Золотой Бешеный Зверь Конохи

      Ночь была холодной, но Наруто почти не спал. Он лежал в своей щели между домами, свернувшись калачиком, и смотрел на узкую полоску неба над головой. Звезды казались далекими и равнодушными — такими же, как люди. Но почему-то сегодня они не давили. Он прокручивал в голове вчерашнее снова и снова. «Завтра в пять утра. Северные ворота. Опоздаешь — сто приседаний» Наруто не знал, что такое приседания. Звучало страшно. Но страшнее было другое: мысль о том, что он не придет. Что он струсит. Что зеленый мужчина посмотрит на пустое место, пожмет плечами и уйдет, забыв о нем, как забывали все. Не приду — докажу, что я действительно никто. Приду — может быть, докажу обратное. Он встал в четыре утра. Косточки затекли, ребра ныли, левая лодыжка отозвалась тупой болью при первом же шаге. Наруто замер, прислушиваясь к себе. Боль была привычной. Она не имела значения. Главное — успеть. Он шел через спящую деревню, и улицы казались чужими. Без людей они превращались в декорации — красивые, чистые, предназначенные для кого-то другого. Наруто никогда не чувствовал себя частью этого пейзажа. Он был пятном на идеальном полотне. Северные ворота встретили его тишиной. Два высоких столба с резными символами Конохи, скрытые в предрассветном тумане. Площадка перед ними была пуста. Наруто остановился. Сердце ухнуло вниз. Он не пришел. Конечно. Зачем ему приходить? Вчерашнее было порывом. Жалостью. Или просто шуткой — посмотреть, как этот жалкий мальчишка прибежит на рассвете, а потом посмеяться. Наруто опустил плечи. Ноги стали ватными. Он уже развернулся, чтобы уйти обратно в свою щель и забыть этот эпизод, как любое другое несбывшееся обещание… — ТЫ ОПОЗДАЛ НА ТРИДЦАТЬ СЕКУНД! Голос ударил в спину, как таран. Наруто подскочил на месте и развернулся. Майто Гай стоял прямо перед воротами. В упоре на одной руке. Тело вытянуто в идеальную линию, ноги сведены вместе, носки натянуты. Его глаза были открыты и смотрели прямо на Наруто. — Я ЗДЕСЬ С ТРЕХ ЧАСОВ! — продолжил он тем же тоном, не сбиваясь. — ТРЕНИРОВКИ НАЧИНАЮТСЯ, КОГДА МИР СПИТ, ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО ТОГДА НИЧТО НЕ ОТВЛЕКАЕТ ОТ ГЛАВНОГО! Наруто замер, не зная, куда себя деть. Он ожидал чего угодно — насмешки, безразличия, даже удара. Но не этого. Не человека, стоящего на одной руке в тумане и орущего так, что у птиц срываются голоса. — СТОЙ СМИРНО! — скомандовал Гай, и Наруто вытянулся по струнке, сам не понимая зачем. Гай плавно опустил ноги, перекатился через плечо и вскочил на ноги. Обычный человек на такой скорости сломал бы себе шею. Гай сделал это с грацией танцора. — Тридцать секунд, — повторил он, подходя вплотную. — Я сказал пять утра. Сейчас пять ноль-ноль тридцать. Это опоздание. — Я… — начал Наруто, но Гай поднял палец. — Опоздание не наказывается наказанием. Опоздание наказывается преодолением. За каждую секунду опоздания — десять отжиманий. Тридцать секунд — триста отжиманий. Приступай. Наруто моргнул. — Я не умею отжиматься. — СЕГОДНЯ НАУЧИШЬСЯ! — рявкнул Гай с такой улыбкой, что Наруто показалось — сейчас у него зубы выпадут от перенапряжения лицевых мышц. — ЛОЖИСЬ! Наруто лег. Холодная земля впилась в ладони. Он уперся носками сандалий в траву и попытался согнуть руки. Ничего не произошло. Он напрягся. Плечи затряслись. Локти согнулись на сантиметр, и на этом всё кончилось. Он рухнул лицом в траву, выдохнув облачко пара. — Раз, — сказал Гай. Наруто поднял голову, выплевывая травинки. — Это был не отжим! Я просто упал! — Это был первый отжим, — спокойно ответил Гай, садясь на корточки рядом. — Самый трудный. Теперь делай второй. Наруто попытался снова. Те же дрожащие плечи, тот же провал на сантиметре. Он уткнулся носом в землю и замер, чувствуя, как горит лицо — то ли от напряжения, то ли от стыда. — Я не могу, — прошептал он в траву. — Не можешь — значит, делаешь неправильно, — сказал Гай. Он вдруг лег рядом, поставил руки на землю и посмотрел на Наруто сбоку. — Смотри. Плечи не уходят вперёд. Держи корпус как доску. Ягодицы не поднимай. Голову не задирай — смотри вниз, не ломай шею. Понял? Наруто кивнул. — Еще раз. Он попытался снова. Плечи затряслись, но в этот раз он вспомнил про корпус. Про доску. Про ягодицы. Локти согнулись на два сантиметра. — Два, — сказал Гай. Наруто рухнул, но в этот раз — чуть медленнее. — Я не могу дышать, — прохрипел он. — Хорошо, — кивнул Гай. — Значит, ты еще жив. Он сел на землю, скрестив ноги, и смотрел, как Наруто пытается сделать третий. Не получилось. Четвертый. Пятый. Каждый раз он опускался все медленнее, но ни разу не смог согнуть локти больше чем на несколько пальцев. — Сколько я сделал? — спросил Наруто после десятой попытки, тяжело дыша. — Три, — ответил Гай. — ТРИ? — Наруто вскочил на колени. — Я десять раз пытался! — И три раза коснулся грудью земли. Остальные семь ты просто падал, но я их засчитал как «попытка». — Гай улыбнулся, но без насмешки. — Триста отжиманий — это триста касаний грудью земли. Тебе нужно еще двести девяносто семь. Наруто рухнул обратно на четвереньки и уставился в землю. Глаза защипало. — Это невозможно. — Всё возможно, — спокойно ответил Гай. — Просто не сегодня. И не завтра. И, возможно, не через месяц. Но когда-нибудь ты сделаешь триста отжиманий. И будешь вспоминать это утро и смеяться. — Я не буду смеяться. — Будешь. — Гай встал и отряхнул комбинезон. — А теперь — бег. Наруто поднял голову. — Бег? — Мы бежим до реки и обратно. Пять километров. — Я не смогу! — СЕГОДНЯ — НЕТ! — Гай уже бежал на месте, поднимая тучи пыли. — НО ПОПЫТКА — ЭТО УЖЕ ПОЛОВИНА ПОБЕДЫ! ЗА МНОЙ! И он сорвался с места. Наруто, проклиная всё на свете, побежал следом. --- Первые триста метров дались легко. Наруто даже подумал — а может, я зря переживал? К четырехсот его легкие начали гореть. На пятисот ноги стали ватными. На семисот он споткнулся о корень, растянулся во весь рост и не мог подняться. Гай был уже в пятидесяти метрах впереди. Он развернулся, подбежал обратно и присел рядом. — Вставай. — Не могу, — выдохнул Наруто. Его тошнило. Мир плыл. — Ты можешь не бежать. Но ты должен встать. — Гай протянул руку, но не взял его, а просто держал ладонь открытой, рядом. — Встать может каждый. Даже мертвый может встать — ему просто нужно время. А ты живой. Вставай. Наруто, шатаясь, поднялся. Его вывернуло наизнанку прямо на траву. Гай не отвернулся, не поморщился — просто стоял рядом и дышал. Глубоко. Ритмично. — Дыши со мной, — сказал он. — Вдох. На четыре счета. Задержка. На два. Выдох. На четыре. Наруто попытался. Получилось не сразу. Горло жгло кислотой, легкие отказывались слушаться. Но Гай дышал рядом — громко, уверенно, как машина — и постепенно Наруто подстроился. — Теперь идем, — сказал Гай, когда рвота прекратилась. — Не бежим. Идем. Спокойным шагом. Но до реки дойдем. Они шли сорок минут. Гай не говорил ни слова. Наруто тоже молчал. Только хрипел и спотыкался, но каждый раз выпрямлялся. До реки они дошли. А потом вернулись обратно. Тоже шагом. Когда Наруто увидел северные ворота, у него подкосились ноги, и он сел прямо на землю, не в силах сделать ни шага дальше. Гай опустился рядом. — Ты сегодня продержался сорок семь минут, — сказал он, и в его голосе впервые не было крика. Только ровная, спокойная уверенность. — Завтра будет сорок восемь. А через год никто не сможет бежать с тобой рядом. Наруто закрыл глаза. Он хотел сказать что-то едкое, как обычно. Что он слабак. Что это бессмысленно. Что Гай теряет время. Но вместо этого он просто кивнул. И почему-то поверил. --- После тренировки Гай куда-то исчез — сказал, что у него «миссия на границе Бытия и Отчаяния» (Наруто так и не понял, что это значит) — и Наруто остался один. Он брёл по утренней деревне, и каждый шаг отдавался болью в икрах. Ноги дрожали. Руки висели как плети. Но внутри, глубоко-глубоко, под слоем усталости и голода, теплилось что-то новое. Что-то, чего он не чувствовал годами. Я сделал это. Не триста отжиманий. Не пять километров. Но он пришел. Он попытался. Он не сбежал. Это было странное ощущение. Как будто внутри кто-то зажег спичку в темной комнате. Света почти не было, но контуры стен стали видны. Он свернул в переулок, где прятал остатки еды — половину заплесневелого рисового шарика, который он отложил на черный день. Шарик был на месте, завернутый в грязную тряпку. Наруто сел на корточки и уже протянул руку… — Смотрите-ка, крыса вернулась в свою нору. Он замер. Из-за угла вышли трое. Он знал их всех. Сын мясника — коренастый, с толстыми пальцами, которые оставляли синяки размером с яблоко. Дочь торговца пряностями — худая, злая, с длинными ногтями, которыми она царапала лицо. И долговязый парень из клана Акимичи — толстый, медлительный, но если уж он бил, то кости трещали. Наруто вжался в стену. — Ты чего такой довольный? — спросила девушка, наклоняясь к нему. Её глаза скользнули по его лицу, и она поморщилась. — Фу, от тебя воняет. Где ты был? — Не твоё дело, — прохрипел Наруто, но голос сорвался. — О, слышали? — сын мясника ухмыльнулся. — Крыса заговорила. А ну встань. Он не тронул Наруто — просто пнул ближайшую стену рядом с его головой. Громко. Наруто вздрогнул, но не встал. — Встань, я сказал. Наруто медленно поднялся. Ноги дрожали от утренней тренировки, но он поставил их чуть шире плеч — как сегодня показывал Гай. Не специально. Тело само вспомнило. — Что это ты делаешь? — сын мясника нахмурился. — Стой как человек. — Я стою, — ответил Наруто, и в его голосе вдруг появилась твердость, которой он сам от себя не ожидал. Толчок пришелся в плечо. Сильный. Обычно такой бросок отправлял его в стену лицом вперед. Но сегодня Наруто не упал. Он пошатнулся, сделал шаг назад, но удержал равновесие. Ноги слушались. Центр тяжести остался низко. — Чего? — сын мясника уставился на свою руку, как будто она его предала. — Он что, тренировался? — фыркнула девушка. — Где? В мусорном баке? Она толкнула его сама — в грудь, двумя руками. Наруто снова покачнулся, сделал два шага назад, уперся спиной в стену и… остался стоять. Не сполз. Не упал на колени. Стоял. — Кончай придуриваться, — буркнул парень из Акимичи. Он двинулся вперед, нависая своей тушей, и просто надавил на плечи Наруто, пытаясь пригнуть его к земле. Ноги затряслись. Колени подогнулись на сантиметр, потом на два. Но Наруто сжал зубы, вспомнил утренние отжимания, вспомнил, как Гай дышал рядом, когда его выворачивало наизнанку, и… Не падать. Только не падать. Он не упал. — Да что с ним? — парень отступил, раздраженно выдохнув. — Он что, стал тяжелее? — Да просто повезло, — сказал сын мясника, но в его голосе уже не было уверенности. — Пошли. С ним скучно. Они ушли. Наруто остался стоять, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги дрожали как осиновые листья. Но он стоял. И смотрел им вслед. Я не упал. Он медленно сполз по стене на землю, закрыл лицо руками и замер. Внутри бушевало. Страх, злость, облегчение — всё смешалось в один горячий ком. Я не упал. Три секунды. Может быть, пять. Но он не упал. Он развернул тряпку, достал заплесневелый рисовый шарик и съел его, не чувствуя вкуса. Плевать. Он стоял. Вечером он приполз к дому Гая. Он не знал, где тот живет, но спросил у первого же встречного шиноби — тот посмотрел на него с отвращением, но адрес бросил. Видимо, слухи уже разошлись. Гай сидел на крыльце и чистил бинты. — Я продержался три секунды, — сказал Наруто, глядя в землю. Гай поднял голову. Его глаза расширились. А потом он захохотал — так громко, что соседская собака завыла. — ТРИ СЕКУНДЫ! — Гай вскочил и схватил Наруто за плечи, встряхнув так, что зубы клацнули. — ТРИ СЕКУНДЫ ЭТО ТРИ СЕКУНДЫ ЖИЗНИ! ЗАВТРА БУДЕТ ЧЕТЫРЕ! Он отпустил Наруто, подбежал к дереву и начал колотить по нему кулаками с такой скоростью, что кора полетела щепками. — ЗНАЧИТ, МЕТОД РАБОТАЕТ! ДУХ УКРЕПЛЯЕТСЯ! МЫШЦЫ ЗАПОМИНАЮТ! Наруто смотрел на этого безумца, и в груди у него снова что-то зажглось. Та самая спичка. — Я есть хочу, — сказал он. Гай замер. Повернулся. Посмотрел на него долгим взглядом. — Хороший признак. Голод — это жизнь. Пойдём. Он повел Наруто в свой дом — маленький, но удивительно чистый. На стенах висели гири, боксерские груши и странные плакаты с надписями вроде «1000 ПРИСЕДАНИЙ — ПУТЬ К ИСТИНЕ». Гай сварил рис. Простой, без ничего. Поставил перед Наруто миску и сел напротив. — Ешь. Наруто ел. Быстро, жадно, не поднимая головы. И когда миска опустела, он лизнул её изнутри, как котенок. Гай не сказал ни слова. Только улыбнулся. И Наруто впервые за долгое время заснул не в щели между домами, а на циновке в углу чужой комнаты. Под одеялом, которое пахло потом, травой и почему-то надеждой.