Золотой Бешеный Зверь Конохи

      На следующее утро Наруто проснулся, и мир стал другим. Каждая клетка его тела болела. Плечи горели, руки дрожали, мышцы спины отказывались слушаться. Он попытался подняться, но ноги подкосились — он рухнул обратно на циновку, выдохнув сквозь зубы. — Не спеши, — раздался голос Гая. — Первые Врата — это не дар. Это плата. Наруто повернул голову. Гай стоял в дверях, скрестив руки на груди. — Я думал… — начал Наруто. — Что боль пройдёт? — закончил Гай. — Она не проходит. Ты её принимаешь. Наруто сжал кулаки. Пальцы дрожали от напряжения. — Зачем тогда открывать их, если они причиняют боль? — Чтобы стать сильнее, — ответил Гай. — Но не для того, чтобы не чувствовать боль. Чтобы идти через неё. Он подошёл, сел на корточки рядом с циновкой. — Всё в жизни имеет цену, Наруто. Вопрос в том, готов ли ты её платить. Наруто смотрел на свои руки. На пальцах появились мозоли, которых не было раньше. На запястьях — синяки. — Я готов, — сказал он. Гай улыбнулся. — Тогда вставай. Наруто встал. Медленно, с болью, но встал. Они пошли на тренировку. --- На поляне Ли ждал их. Он видел, как Наруто хромает. Как его рука дрожит. Как он пытается скрыть боль, но не может. — Наруто, — сказал Ли. — Что? — Ты боишься. — Нет. — Боишься. Ты боишься, что боль никогда не пройдёт. Что ты всегда будешь чувствовать это. Наруто промолчал. Ли подошёл ближе и протянул руку — не для того, чтобы ударить, а чтобы коснуться плеча. Осторожно. Мягко. — Закрой глаза, — сказал Ли. — Зачем? — Просто сделай это. Наруто закрыл глаза. — Ты чувствуешь? — спросил Ли. — Это тепло. Это я. Я не исчезну. Наруто чувствовал тепло ладони Ли на своём плече. Оно было тёплым — не обжигающим, не резким. Просто — присутствием. — Ты не один, — сказал Ли. — И боль не вечна. Наруто открыл глаза. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, брат. --- После тренировки, когда Наруто ушёл в дом отдыхать, Гай и Ли остались на поляне. — Он изменился, — сказал Ли. — Да, — кивнул Гай. — Он больше не боится быть собой. — Он сильный. Сильнее, чем думает. — Но он всё ещё носит в себе боль, — сказал Гай. — Боль от того, что он был один. — Он больше не один, — сказал Ли. — Я знаю, — ответил Гай. — Поэтому я хочу, чтобы ты был рядом с ним. Когда я не смогу. Ли посмотрел на Гая. — Я всегда буду рядом, — сказал он. — Мы братья. Гай улыбнулся. — Я знаю. --- Утро следующего дня было тихим. Наруто проснулся от запаха риса. Он вышел на кухню и увидел Гая, который стоял у плиты, напевая что-то весёлое. Ли сидел за столом и чистил морковь. — Доброе утро, — сказал Наруто. — Доброе утро! — ответили они хором. — Ты поможешь нам? — спросил Ли, протягивая ему нож и морковь. — Я не умею резать. — Научишься. Наруто сел за стол, взял нож и медленно начал резать. Поначалу плохо — куски были неровными, толстыми. Потом лучше. Потом почти ровно. Гай обернулся, взглянул на его работу. — Неплохо для первого раза. — Я стараюсь, — ответил Наруто. Они сели завтракать втроём — простая еда, простые разговоры. Ничего героического. Просто жизнь. И Наруто чувствовал, что впервые за долгое время он не боится дня. --- Той ночью Наруто снова провалился в сон. Вода. Решётка. Курама. — Ты снова здесь, — сказал лис. — Ты не боишься меня. — Я не боюсь, — ответил Наруто. — Я хочу узнать тебя. Курама приблизился к решётке. Его глаза — красные, горячие — смотрели на Наруто с любопытством. — Ты первый, кто пришёл просто поговорить, — сказал он. — Не за силой, не за властью. — Зачем мне сила? — спросил Наруто. — Сила без цели — пустота. Курама фыркнул. — Ты странный. — Я знаю. Курама замолчал. Потом начал говорить. Он рассказывал о других носителях — о людях, которые боялись его, ненавидели его, использовали его. О тех, кто запечатывал его, чтобы получить силу. О тех, кто проклинал его, когда он не мог помочь. — Ты первый, кто пришёл не за силой, — повторил Курама. — Может быть, я не хочу быть как они, — сказал Наруто. — Может быть, я просто хочу понять. Курама смотрел на него долго. — Ты не как они, — сказал он. — Я знаю. И в голосе Курамы впервые за сотни лет не было злобы. Только удивление. --- На следующей тренировке Наруто снова спарринговал с Ли. Они бились долго, яростно, на пределе. Наруто чувствовал, как его тело становится сильнее, как каждое движение становится точнее. Он уходил от ударов, блокировал, контратаковал. И в какой-то момент он упал. Он рассек руку о камень. Кровь потекла по пальцам, оставляя красные следы на траве. — Наруто! — крикнул Ли, бросаясь к нему. — Я в порядке, — сказал Наруто, поднимаясь. Он смотрел на кровь. Не боялся. Не плакал. Просто смотрел. Гай подошёл, осмотрел рану. — Ты теперь настоящий шиноби, — сказал он, перевязывая руку. — Шиноби получают раны. Важно не то, как ты падаешь, а то, как ты встаёшь. Наруто посмотрел на свою перевязанную руку. — Я встаю, — сказал он. — Я знаю, — ответил Гай. Они стояли на поляне — трое шиноби, трое воинов, трое семьи.