Наследие из пепла и хвои

За три года, прошедшие с того памятного пожара в библиотеке, Гарри заметно изменился. Из забитого пятилетнего призрака с Тисовой улицы он превратился в крепкого, не по годам смышлёного десятилетнего мальчишку. Кровь Поттеров брала своё: Гарри рос подвижным, упрямым и ужасно любопытным. Снейпу стоило огромных трудов удерживать его в узде, но их связь крепла с каждым днём. Северус учил его читать старинные манускрипты, заставлял заучивать свойства сотен магических трав и, к огромному восторгу сына, наконец позволил ему помогать в лаборатории — нарезать сморщенные сушёные смоквы и мыть хрустальные пробирки. Гарри знал, что у его отца есть тайны. Иногда, тёплыми летними вечерами или глухими морозными ночами, Снейп запирался в своём кабинете с гостем. Гарри не раз видел, как через камин, вспыхивающий изумрудным пламенем Летучего пороха, в Поместье Принцев приходил высокий, безукоризненно одетый мужчина с длинными, прямыми, как струны, белоснежными волосами и серебряной тростью в руке. Мужчина двигался с грацией хищной птицы, а отец называл его Люциусом. Из-за плотно закрытых дверей кабинета доносились лишь приглушённые голоса, а после этих встреч Северус всегда выглядел особенно хмурым и долго курил у окна. Но сегодня был особенный день. Тридцать первое июля. Десятый день рождения Гарри. — К нам прибудут гости, Гарри, — сухо объявил Снейп за завтраком, аккуратно складывая утренний выпуск «Ежедневного пророка». На Северусе был парадный черный костюм, но традиционная мантия пока покоилась на вешалке холла. — Семья Малфоев. Люциус, его супруга Нарцисса и их сын Драко. Твой ровесник. Сердце Гарри пропустило удар. Сын? Настоящий мальчик-волшебник, его сверстник? За все годы жизни в Поместье Гарри общался только с отцом, домовиками и редкими портретами на стенах. — Постарайся вести себя подобающе наследнику древнего рода, — добавил Снейп, поднимаясь из-за стола и проходясь ладонью по растрёпанным чёрным вихрам сына. К полудню камин в парадной гостиной взметнулся зелёным огнём. Гарри, одетый в новенькую, тщательно отутюженную тёмно-изумрудную мантию, стоял подле отца, сжимая ладони в кулаки от волнения. Из пламени элегантно, словно на них не было ни крупицы сажи, вышли трое. Люциус Малфой в роскошной мантии цвета ночи, его жена Нарцисса — статная, невероятно красивая женщина с холодными голубыми глазами и высокой причёской, и... мальчик. Гарри заворожённо уставился на него. Мальчик был точной копией своего отца: те же идеально прямые, платиновые волосы, зачёсанные назад, те же острые черты лица и серо-стальные, пронзительные глаза. На нём была дорогая мантия из серебристого шёлка, а подбородок он держал так высоко, словно вокруг него находились исключительно его подданные. — Северус, дорогой друг, — Люциус благосклонно наклонил голову, приветствуя хозяина замка. Нарцисса мягко улыбнулась, протягивая Снейпу руку для поцелуя. Затем взгляд Малфоя-старшего переместился вниз, на Гарри. В серых глазах Люциуса мелькнул сложный коктейль из удивления, расчёта и какого-то глубинного, скрытого уважения. — Так вот ты какой... Гарри Поттер-Принц. Рад знакомству. А это мой сын, Драко. Слизеринский принц сделал шаг вперёд. Он окинул Гарри оценивающим, слегка высокомерным взглядом, задержавшись на круглых очках и шраме, который едва виднелся из-под чёлки. Гарри смутился, поджав губы, и уже приготовился к какому-нибудь обидному замечанию — Дадли в таких ситуациях всегда смеялся над ним. Но Драко вдруг протянул ему руку. На его тонком запястье тускло блеснули серебряные запонки. — Привет, — с лёгкой, немного ленивой растяжкой произнёс блондин. На его губах заиграла робкая, но вполне искренняя улыбка, которая мгновенно стерла с его лица всю напускную малфоевскую гордость. Гарри облегчённо выдохнул и порывисто пожал протянутую ладонь. Кожа Драко была прохладной и гладкой, а рукопожатие — неожиданно крепким для такого хрупкого на вид мальчика. — Привет. Я Гарри, — улыбнулся он в ответ, чувствуя, как внутри расцветает удивительное, совершенно новое для него чувство. — Идите в сад, молодые люди, — негромко скомандовал Снейп, краем глаза замечая, как Нарцисса с теплотой смотрит на мальчиков. — Но не приближайтесь к теплицам с прыгучими поганками. Драко, присмотри за ним, у моего сына слишком много гриффиндорского безрассудства в крови. — Конечно, крестный, — чинно кивнул Драко. Стоило мальчишкам оказаться за тяжелыми дверями, ведущими в хвойный парк Поместья, как вся их напускная вежливость мгновенно испарилась. Они побежали по гравиевой дорожке вглубь сада, где пахло сыростью, прелой листвой и смолой. Драко то и дело с любопытством оглядывался на остроконечные башни замка, его серые глаза хитро блестели. Он больше не пытался казаться важным аристократом. Он срывал на ходу хвойные ветки, бросал камушки в пруд и наперебой с Гарри обсуждал квиддич, детские метлы и то, какими крутыми они будут, когда приедут в Хогвартс через год. Напряжение, державшее Гарри всё утро, растаяло без следа. С Драко было легко. Так легко, как не было ещё ни с кем. Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться за верхушки темных елей, окрашивая небо в багровые и золотые тона, мальчишки устроились на старой мраморной скамейке у небольшого пруда. Они устали, их мантии были слегка испачканы травой, а волосы растрепались. Драко повернулся к Гарри. В полумраке наступающих сумерек его платиновые волосы словно светились собственным, мягким светом. Он внимательно посмотрел на шрам-молнию на лбу Гарри, но на этот раз в его взгляде не было праздного любопытства — только странная, глубокая и очень взрослая серьёзность. — Знаешь, Гарри... — тихо произнёс Малфой, поджав колени к груди и обхватив их руками. — Отец говорил, что ты особенный. Что из-за тебя погиб Тот-Кого-Нельзя-Называть, и что в министерстве до сих пор спорят, кто должен тебя воспитывать. Но мне всё равно. Ты мне нравишься просто потому, что ты — это ты. Мы ведь будем дружить в Хогвартсе? Всегда? Гарри посмотрел на своего первого в жизни друга. В груди потеплело так сильно, что глаза на секунду защипало от переизбытка эмоций. Он протянул руку и крепко сжал плечо Драко. — Всегда, Драко. Обещаю. Мы будем вместе, на каком бы факультете ни оказались. В этот момент между десятилетними мальчиками, на самой границе детства и грядущей бури, родилась та самая невидимая, крепкая уза, которую не под силу разорвать ни времени, ни чужой воле. Когда сумерки окончательно сгустились, домовики позвали их обратно в замок. Малфои вручили Гарри свой подарок — изящный набор для ухода за метлой из драконьей кожи с серебряными тиснениями и редкую книгу по истории магической Британии. После недолгого чаепития гости тепло распрощались и один за другим исчезли в изумрудных сполохах камина. Драко на прощание заговорщически подмигнул Гарри, безмолвно напоминая о данном обещании. В гостиной воцарилась привычная тишина. Подарки Малфоев лежали на журнальном столике, но Гарри почему-то не спешил их рассматривать. Он сидел на ковре у камина, переводя взгляд на отца. Северус уже снял тяжелый парадный пиджак, оставшись в своей простой белой рубашке с расстегнутым воротом. — Подойди, Гарри, — негромко позвал Снейп, устраиваясь в кресле. Мальчик поднялся и подошел ближе. Северус протянул руку к боковому столику и взял оттуда прямоугольный предмет, завернутый в плотную серую бумагу. — Подарки Люциуса дороги и статусны, как и подобает его положению, — ровно произнес Снейп, передавая сверток сыну. — Но у меня для тебя есть кое-что иное. Это принадлежало мне. Гарри аккуратно развернул бумагу. В его руках оказался старый, увесистый блокнот. Его кожаный переплет темно-бордового цвета был потертым на углах и исцарапанным, словно его годами таскали в школьной сумке или кармане мантии. Гарри несмело открыл первую страницу. Листы были исписаны мелким, убористым, стремительным почерком отца. Здесь были аккуратные зарисовки корней волшебных растений, исправленные прямо поверх печатного текста формулы зелий, какие-то личные заметки к бытовым заклинаниям и даже рецепты мазей, которых Гарри не видел ни в одной книге родовой библиотеки. Половина блокнота оставалась совершенно чистой, с девственно-белыми, плотными страницами. — Это мой личный блокнот времен учебы и первых лет мастерства, — тихо пояснил Северус, наблюдая за тем, как завороженно Гарри касается пальцами чернильных строк. — Здесь собрано то, чего не напишут в стандартных учебниках Министерства. Практика, ошибки и мои собственные выводы. Начиная с сегодняшнего дня, ты будешь вести свои записи здесь. Фиксируй свои наблюдения за зельями, свои первые успехи в теории магии. Учись думать самостоятельно, а не просто зазубривать параграфы. Гарри поднял глаза на отца. Этот потертый блокнот, пахнущий старыми чернилами, сушеной мятой и пергаментом, был для него в тысячу раз дороже серебряных наборов Малфоев. Это была частичка самого Северуса, знак огромного, безграничного доверия. — Спасибо, папа, — искренне прошептал Гарри, крепко прижимая блокнот к груди. — Я буду беречь его. И писать только самое важное. Северус мягко улыбнулся, его рука привычно легла на плечо мальчика. На белом рукаве его рубашки плясали янтарные отсветы затухающего камина. Десятый день рождения подошел к концу, и впереди их ждал последний год перед тем, как письмо из Хогвартса навсегда изменит их привычный мир.