Запомнить тебя

Прошла неделя. Чанбин сидел на подоконнике в библиотеке — на том самом месте, где всё началось. За окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Воздух был влажным, пахло мокрым деревом, пылью от старых книг и — Хёнджином, который сидел рядом, положив голову ему на плечо. Они молчали. Молчание было тёплым, плотным, как одеяло, под которым прячутся от холода. Чанбин чувствовал на своём плече вес чужой головы, слышал ровное дыхание, ощущал запах волос — яблочный шампунь, который теперь был общим. — Ты знаешь, — сказал Хёнджин тихо, — я никогда не думал, что буду вот так сидеть. С кем-то. Чувствовать. — Чувствовать что? — Всё. — Хёнджин поднял голову, посмотрел на него. — Запах дождя. Твою кожу. Твоё дыхание. То, что ты здесь. Рядом. Чанбин коснулся его щеки. Пальцы скользнули по горячей коже, задержались на губах, чувствуя их влажность. — Я тоже, — сказал он. — Я не думал, что можно так сильно хотеть быть с кем-то. Они сидели в тишине, и дождь за окном стихал, превращаясь в мелкую морось. Свет пробивался сквозь тучи, и комната наполнялась серым, мягким светом. — Пойдём на крышу, — сказал Чанбин. Хёнджин удивился: — На крышу? — Да. Я хочу, чтобы ты видел город. Оттуда. Они поднялись наверх — через пожарную лестницу, пахнущую ржавчиной и мокрым металлом. Чанбин открыл дверь, и ветер ударил в лицо — влажный, холодный, пахнущий дождём и городом. Крыша была плоской, серой, с лужами, отражающими небо. Они стояли у парапета, и Чанбин чувствовал, как Хёнджин стоит рядом, касаясь плечом его плеча. — Красиво, — сказал Хёнджин. Город простирался внизу — дома, деревья, дороги, огни. Пахло влажным асфальтом, выхлопными газами, сырой листвой и — чем-то чистым, свежим, что приносил ветер. — Я хочу запомнить это, — сказал Чанбин. — Не только запах, не только момент. А то, что ты стоишь здесь. Со мной. Хёнджин повернулся к нему. Ветер трепал его волосы, и он щурился от света, пробивающегося сквозь облака. — Я тоже хочу запомнить, — сказал он. — Ты пахнешь дождём и ветром. И… чем-то моим. — Я весь твой, — ответил Чанбин. Он притянул Хёнджина к себе, вдохнул его запах — влажный, тёплый, родной. И поцеловал — глубоко, чувствуя вкус дождя на его губах. Они стояли на крыше под серым небом, и мир вокруг был большим, шумным, живым. Но здесь, в этом маленьком пространстве, был только их мир. И запах этого мира был единственным, что имело значение. Через час они спустились вниз. В коридоре их встретил Джисон. Он стоял у стены, скрестив руки, и улыбался — той самой улыбкой, которая означала: "я знаю что-то, чего вы не знаете". — Вы с крыши? — спросил он. — Да, — ответил Чанбин. — Красиво там? — Очень, — сказал Хёнджин. Джисон кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, принимающее. — Я рад за вас, — сказал он. — Правда. Вы хорошо смотритесь вместе. Он ушёл, оставив после себя запах одеколона — лёгкий, свежий, который не перебивал, а только подчёркивал запах их тел. — Он хороший, — сказал Хёнджин. — Да, — согласился Чанбин. — Он друг. Они вышли на улицу, и воздух уже был другим — сухим, свежим, пахнущим мокрой травой и землёй. Чанбин взял Хёнджина за руку. Пальцы переплелись, и он чувствовал, как чужой пульс бьётся в такт его собственному. — Пойдём ко мне, — сказал он. — Мама приготовила ужин. Хёнджин улыбнулся: — Она знает, что я люблю? — Она знает всё. Она чувствует. Они шли по мокрым улицам, и запах города смешивался с их запахом — единым, тёплым, настоящим. Дом встретил их запахом ужина — жареного мяса, трав и хлеба. Мама вышла навстречу, улыбаясь, и Чанбин видел, как она смотрит на их сплетённые руки — с теплом и принятием. — Садитесь, — сказала она. — Я всё приготовила. Они сидели за столом, и Чанбин чувствовал запах еды, запах дома, запах Хёнджина рядом. И всё это смешивалось в одно — счастье, простое и огромное, как этот мир. После ужина они вышли на балкон. Вечерний воздух был прохладным, пахнущим дымом, мокрыми листьями и далёким городом. — Ты знаешь, — сказал Хёнджин, глядя на огни, — я никогда не думал, что буду так сильно любить. — А я никогда не думал, что кто-то полюбит меня, — ответил Чанбин. Хёнджин повернулся к нему. Посмотрел в глаза. И в этом взгляде было всё — его страх, его надежда, его любовь. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты знал — я никуда не уйду. Я буду рядом. Всегда. Чанбин притянул его к себе. Уткнулся носом в макушку, вдыхая запах волос, запах кожи, запах жизни. — Я знаю, — сказал он. — Я чувствую. Они стояли на балконе, обнявшись, и город шумел где-то внизу. Но здесь, в этом маленьком пространстве, был только их мир. Их дыхание. Их запах. Запах любви. Ночью они лежали в кровати, и Чанбин гладил Хёнджина по спине — медленно, невесомо, чувствуя под пальцами каждый позвонок. — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, — сказал он. — Не только сейчас. Всегда. — Мы будем, — ответил Хёнджин. — Я верю в это. Он придвинулся ближе, уткнувшись носом в шею Чанбина, вдыхая его запах — влажный, тёплый, пахнущий любовью. — Ты пахнешь домом, — сказал он. — Ты всегда пахнешь домом. — Ты мой дом, — ответил Чанбин. — Ты и есть мой дом. Они замолчали. Слышно было только их дыхание, их сердца, их запахи, смешанные в одно. Чанбин закрыл глаза и понял: он больше не боится будущего. Он не боится смотреть вперёд. Потому что Хёнджин будет рядом. И этого достаточно. Запах Хёнджина окружал его — тёплый, родной, вечный. И он знал: это — начало. Начало их общей жизни, их общей истории, их общего будущего. — Спокойной ночи, — сказал Чанбин. — Сладких снов, — ответил Хёнджин. И они уснули, обнявшись, чувствуя друг друга даже во сне. Утро, дождь, любовь — всё это было. И будет.