Наследие из пепла и хвои

Следующий вечер выдался на удивление сухим, но туманным. Крупные клочья серой хмари наползали на Тисовую улицу, превращая одинаковые аккуратные домики в безликие надгробия. Гарри сидел на полу в своем чулане под лестницей. В щели между дверью и косяком пробивалась тонкая полоска света из прихожей. Весь день его заставляли драить полы на кухне, а после — вырывать сорняки, которые Дурсли, конечно же, заметили на «плохо покрашенном» вчера заборе. Пальцы до сих пор ныли от мелких заноз, а спину ломило так, словно ему было не пять лет, а все сто. На кухне звенели тарелки — тётя Петунья подавала ужин. Пахло жареным мясом и сладким пирогом. От этого запаха у Гарри сводило судорогой пустой желудок, но он лишь крепче прижал колени к груди. За пазухой у него лежала заныканная, получёрствая корка хлеба. Его маленькое сокровище. Его ужин. Вдруг в прихожей раздался звонок. Громкий, резкий, совсем не похожий на вежливые трели их соседей. Гарри замер, припав глазом к щели. Он увидел, как дядя Вернон, тяжело топая и ворча на ходу, прошёл к двери и рванул её на себя. — Кто там ещё… — начал было Вернон, но осёкся. На пороге стоял мужчина. Высокий, пугающе бледный, в глухом черном пальто, полы которого, казалось, жили собственной жизнью, плавно колыхаясь, хотя на улице не было ветра. Его черные волосы обрамляли худое лицо с крупным носом, а глаза… Гарри никогда не видел таких глаз. Они были похожи на два бездонных колодца с ледяной водой. — Ты?! — из кухни выбежала тётя Петунья. Её лицо в секунду стало белым, как мел, а тарелка, которую она держала, с грохотом разбилась о кафель. — Что ты здесь делаешь, ненормальный? Убирайся! Убирайся из моего дома! — Здравствуй, Тунья, — голос мужчины был тихим, ровным и от этого ещё более жутким. Он прозвучал как шелест сухой травы на кладбище. — Твоё гостеприимство, как всегда, не знает границ. — Вы кто такой?! — взревел дядя Вернон, наливаясь багровым цветом и выставляя вперед свои огромные кулаки. — Я сейчас же вызову полицию! Пошёл вон! Мужчина даже не взглянул на Вернона. Он просто сделал едва заметное движение рукой, и Вернон вдруг беззвучно захлопнул рот, словно его губы склеились невидимым клеем. Он в панике захрипел, хватаясь за горло. — Вернон! — взвизгнула Петунья, пятясь назад. — Не трогай нас! Уходи! — Я уйду, — спокойно отозвался незнакомец, переступая порог. Дверь за его спиной захлопнулась сама собой, отчего Гарри внутри чулана вздрогнул. — Но не один. Где мальчик? Петунья судорожно бросила взгляд на лестницу — прямо туда, где за дверью прятался Гарри. Мужчине не нужно было ничего объяснять. Он подошел к маленькой дверце, на которой висел тяжелый засов, и брезгливо скривился. Резкий взмах тонкой деревянной палочки — и засов с щелчком отлетел в сторону. Дверца распахнулась. Гарри сжался в самый дальний угол, за кучи старого хлама и поношенных вещей Дадли. Он зажмурился, ожидая, что сейчас его вытащат и сильно ударят за то, что он «привёл в дом чудовище». Но удара не последовало. Мужчина опустился на одно колено прямо перед чуланом. От него пахло чем-то странным: горькими травами, старыми книгами и грозой. — Вылезай, Поттер, — негромко сказал он. В его голосе не было злости, только какая-то тяжелая, глухая усталость. Гарри несмело открыл один глаз, затем второй. Он медленно выполз наружу, не отрывая взгляда от незнакомца. — Кто вы?.. — прошептал мальчик, едва слышно. — Меня зовут Северус Снейп. И с сегодняшнего дня ты будешь жить со мной. Собирай свои вещи. Гарри растерянно оглянулся на свой чулан. — У меня… у меня нет вещей, сэр. Только это. — Он несмело показал на сломанную пластмассовую фигурку робота, которую Дадли выбросил в мусорное ведро, а Гарри подобрал. Снейп посмотрел на игрушку, затем на цыпки на худых руках мальчика, на его застиранную, огромную футболку. На челюстях мужчины заходили желваки. Он резко поднялся, едва не задев головой низкий потолок прихожей. — В таком случае, нам здесь больше нечего делать, — бросил Северус. Он повернулся к застывшей в ужасе Петунье. — Документы об опеке подписаны министерством и вашим глупым правительством. Вы больше никогда его не увидите. Если я узнаю, что кто-то из вас попытается его искать… что ж. Вам лучше не знать, на что я способен, Тунья. Он протянул Гарри руку. Ладонь у мужчины была большой, с длинными пальцами, испачканными в каких-то темных пятнах. Гарри замер. Внутри него бушевал настоящий ураган. С одной стороны, сердце бешено колотилось от безумного, невероятного счастья — он уходит от Дурслей! Его забирают из этого проклятого чулана, где его морили голодом и заставляли работать до кровавых мозолей. Больше никакого Дадли, никаких криков дяди Вернона. Но с другой стороны… Маленький Гарри вовсе не был глупым. Он слишком хорошо выучил уроки этой жизни. Мужчина перед ним выглядел опасным. От него веяло силой, жестокостью и холодом. Он заставил дядю Вернона замолчать одним движением руки. Он носил чёрное и не улыбался. «Он забирает меня, потому что ему тоже нужен слуга», — подумал Гарри, и эта мысль отозвалась привычной покорной болью. — «Наверное, в его доме забор ещё больше. И бить он будет сильнее, потому что он большой и страшный». И всё же… хуже, чем здесь, быть не могло. Гарри протянул свою крошечную, испачканную в земле ладошку и вложил её в руку Северуса Снейпа. Пальцы мужчины оказались неожиданно тёплыми. Он сжал руку мальчика — крепко, но аккуратно, словно боялся сломать эти хрупкие кости. — Закрой глаза, Гарри, — тихо предупредил Снейп. — И держись крепче. Мальчик зажмурился. В ту же секунду мир вокруг сошёл с ума. Его словно затянуло в узкую резиновую трубку, дыхание перехватило, а уши заложило от страшного давления. На мгновение ему показалось, что он умирает. А затем под ногами снова оказалась твердая земля. — Можешь открывать, — раздался сверху голос Снейпа. Гарри открыл глаза и ахнул. Туман рассеялся. Они стояли посреди огромного, дикого парка, заросшего высокими елями и вековыми дубами. Воздух здесь был совсем другим — чистым, прохладным, густо пахнущим сырой хвоей и опавшими листьями. А прямо перед ними, разрезая остроконечными башнями темное ночное небо, высился огромный, величественный замок из серого камня. Поместье Принцев. Оно выглядело заброшенным и мрачным. В окнах не горел свет, а по стенам вился сухой плющ. Гарри испуганно прижался к ноге Снейпа, кутаясь в свою нелепую куртку. Замок казался огромным чудовищем, готовым поглотить его. Северус посмотрел вниз на замершего ребенка. Мысли в голове зельевара путались. Он привёл сына Поттера в дом своей матери. Что теперь делать с пятилетним мальчишкой, он не имел ни малейшего понятия. Он умел варить сложнейшие зелья, умел пытать и шпионить, но понятия не имел, как общаться с детьми. — Идём, — сухо сказал Снейп, увлекая мальчика за собой к массивным дубовым дверям. — Теперь это твой дом. Наказания за непослушание здесь строгие, Поттер, так что советую вести себя тихо. Гарри покорно кивнул, семеня следом и глядя на черную спину своего нового хозяина. Ожидания оправдывались — его ждала новая клетка. Но глядя на вековые ели и вдыхая горький запах хвои, Гарри впервые в жизни почувствовал странное, едва уловимое тепло где-то глубоко в груди. По крайней мере, у этого человека были теплые руки.