Наследие из пепла и хвои

Дождь в Литтл Уингинге казался Северусу Снейпу особенно мерзким. Он не освежал, а лип к лицу, пропитывал тяжелую шерсть мантии и пах дешёвым бензином и мокрым асфальтом — запахами маггловского мира, который Северус ненавидел всей душой. Стоя под чарами невидимости у покосившегося фонарного столба напротив дома номер четыре по Тисовой улице, Снейп курил. Сигарета, защищенная крошечным куполом левитирующего заклинания, тлела ровным огоньком. Это была дурная привычка из его собственного полунищего коквортского детства, к которой он возвращался лишь тогда, когда тиски в груди сжимались до хруста рёбер. Сегодня был как раз такой день. Прошло пять лет. Пять лет с той ночи в Годриковой Впадине, когда мир Северуса выгорел дотла, оставив после себя лишь серый, удушливый пепел. Из-за угла улицы показалась маленькая фигура. Северус прищурился, выпрямляясь. Мальчик. Пятилетний ребёнок, едва достающий макушкой до садовых оград. Он шёл, сильно накренившись вперёд, потому что в обеих руках тащил по огромному бумажному пакету с продуктами. Один из пакетов снизу размок от дождя, и сквозь прореху едва не вываливалась жестяная банка. Ребёнок спотыкался в огромных, явно с чужого плеча, резиновых сапогах, которые хлюпали и спадали с худых лодыжек. Старая куртка — круглая, дутая, грязно-синего цвета — висела на нём как мешок, полностью скрывая руки. Снейп ждал, что внутри него привычно вскипит горькая, уродливая волна ненависти к «наследнику Поттера». К сыну человека, который превратил его школьные годы в ад. Он шёл сюда именно за этим — подпитать свою злость, убедиться, что маленькое золотое божество Гриффиндора растет в роскоши и обожании, окружённое заботой тупицы-Петуньи. Мальчик остановился прямо у калитки дома номер четыре. От тяжести пакетов его плечи мелко дрожали. Он попытался перехватить рвущуюся бумагу, поднял голову, поправляя сползающие на нос круглые очки в дешёвой пластиковой оправе… Дым застрял в горле Снейпа горьким комком. Сигарета выпала из пальцев, мгновенно потухнув в луже. Сквозь мокрую, налипшую на лоб челку отчетливо виднелся тонкий, багровый, всё ещё воспалённый шрам в виде молнии. Но не он заставил сердце Северуса пропустить удар. Глаза. Огромные, испуганные, кристально-зелёные глаза Лили смотрели на этот мир изголодавшимся, затравленным взглядом. Дверь дома с грохотом распахнулась. На порог вышла Петунья Дурсли. Она выглядела ухоженной, сытой, в чистом домашнем фартуке. На её лице не было ни капли той родственной теплоты, о которой так слащаво любил рассуждать Дамблдор. — Наконец-то, несносный мальчишка! — её пронзительный визг долетел до Снейпа сквозь шум дождя. — Где тебя носило? Дадличек уже проголодался! Живее заноси продукты на кухню! И не смей наследить на ковре, паршивец! Она грубо вырвала пакеты из рук пятилетнего ребёнка. Мальчик от неожиданности качнулся и едва не упал в грязь, но удержался, вжав голову в плечи. Снейп до белых костяшек сжал в кармане волшебную палочку. Магия внутри него взвилась раненой коброй, готовой разнести эту идеальную, вылизанную улицу на куски. — Мама, а он пойдёт со мной играть? — из-за спины Петуньи высунулся круглый, как бочка, розовощёкий мальчик, доедающий огромный кусок пирога. — Нет, Дадличек, у этого бездельника полно работы, — Петунья брезгливо выставила на порог тяжелое пластиковое ведро с белой краской и грязную, растрепанную кисть. — Окрасишь забор на заднем дворе. По периметру. И пока не закончишь — ужина не получишь. Очки только сними, ещё разобьёшь, а новые денег стоят. Дверь захлопнулась перед самым носом маленького Гарри. Ребёнок остался стоять под ледяным дождем. Он не заплакал. Он просто шмыгнул носом, покорно поднял неподъемное для него ведро с краской и, подволакивая сапоги, побрёл в обход дома. В груди Северуса что-то с треском, окончательно и безвозвратно, сломалось. Это не был сын Джеймса Поттера. Перед ним стоял он сам. Маленький, оборванный Северус Снейп из Тупика Прядильщиков, которого собственный отец выставлял за дверь в мороз, которого презирали сверстники и шпыняли взрослые. «Кровная защита, говорите, Альбус? — бешеная, слепая ярость затопила разум зельевара. — Безопасность?» Снейп круто развернулся, и полы его черной мантии взметнулись, когда он с оглушительным хлопком трансгрессировал прямо с маггловской улицы. Кабинет директора Хогвартса встретил его мягким полумраком, тихим тиканьем серебряных приборов и ароматом лимонных долек. Альбус Дамблдор сидел за столом, спокойно изучая какие-то пергаменты. Дверь распахнулась от такого сильного удара, что задрожали портреты бывших директоров. Снейп влетел в кабинет, как темный вихрь. Вокруг него ощутимо искрила магия, с мокрой мантии на ковёр летели капли ледяной воды. — Северус? — Дамблдор удивленно поднял глаза поверх очков-половинок. — Что случилось, мой мальчик? Ты наборот… — Хватит! — рявкнул Снейп, тяжело дыша. Гнев душил его, подступая к самому горлу. — Хватит кормить меня вашими сказками про безопасность, Альбус! Я только что из Суррея. Дамблдор слегка нахмурился, откладывая перо. — Ты не должен был ходить туда, Северус. Мы же обсуждали… — Мы ничего не обсуждали! — Снейп ударил ладонью по столу, заставив серебряные приборы жалобно звякнуть. — Вы оставили его у Тунии! Вы знали, какая она! Этот ребёнок… он донашивает обноски своего кузена, которые больше его в пять раз. Его выставляют под ледяной дождь красить забор и лишают еды! Он таскает тяжести, которые переломят ему хребет! Вы обещали мне, что он будет в безопасности! Вы клялись на её могиле! Дамблдор вздохнул, его лицо показалось старым и усталым. Он переплёл пальцы. — Северус, Литтл Уингинг — единственное место, где Пожиратели Смерти не могут достать Гарри. Кровная жертва Лили создала щит, пока он зовет домом место, где течет кровь её сестры. Ему нужно расти вдали от нашей славы, обычным мальчиком… — Обычным мальчиком?! — Снейп сорвался на шипение, подаваясь вперед. — Да они уничтожают его! Вы хотите вырастить из него послушное, сломленное оружие? К одиннадцати годам в Хогвартс приедет не волшебник, Альбус. Сюда приедет забитый, ненавидящий магию сквиб или, что ещё хуже, Обскур! Я дал клятву защищать его. И прямо сейчас главная угроза его жизни — это вы и ваша слепая вера в семейные узы Петуньи! Дамблдор долго молчал, вглядываясь в пылающие ненавистью и болью глаза зельевара. Тишина в кабинете стала удушающей. Наконец, директор тихо произнес: — И что же ты предлагаешь, Северус? Забрать его оттуда? И куда? К Пожирателям? В министерство, где каждый захочет урвать кусок от Мальчика-Который-Выжил? Альбус подался вперед, и его взгляд стал пронзительным, лишенным привычной мягкости. — Неужели ты хочешь забрать Гарри себе, Северус? Этот вопрос ударил Снейпа под дых сильнее, чем любое проклятие. Он отшатнулся на шаг. Внутренний голос испуганно взвыл. — Я? — голос Северуса сорвался. — Нет. Нет, я не готов к этой роли. Вы с ума сошли, Альбус? Я — бывший Пожиратель Смерти. Я шпион, живущий на два фронта. Я ненавижу детей, а этот мальчик… он напоминает мне о всём, что я потерял, и о том, кого я презирал. Я полный ноль в воспитании. Я сломаю его ещё быстрее, чем Дурсли. Снейп отвернулся к окну, его плечи напряглись. Мысль о том, чтобы пустить в свою серую, полную тайн и опасности жизнь маленького ребёнка — сына Лили и Джеймса — казалась безумием. Чистым, концентрированным безумием. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова встал пятилетний Гарри с ведром краски под дождем. Зелёные глаза Лили. Мокрый шрам. «Если я не заберу его, он умрёт внутри. Как умер я в его возрасте», — пронеслась страшная, трезвая мысль. Дамблдор внимательно наблюдал за внутренней борьбой своего зельевара. — Вот видишь, — тихо сказал директор. — У нас нет иного выхода. Нет никого, кто мог бы позаботиться о Гарри так, как это сделает родовая защита. Никого, кто гарантировал бы его безопасность. Северус резко повернулся обратно к столу. Его лицо было бледным, как мел, а губы сжаты в тонкую линию. Сомнения, страх перед ответственностью, страх не справиться, изъедающая изнутри вина — всё это бушевало в нём, но сквозь этот шторм пробилась абсолютная, гранитная решимость. — Родовая защита, говорите? — тихо, но отчетливо произнес Снейп. — Полгода назад магия моей матери полностью перешла ко мне. Поместье Принцев признало меня лордом. Это древний замок, Альбус. Его чары крови не уступают защите Дурслей, если я проведу ритуал усыновления или опеки по закону магии. Северус сделал глубокий вдох, чувствуя, как за спиной сжигаются последние мосты. — Да. Я согласен. Я забираю его. Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. В его глазах промелькнула грусть, смешанная со странным удовлетворением. — Ты понимаешь, на что обрекаешь себя, Северус? Это не отработка в подземельях. Это навсегда. — Я знаю, — отрезал Снейп. — Оформляйте документы через Министерство, Альбус. Сделайте это тайно, задействуйте свои связи. Завтра вечером я заберу мальчика с Тисовой улицы. И больше он туда не вернется.