Наследие из пепла и хвои

Прошло чуть больше недели. Для Гарри эти дни слились в одно удивительное, тихое марево, в котором не было криков, свистящих над головой сковородок и вечного, выматывающего холода. Поместье Принцев постепенно привыкало к своему маленькому жителю. Замок больше не казался Гарри мрачным чудовищем; напротив, старые стены словно укутывали его коконом безопасности. Мальчик быстро выучил дорогу от своей спальни до столовой, хотя всё ещё с опаской косился на оживающие портреты, которые при его появлении начинали умиленно шептаться. Вечер четверга выдался сырым и ветреным. За огромными готическими окнами гостиной шумела вековая хвоя, а внутри уютно потрескивали поленья в камине, рассыпая янтарные искры. Северус Снейп сидел в глубоком кресле с высокой спинкой. На нём снова была та самая белая рубашка — её ворот был расстегнут, а рукава небрежно подвернуты до локтей. В руках он держал тяжелый, переплетенный в кожу фолиант по высшей трансфигурации, но взгляд мага то и дело соскальзывал со строчек, перемещаясь чуть ниже. Прямо у его ног, устроившись на пушистом изумрудном ковре, сидел Гарри. На мальчике был новый, слишком свободный серый свитер, из рукавов которого то и дело приходилось вытряхивать ладошки. Перед ним лежал большой, пахнущий хорошей бумагой альбом для рисования и коробка с яркими карандашами — Снейп молча вручил их ему два дня назад, сухо буркнув, что «наследник рода не должен заниматься ерундой, у него должно быть хобби». Гарри самозабвенно рисовал. Он смешно прикусывал язык от усердия, вырисовывая на бумаге кривые, но узнаваемые очертания замка Принцев и две фигурки у ворот: одну маленькую, в зеленом свитере, и вторую — высокую, в черных брюках и белой рубашке. — Сэр?.. — негромко позвал Гарри, не отрываясь от карандаша. Он уже понял, что Снейп не кричит, когда к нему обращаются, если делать это вежливо. — Хм? — отозвался Северус, перевернув страницу книги лишь для видимости. — А магия… она правда может всё-всё? — Гарри поднял на него свои огромные зеленые глаза, в которых плясали отсветы каминного пламени. — Тобби сегодня заставил чашки летать, когда мыл их. А в Хогвартсе, где вы учите детей, там тоже всё летает? На губах Снейпа промелькнула едва заметная тень усмешки. Он отложил фолиант на журнальный столик и потянулся к своей неизменной чашке с горьким чаем. — Магия не может «всё», Гарри. У неё есть строгие законы, нарушать которые опасно для жизни. Но Хогвартс действительно… необычное место. Там есть движущиеся лестницы, которые любят менять направление прямо под ногами, привидения, которые приходят на уроки истории, и Большой зал, чей потолок в точности повторяет ночное небо на улице. Гарри завороженно приоткрыл рот, позабыв про рисунок. — И небо со звездами? Прямо в комнате? — Прямо в зале, — подтвердил Снейп, терпеливо выдерживая этот детский шквал любопытства. Ему, привыкшему рявкать на нерадивых первокурсников, было странно ловить себя на мысли, что отвечать на наивные вопросы сына Лили… приятно. — Там четыре факультета. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. На последнем я являюсь деканом. — А вы… вы научите меня магии? Чтобы я тоже мог творить чудеса? — спросил мальчик, с надеждой подаваясь вперед. — Волшебники получают свои палочки только в одиннадцать лет, когда магия внутри них стабилизируется, — ровно ответил Северус. — До тех пор я буду учить тебя теории, чтению, письму и… основам зельеварения. Измельчать ингредиенты можно и без палочки. Если, конечно, ты докажешь, что умеешь быть усидчивым и аккуратным. — Я буду! Очень аккуратным! — горячо пообещал Гарри, сияя от восторга. Он потянулся за зеленым карандашом, который укатился чуть ближе к креслу Снейпа, и случайно задел рукой предплечье мужчины. Рукав белой рубашки Северуса слегка задрался выше локтя, обнажая бледную кожу. Гарри замер. На внутренней стороне предплечья Снейпа красовался странный, страшный рисунок. Он был похож на старую, угольно-черную татуировку: череп, из рта которого, извиваясь, выползала массивная змея. Рисунок выглядел зловеще и совсем не походил на обычные картинки. Гарри показалось, что змея на коже едва заметно шевельнулась. — Ой… А что это, сэр? — Гарри с детской непосредственностью протянул пальчик, желая коснуться странного знака. — Это тоже магия? Она живая? Северус вздрогнул так, словно его ударили плетью. Он резко, почти грубо отдернул руку и одним точным, резким движением дернул рукав рубашки вниз, полностью скрывая Метку. Белая ткань снова легла на руку, пряча позорное клеймо его прошлого. В гостиной мгновенно похолодало. Воздух стал тяжелым, а пламя в камине испуганно пригнулось к углям. Гарри испуганно сжался на ковре, втянув голову в плечи. Альбом выпал из его рук. Из глаз мальчика брызнули слезы — он был уверен, что сейчас совершил ту самую ужасную ошибку, за которую его немедленно накажут, отнимут карандаши и вернут в чулан. Снейп увидел, как задрожали худые плечи ребенка, и внутри него поднялась волна удушающего стыда. На кого он срывается? На пятилетнего ребенка, который ничего не знает о Пожирателях, о Лорде и о том, какую цену Северус платит каждый день за свои ошибки? Зельевар закрыл глаза, сделал глубокий, медленный вдох, заставляя свою бушующую магию успокоиться. Когда он снова открыл глаза, его лицо было бледным, но спокойным. Он медленно опустился из кресла на колено прямо перед Гарри — так же, как тогда у чулана Дурслей. — Посмотри на меня, Гарри, — тихо, но твердо приказал он. Мальчик несмело поднял заплаканное лицо, шмыгая носом и глядя сквозь запотевшие очки. — Наказывать тебя никто не будет, — Снейп протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, вытер слезу с крошечной щеки мальчика. Его голос звучал глухо, но удивительно мягко. — Ты ни в чем не виноват. Этот рисунок… это шрам от старой, очень глупой ошибки, которую я совершил, когда был молодым. Это напоминание о временах, которыми я не горжусь. Гарри шмыгнул носом, унимая дрожь. — Она… она делает вам больно? Северус на секунду замер, пораженный тем, как точно ребенок попал в самую суть. Метка не делала больно физически (пока Лорд был мертв), но она выжигала его душу каждый чертов день. — Иногда, — честно ответил Снейп, поднимаясь и возвращаясь в кресло. — Поэтому мы больше не будем об этом говорить. Договорились? Показывай, что ты там нарисовал, Поттер. Или ты собираешься весь вечер портить бумагу своими слезами? Гарри быстро вытер нос рукавом серого свитера и робко улыбнулся. Страх отступил, оставив после себя лишь тепло. Он поднял альбом и протянул его Снейпу, показывая кривой замок и фигурку человека в белой рубашке. Северус принял альбом, долго всматривался в каракули, а затем аккуратно отложил его на стол, пообещав себе, что этот рисунок никогда не выбросит. Вина в его груди всё ещё выла раненым зверем, но глядя на то, как Гарри снова увлеченно зашуршал карандашами у его ног, Снейп впервые подумал, что, возможно, Поместье Принцев действительно сможет стать для них обоих настоящим домом.