Осколки луны в алых лучах

Когда пресветлая Эрешкигаль — белая лилия смертной долины — в самом центре земли, за семью вратами, в стране без возврата, где жаждут света, подвесила свою сестру Инанну на крюке, словно свиную тушу — небо выплакало из себя лазурь вместе со звëздами и светилами, высох от горя ячмень на полях и обмелели до камней реки. Не покрывал осëл ослицы и муж с женою разошлись по разным постелям; мать не открывала дочери, и сын затворял дверь перед отцом. Дым от жертв уходил впустую, ибо божество покинуло небеса; за возлюбленным своим спустилась царица Инанна со сверкающего горнего престола в чëрную бездну, но не нашла его, а нашла погибель; человек погубил бога. Когда Инанна, нагая, с распоротым от шеи до лона брюхом висела на крюке вниз головой, волочась прекрасными волосами по грязи, смешанной с костями, а Эрешкигаль стояла перед ней и блистала во мраке посреди своего чëрного чертога, залитого божественной кровью; когда она стояла там, торжествуя — круглая, вечно беременная и вечно неспособная родить, с лицом белым и пятнистым, как бы от давно зарубцевавшихся бледных ожогов — Инанна засмеялась — и ртом своим, и всем распоротым кровавым брюхом. — Я искала здесь солнце, а нашла луну.