальный мяч футбольной лиги? Самый лучший, из качественной кожи. Я обещала Драко привезти вечером.       Улыбка Луны угасла. Она медленно опустила чашку на стол, и тень беспокойства в ее глазах сменилась строгой сосредоточенностью.       — Присядь обратно, Гермиона.       — Луна, мне правда пора, нужно еще успеть найти...       — Сядь, пожалуйста, — повторила Луна мягко, но в ее голосе звенящим хирургическим инструментом прозвучала сталь.       Гермиона вздохнула, недоуменно нахмурилась, но вернулась в кресло. Внутри нее тут же включился режим защиты.       — Зачем ты пообещала пациенту подарок? — спросила Луна, внимательно вглядываясь в ее лицо.       — Это не просто подарок, это терапевтический инструмент, — быстро, словно защищая диссертацию, отчеканила Гермиона. — Драко глубоко травмирован. Когда я уезжала, он был дезориентирован. Я дала ему материальный якорь. Обещание, которое связывает мой отъезд с обязательным возвращением. Это классический прием для снижения уровня сепарационной тревоги у детей, Луна. Врач внутри меня понимает, что...       — А что понимает женщина внутри тебя? — тихо перебила ее Луна. — Та женщина, которая чувствовала, когда мальчик на нее посмотрел?       Гермиона осеклась. Слова застряли в горле. Луна била пугающе точно, прямо сквозь ее воздвигнутые баррикады из терминов.       — Вот тут ты принесла в жертву сеттинг, Гермиона, — продолжала Луна, подавшись вперед. — Ты покупаешь его привязанность. Ты пытаешься компенсировать ему ужасы, но ты психиатр, а не добрая крестная. Что произошло на самом деле?       Гермиона опустила взгляд на свои колени, чувствуя, как ее «внутренний контейнер» дает первую трещину еще до того, как она покинула этот кабинет.       — Он... он замер, когда я спросила, привести ли что-нибудь, — негромко призналась Гермиона, и ее голос растерял всю профессиональную уверенность. — Миссис Малфой стояла рядом, держала его за плечо, молчала. А Драко вдруг быстро выпалил, что ему нужен настоящий мяч Английской лиги. Он так боялся, что я передумаю. Луна, я просто не смогла отказать. Мне захотелось дать ему этот мяч. Показать, что обещания выполняются. Что мир может быть надежным.       — И что Гермиона Грейнджер – это тот самый надежный человек, который спасет его от жестокого прошлого, — констатировала Лавгуд. В ее голосе не было осуждения, только глубокая печаль. — Ты понимаешь, что включаешься в семейную систему Малфоев? На глазах у Малфой ты становишься для ее сына фигурой, которая исполняет его желания. Как, по-твоему, она должна реагировать на то, что чужая женщина перетягивает на себя внимание ее ребенка?       Гермиона сглотнула. Об этой стороне вопроса она даже не подумала.       — И самое главное, — Луна заглянула ей прямо в глаза. — Беллатрикс. Она хочет, чтобы Драко стал живым. Ты привезешь этот мяч, мальчик будет счастлив, он побежит играть. Блэк увидит твою заботу. Ты уверена, Гермиона, что этот мяч якорь только для Драко? Или это еще и твоя подсознательная попытка доказать что-то Беллатрикс Блэк?       Гермиона долго молчала. Защитные барьеры осыпались, оставив ее беззащитной перед тихим, проницательным взглядом Луны. Она тяжело вздохнула, плечи ее поникли.       — Да, — негромко, но четко призналась Гермиона, признавая поражение. — Ты права. Абсолютно права, Луна. Именно с этим я к тебе и пришла. Я запуталась. Я не понимаю, где заканчивается моя работа и начинается мое личное... спасательство. Мое влечение. Мое желание доказать Беллатрикс, что я полезна. Я теряю границы. Что мне делать? Как мне вернуться в позицию врача и не покалечить мальчика своими же амбициями?       Луна откинулась на спинку кресла. В ее глазах больше не было тревоги, только спокойная, собранная уверенность специалиста, который видит карту чужого разума и знает, куда вести клиента.       — Мяч ты привезешь, Гермиона, — спокойно произнесла Луна.       Гермиона удивленно вскинула голову.       — Но ты же только что сказала...       — Ты уже дала обещание травмированному ребенку, — мягко перебила ее Луна. — Если ты сейчас откажешься от своих слов под предлогом «профессиональных границ», Драко воспримет это как очередное предательство взрослого. Для его психики это будет катастрофой. Обещание нужно выполнить. Но изменить то, как ты его выполнишь.       Луна подалась вперед, фиксируя взгляд подруги.       — Ты отдашь мяч миссис Малфой. Не Драко лично в руки, сияя как добрая фея, а его матери. Наедине. Спокойно, без лишних эмоций. Скажи ей, что это часть реабилитации, мальчику нужна физическая активность, чтобы разгружать нервную систему. Сделай ее своим союзником. Пусть именно она подарит этот мяч сыну. Ты останешься в роли нейтрального, надежного врача, Малфой вернет себе авторитет матери, которая радует своего ребенка, а Драко получит то, что хотел. Понимаешь?       Гермиона медленно кивнула, чувствуя, как в голове наконец выстраивается четкий алгоритм. Эмоциональный хаос отступал перед чистой логикой. Это было красиво. Это было профессионально.       — Миссис Малфой отдаст мяч, — повторила Гермиона, фиксируя схему. — Я убираю себя из этой цепочки теплых чувств.       — Именно, — Полумна едва заметно улыбнулась. — Разделяй свои узлы, Гермиона. Драко – это твоя работа. Твоя чистая, стерильная зона. Там нет места твоим чувствам, твоей личной драме и твоему отношению к Беллатрикс Блэк. Драко должен остаться в безопасности от того, что происходит внутри тебя.       Луна сделала небольшую паузу, и ее голос стал чуть тише, глубже, словно она заглядывала в далекое будущее, которое сама Гермиона еще не была способна разглядеть.       — А то, что касается Беллатрикс... Твой контейнер удержит панику, Гермиона. Он поможет тебе общаться с ней трезво, работать и держать дистанцию. Но помни, что контейнеры – это не решение проблемы, это лишь отсрочка. Рано или поздно крышку сорвет. Эмоции, которые ты туда прячешь, накопятся и хлынут наружу. Ты утонешь в них, когда придет время, и тебе придется с этим столкнуться лицом к лицу. Но до тех пор, пока Драко надежно отделен от этой бури... ты имеешь право на свой личный шторм. Главное, выведи мальчика из зоны поражения прямо сейчас.       Гермиона замерла, впитывая каждое слово. Предупреждение Луны о будущем срыве прозвучало где-то на периферии сознания. Сейчас, в ее жажде контроля, это казалось несущественным. Главное, что ее работа с Драко была спасена. Граница была проведена. Она знала, что делать вечером.       — Я поняла, — выпрямившись, уверенно произнесла Гермиона. — Спасибо, Луна.       Она поднялась, на этот раз по-настоящему готовая вернуться в Блэк-Мэнор. В ее ментальном арсенале был четкий план, а в груди надежно запертый, до поры до времени молчащий контейнер. Гермиона помедлила, уже взявшись за ручку двери.       — У тебя действительно нет на примете кого-то, кто мог бы достать мяч?       Луна, вернувшаяся к своему привычному, слегка отстраненному состоянию, понимающе кивнула. Она достала из кармана мантии небольшой клочок пергамента, быстро черкнула на нем несколько цифр и протянула подруге.       — Это мистер Люпин, он держит лавку спортивных товаров. Он подберет то, что нужно. Будь на связи, — Лавгуд выглядела так, словно была уверенна, что они повторят подобную встречу.       — Обязательно. Спасибо, Луна.       Гермиона оставила на столике конверт с оплатой за сеанс, коротко попрощалась и вышла на прохладный лондонский воздух.       Час спустя, после короткого разговора с мистером Люпином, Гермиона уже держала в руках увесистую коробку из плотного картона. Внутри лежал безупречный, пахнущий новой кожей и фабричным лаком бело-синий футбольный мяч. До ее поезда оставалось еще чуть больше двух часов. Возвращаться в Блэк-Мэнор раньше времени не хотелось.       Она зашла в небольшое, полупустое привокзальное кафе, где пахло молотым кофе и подгоревшими тостами. Пристроив коробку на соседнее сиденье, Гермиона заказала чашку крепкого эспрессо и черничный тарт.       Гувернантка лениво ковыряла ложкой десерт, ее взгляд был прикован к картонной упаковке с мячом. В голове наконец-то звенела чистая ясность.       «Фокус на Драко. Драко – это пациент. Врач остается врачом», — методично повторяла она про себя, словно заучивала заклинание.       Она провела эту черту. Жесткую, нерушимую границу. Но была и вторая сторона. Та, что осталась за пределами рабочей зоны. Женщина внутри Гермионы. Та, которая совершенно точно чувствовала. Дикое, ломающее все прошлые ориентиры притяжение к Беллатрикс. Гермиона должна разрешить этому быть. Она больше не паниковала, она заперла это в контейнер, ключ от которого лежал в самом темном углу ее сознания. Грейнджер допила горький кофе, расплатилась и вышла на платформу. Ветер стал холоднее.       Она остановилась у табачного киоска. Помедлив секунду, Гермиона скользнула взглядом по витрине и негромко произнесла.       — Пачку ментоловых, пожалуйста. И зажигалку.       Продавец привычным движением швырнул на прилавок зелено-белую пачку. Отойдя за кирпичную колонну, укрывавшую девушку от ветра, она дрожащими пальцами достала тонкую сигарету.       Первая затяжка заставила ее закашляться, но со второй пришло то, ради чего она это сделала.       Резкая, обжигающая прохлада ментола ударила по горлу, мгновенно смешиваясь с горьким привкусом табачного дыма. Такой же запах мяты и табака исходил от Беллатрикс Блэк последнее время. Вкус табака, смешанный с недавним эспрессо на губах, создал пугающе точную иллюзию присутствия Блэк прямо здесь, на холодном лондонском перроне.       Гермиона прислонилась затылком к кирпичной стене, медленно выпуская изо рта серую струйку дыма. Ментол холодил язык, табак дурманил голову. Ее «контейнер» был заперт, граница с Драко проведена идеально. Но этот первый, судорожный глоток чужого, запретного вкуса доказал: буря никуда не ушла. Она просто ждала своего часа.