Наследие из пепла и хвои

Дорога до Хогвартса пахла тыквенным печеньем, влажным деревом обшивки купе и бесконечными разговорами. Купе, которое занял Драко, было просторным и мягким. Едва поезд тронулся, Малфой сменил строгую манеру поведения на привычную мальчишескую увлеченность: он показывал Гарри редкие коллекционные карточки от шоколадных лягушек и увлеченно спорил о шансах «Пушек Педдл» в новом сезоне квиддича. Гарри слушал, улыбался и впервые чувствовал себя частью этого большого, волшебного мира. Примерно в середине пути дверь купе с шумом отъехала в сторону. На пороге стояла девочка с густыми, невероятно растрепанными каштановыми волосами, уже переодетая в школьную мантию. — Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её, — выпалила она командным тоном. За её спиной испуганно маячил тот самый круглолицый Невилл. Драко слегка поморщился от такого бесцеремонного вторжения, но, взглянув на Гарри, сдержал привычную колкость. — Здесь нет никаких жаб, — ровно ответил Малфой, приподнимая бровь. — Поищите в багажном вагоне. Девочка, однако, не спешила уходить. Её взгляд зацепился за волшебную палочку в руках Гарри. — О, вы колдуете? Я Гермиона Грейнджер, кстати. А вы кто? — Драко Малфой. А это Гарри Поттер-Принц, — представил блондин. Гермиона охнула, её глаза округлились. — Настоящий Гарри Поттер? Я читала о тебе в «Истории современной магии»! Драко тихо фыркнул, но вполне миролюбиво заметил: — В книгах много чего пишут, Грейнджер. Садись, если хочешь, поезд длинный, ноги оттопчешь. Гермиона, удивленная приглашением чистокровного сноба, на секунду растерялась, но вежливо отказалась, сославшись на то, что нужно помочь Невиллу. Чуть позже к ним заглянул рыжий, веснушчатый мальчик с размазанным пятном сажи на носу. — Привет, у вас тут свободно? Везде всё забито... — пробормотал он. — Заходи, Уизли, — вздохнул Драко. Гарри удивленно взглянул на друга, зная из рассказов отца о давней вражде Малфоев и Уизли. Драко лишь едва заметно пожал плечами, словно говоря: «Ладно уж, сегодня можно». Рон Уизли осторожно примостился у края сиденья. Напряжение быстро спало, когда Гарри скупил у проезжающей мимо колдуньи половину тележки со сладостями и разделил их на всех. Рон, поначалу косившийся на Малфоя с подозрением, вскоре вовсю уплетал лакричные палочки, а Драко даже показал ему, как правильно управляться с кусающимися леденцами. Канон медленно, но верно давал трещину: здесь не было места глупой детской ненависти, только чистое любопытство первокурсников. Вечерний Хогвартс встретил их величественной стеной черноты, прорезанной сотнями светящихся окон замка. Переправа через черное, как чернила, озеро на лодках заставила всех затаить дыхание. Замок возвышался над ними, как древний, грозный титан. И вот — Большой зал. Потолок, заколдованный под звездное небо, тысячи парящих свечей и четыре длинных стола, за которыми сидели старшекурсники. На невысоком постаменте у преподавательского стола на трехногом табурете покоилась старая, покрытая заплатами Распределяющая шляпа. Гарри стоял в толпе первокурсников, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. На преподавательском месте, прямо по центру, сидел Альбус Дамблдор с сияющими синими глазами. А чуть левее, бледный, строгий и пугающе неподвижный, восседал Северус Снейп. Он поймал взгляд Гарри и едва заметно кивнул — этот жест заметил только мальчик. — Малфой, Драко! — выкрикнула профессор Макгонагалл. Драко уверенно шагнул вперед. Стоило шляпе едва коснуться его платиновых волос, как она оглушительно закричала: — СЛИЗЕРИН! Зеленый стол взорвался аплодисментами. Драко побежал к своим, на ходу оборачиваясь и ища глазами Гарри. Распределение шло своим чередом. Гермиона Грейнджер и Рон Уизли отправились за стол Гриффиндора. И вот, наконец: — Поттер-Принц, Гарри! В зале мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Сотни глаз впились в невысокого мальчика в круглых очках. По рядам пронесся восторженный и удивленный шепот: «Тот самый?», «Поттер-Принц?», «Смотри на шрам!». Гарри сел на табурет, и Шляпа опустилась ему на глаза, погружая мир во тьму. «Охо-хо...» — раздался в его голове тихий, сухой голос. — «Какая любопытная смесь. Я вижу храбрость, о да, много храбрости. Но и ум здесь недюжинный. И это стремление доказать... Тяжелое детство, которое сменилось строгим, но любящим домом. Твой опекун хорошо воспитал тебя, мальчик. Куда же тебя направить? Гриффиндор добавил бы тебе славы...» «Пожалуйста, на Слизерин», — мысленно попросил Гарри, крепко сжимая края табурета. — «Там мой папа. Там Драко. Я должен быть там». «На Слизерин? Что ж... Раз ты сам так решил, ты найдешь там свою истинную силу и верных друзей. Пусть будет...» — СЛИЗЕРИН! — выкрикнула Шляпа на весь зал. На секунду за столом факультета змей возникло замешательство, но затем Драко Малфой первым вскочил с места, неистово хлопая в ладоши. К нему тут же присоединились остальные. Гарри спустился с помоста, чувствуя, как с плеч свалилась огромная тяжесть. Он сел рядом с сияющим Драко, который тут же сильно хлопнул его по плечу. Гарри поднял глаза на преподавательский стол: Северус Снейп едва заметно улыбался, и в его черных глазах горела тихая, глубокая гордость за своего сына. Праздничный ужин пролетел как в тумане. Гарри едва замечал обилие еды, слишком взбудораженный происходящим. После банкета староста Слизерина повел первокурсников вниз, в подземелья. Они спускались по сырым каменным лестницам, пока не остановились перед глухой стеной, между факелами которой проступали едва заметные очертания змеи. — Пароль — «Чистая кровь», — громко произнес староста. Каменная стена плавно отъехала в сторону, открывая проход в гостиную Слизерина. Это было величественное, низкое помещение, расположенное прямо под Черным озером. Стены из грубого камня были украшены гобеленами, изображавшими подвиги великих магов древности. Из огромных каминов лилось приятное тепло, а сквозь толстые зеленоватые стекла окон можно было увидеть, как в озерной воде медленно проплывают гигантские кальмары и русалки. Здесь царил полумрак, уют и пахло старыми книгами и озерной прохладой. Первокурсники сгрудились в центре комнаты, с любопытством оглядываясь. Вдруг дверь гостиной с грохотом распахнулась. В помещение стремительным, летящим шагом вошел Северус Снейп. Его черная мантия развевалась за спиной, словно крылья огромной летучей мыши. В гостиной вмиг стало так тихо, что было слышно только потрескивание поленьев в камине. Снейп остановился перед притихшими детьми, заложив руки за спину. Его холодный, пронзительный взгляд медленно прошелся по каждому лицу, задержавшись на Гарри чуть дольше, чем на остальных. — Вы поступили на факультет Слизерин, — начал он, и его тихий, бархатный голос долетал до самых дальних уголков комнаты. — Это значит, что отныне вы — часть моей семьи. Я — ваш декан, профессор Снейп. На моем факультете я не потерплю глупости, лени и междоусобных войн. Весь остальной замок считает нас изгоями и злодеями. Гриффиндорцы спят и видят, как бы поймать вас на нарушении правил. Поэтому запомните первое и самое главное правило Слизерина: в стенах этого подземелья вы можете спорить и ненавидеть друг друга сколько угодно. Но за пределами этой двери — вы единый, нерушимый кулак. Если один из вас попадет в беду — весь факультет встает на его защиту. Выгораживайте друг друга, прячьте следы, но не смейте попадаться. Он сделал паузу, давая первокурсникам прочувствовать важность момента. Дети слушали его, затаив дыхание. — Я требую от вас безупречной дисциплины и отличной учебы. Мы обязаны взять Кубок школы в этом году, как делали это последние несколько лет. Если у вас возникнут проблемы, если вас обидят старшекурсники других факультетов или вам понадобится помощь — моя дверь всегда открыта. Но если я узнаю, что кто-то из вас опозорил имя факультета глупой выходкой... наказание будет суровым. А теперь — расходитесь по спальням. Завтра в восемь утра жду всех на завтраке. Снейп резко развернулся и покинул гостиную, оставив первокурсников в легком шоке от его властной речи. Гарри и Драко переглянулись. В спальне для мальчиков их кровати с тяжелыми зелеными балдахинами стояли рядом. Ложась спать под мерный стук озерной воды о стекла, Гарри прижимал к себе старый отцовский блокнот, спрятанный под подушкой. Он был дома. И его новая жизнь только начиналась.