Осколки луны в алых лучах

Это ощущалось так странно, почти неестественно: два побитых жизнью мужика сидят на балконе вечером и пьют всего лишь вишнëвый лимонад. Ладно, Гарри сомневался, что Кима можно было назвать «побитым жизнью» в том же смысле, как его, но сути это не меняло: собственная трезвость создавала в его голове сюрреалистический диссонанс, и мозг, сбитый с толку, жадно впитывал в себя реальность, так что всë казалось новым и удивительно, болезненно пронзительным — и сладкая газировка с кислотной детской этикеткой, и обшарпанные перила, и глянцевый серый залив, и луна над ним. — Ким, — сказал он, — дай мне фотоаппарат. — Зачем? — Я хочу сфотографировать луну. — Не выйдет. Без специальной аппаратуры она всегда получается размытой. Нужен особый объектив. — Я знаю. Я много раз пытался и никогда не получалось. Гарри поворачивается к Киму и смотрит на него, а тот смотрит в ответ, слегка склонив голову набок. Это он настоял на том, чтобы пить лимонад — Ким и себе его взял, хотя для него, конечно, пиво не несло в себе таких рисков, как для Гарри. В глазах лейтенанта читается невысказанный вопрос, такой неуместно серьëзный, что это веселит и раззадоривает его. — Эта тайна преследует меня с детства, — начинает Гарри, — Почему вид луны так завораживает, но всякий раз, когда ты пытаешься запечатлеть еë красоту на фотоплëнке, выходит только размытое белое пятно — и ничего больше? Когда мне было семь лет, я дал клятву, что посвящу жизнь раскрытию этой загадки. — И поэтому вы стали детективом? — улыбается Ким. Лейтенант редко поддерживает шутку — сказать по правде, настоящей загадкой для Гарри всегда было его чувство юмора. Тем ценнее моменты, когда он всë-таки делает это, пусть даже неуклюже. Ему хочется продолжить игру: сказать, что луна — это бледный вестник апокалипсиса, неуловимое присутствие Серости; что поймать еë невозможно, но однажды она придëт и сама поймает их всех, так что никто не устоит. Гарри знает, что Ким не ценитель подобных вывертов его остроумия, а потому просто молча тянется к фотоаппарату. Ким не возражает. Когда он внезапно наводит на него объектив и щëлкает затвором, лейтенант дëргается от неожиданности, а лицо у него на мгновение становится смешным и испуганным, как у котëнка. Гарри очень хотел показать ему его, но, спустя несколько дней проявив фотографию, они увидели на ней только размытое пятно над оранжевой курткой.