ГривИстория

Кусты закончились внезапно, выпустив меня на пологий склон, поросший невысокой травой и полевыми цветами. Внизу, в ложбине, блестела на солнце река — неширокая, быстрая, с перекатами и омутками, берега которой заросли ивой и ольхой. Я остановилась на опушке, прислушиваясь. Тишина. Настоящая, живая, лесная тишина — птицы поют, стрекозы стрекочут, где-то далеко мычат коровы. Ни звуков битвы. Ни криков Могучих Пони. Ни скрежета металла. Только мирная, обычная жизнь. — Красиво, — выдохнула я, не заметив, что говорю вслух. Щупальца, сформировавшие импровизированную сумку с яблоками, расслабленно покачивались в такт моим шагам. Я двинулась вниз по склону, стараясь ступать мягко, не нарушать эту хрупкую идиллию. Трава щекотала копыта. Я никогда не замечала раньше, какая она разная — жёсткая, почти колючая у кустов, мягкая и шелковистая ближе к воде. Цветы пахли — каждый по-своему, тонко и нежно. Ромашки, клевер, лютики… Я даже названий большинства не знала. В моём старом мире цветы существовали только как фон, как декорация для очередной битвы. Я остановилась, наклонилась и осторожно понюхала ярко-жёлтый цветок на высоком стебле. — Привет, — сказала я ему. — Ты красивый. Цветок качнулся на ветру, словно кивнул в ответ. Щупальце, свободное от сумки, потянулось и нежно погладило лепестки. Мягкие, бархатистые, чуть прохладные. — Я раньше не обращала внимания на такие вещи, — призналась я вслух. — Всё время некогда было. Всё время надо было… ну, вы понимаете. Цветок, разумеется, не понимал. Но мне стало легче от того, что я сказала это кому-то, пусть даже маленькому жёлтому лютику. Я пошла дальше, и с каждым шагом внутри разворачивалось что-то новое. Солнце грело спину, ветер играл с гривой, щупальца ловили тёплый воздух и радостно трепетали, как флаги на празднике. Я вдруг поняла, что улыбаюсь — широко, искренне, без всякой причины. — Я иду к реке, — пропела я вполголоса. — Я несу яблоки. Я хочу есть и мыться. И это… это просто замечательно! Слово вырвалось само — «замечательно». Я никогда раньше его не использовала. В моём лексиконе были «превосходно», «великопытно», «потрясающе» — когда я радовалась очередному злодейскому успеху. Но «замечательно»… Это слово было каким-то тёплым, домашним, уютным. Оно не подходило злодейке. — А я теперь не злодейка, — сказала я, пробуя мысль на вкус. — Я просто… пони. Которая идёт к реке. Есть яблоки. Щупальце согласно кивнуло и тут же указало на особо красивую иву у берега. Её длинные ветви свесились почти до самой воды, колыхаясь на ветру, словно зелёные волосы. — О, какие у тебя красивые пряди, — восхитилась я, подходя ближе. — Почти как у меня. Только ты не можешь ими шевелить по желанию. Я потрогала одну ветку — гибкая, сильная, с узкими длинными листьями. Щупальце переплелось с ней на мгновение, здороваясь. — Мы ещё увидимся, — пообещала я иве и двинулась дальше, к самой воде. *** Река встретила меня звонким журчанием. Вода перекатывалась через камни, образуя маленькие водопадики и воронки, а чуть ниже по течению было тихое место — затон, где вода стояла почти неподвижно, отражая небо и деревья. Я выбрала именно его. Осторожно спустилась по илистому берегу, поставила сумку с яблоками на сухой валун и впервые за долгое время посмотрела на своё отражение. Из воды на меня глядела незнакомка. Тёмно-лиловая шерсть, взлохмаченная после ночи в амбаре. Зелёно-красные глаза —жутковато светящиеся. Грива — мощные зелёные пряди, которые сейчас, в спокойной обстановке, мягко колыхались в воде, переплетаясь с отражением неба. Фиолетовый костюм в пыли и паутине, сапожки перепачканы грязью. — Страшненькая, — констатировала я. — Очень страшненькая. Щупальце обиженно ткнуло меня в бок. — Да ладно тебе, я не про тебя, — успокоила я его. — Я про себя в целом. Надо приводить себя в порядок. Негоже принцессе Луне, если она вдруг меня встретит, видеть такую замарашку. При мысли о Луне внутри потеплело. Я вспомнила её улыбку, её благодарность, её заботу — она ведь могла приказать мне остаться и помочь, но отослала, чтобы уберечь. — Хорошая она, — сказала я воде. — Я хочу быть достойной её доверия. Вода согласно плеснула маленькой волной. — Ладно, за работу, — скомандовала я себе. И зашла в воду — медленно, привыкая к температуре. Река оказалась холоднее, чем я думала — утренняя, с гор, ещё не прогретая солнцем. Щупальца мысленно взвизгнули, когда холод коснулся их кончиков, но я заставила себя идти дальше. — Полезно, — стучала я зубами, погружаясь по грудь. — Закаляет организм и дух. И вообще, в сауне потом согреюсь. Когда-нибудь. Вода дошла до шеи, и я остановилась. Щупальца плавали вокруг, распустившись по течению, как водоросли — им, кажется, даже нравилось. Пряди, сплетенные в авоську, оставленную на берегу — просто удлинились, не мешая мне погружаться. Холод отступал, тело привыкало. Я окунулась с головой. Под водой было светло и зелено. Солнечные лучи пронизывали толщу, играли на камешках дна, на проплывающих мимо мальках. Я открыла глаза — щипало, конечно, но терпимо. Провела копытами по морде, смывая пыль и паутину. Щупальца тут же включились в процесс — несколько прядей принялись старательно тереть мне спину, другие — бока, третьи — ноги. — Ой, щекотно! — фыркнула я, выныривая и отплёвываясь. — Вы что, решили устроить мне полный массаж? Щупальца довольно заурчали и продолжили с удвоенным энтузиазмом. Пришлось сдаться и позволить себя мыть. Честно говоря, это было приятно — чувствовать, как мои собственные волосы заботятся обо мне. Раньше они только дрались. А теперь — вон оно как. Я закрыла глаза и отдалась процессу. Через полчаса я выбралась на берег чистая, мокрая, но довольная. Шерсть блестела, грива была расчёсана — причём грива сама же и постаралась, костюм я прополоскала в воде и теперь он висел на ветке ивы, сох на солнышке. Сама я устроилась на тёплом валуне, подставив бока солнцу. — Жизнь налаживается, — констатировала я, подтягивая щупальца-сумку с яблоками. *** Яблоко хрустело на зубах сочно и громко. Сок тёк по подбородку, капал на грудь, но мне было всё равно — я не ела почти сутки, а до этого в старом мире питалась только по сценарию, когда этого требовал сюжет. Еда там была не для удовольствия, а для галочки. — Какое же оно вкусное, — промычала я с набитым ртом. — Настоящее. Живое. Я откусила ещё. И ещё. Яблоко кончилось слишком быстро, и я потянулась за вторым. Щупальца тоже хотели попробовать — я откусила немного и протянула одному из них. Прядь осторожно обвила угощение, сжала… и яблоко превратилось в пюре, которое тут же растеклось по камню. — Ой, — сказала я. — Прости. Я не подумала. Щупальце обиженно поникло. — Ладно, давай учиться, — вздохнула я. — Смотри, как делаю я. Беру яблоко в копыта. Откусываю. Жую. Глотаю. Щупальце внимательно следило за процессом. Потом осторожно взяло целое яблоко — я придержала его, чтобы не раздавило, поднесло ко рту… и замерло. — У тебя нет рта, — напомнила я. Щупальце растерянно замерло. — Но ты можешь… — я задумалась. — Ты можешь просто впитать сок? Через кожу? Прядь задумчиво прижалась к яблоку. Через минуту яблоко чуть сморщилось, а щупальце довольно засветилось. — Получилось! — обрадовалась я. — Вы у меня молодцы! Остальные щупальца тоже захотели попробовать, и следующие полчаса мы учились есть яблоки мирным способом — не давя, не разрывая, а аккуратно впитывая сок. Получалось не сразу, но к пятому яблоку процесс пошёл веселее. — Мы команда, — сказала я, поглаживая ближайшее щупальце. — Мы всему научимся. Вместе. *** Сытость разморила меня окончательно. Я лежала на тёплом камне, щупальца расслабленно распластались вокруг, грелись на солнышке. Глаза слипались, но спать больше не хотелось — хотелось думать. — Итак, — начала я вслух, чтобы мысли не разбегались. — Что мы имеем? Щупальца лениво шевельнулись — мол, давай, перечисляй. — Во-первых, мы в новом мире. Мир называется Эквестрия. В нём живут пони, пегасы, единороги и аликорны. Есть принцессы — Селестия и Луна. Луна — хорошая. Я с ней немного знакома. Щупальце согласно качнулось. — Во-вторых, Могучих Пони здесь нет. Или пока нет. Или никогда не будет. Надо выяснить. — В-третьих, я свободна. Совсем. Никто не говорит, что делать. Никто не заставляет быть злодейкой. Никто не пишет мой сценарий. Я замолчала, переваривая эту мысль. — В-четвёртых… — голос дрогнул. — В-четвёртых, я не знаю, что делать дальше. Щупальца подползли ближе, обвили меня тёплым коконом. — Раньше у меня была цель, — продолжала я шёпотом. — Плохая, чужая, навязанная — но была. А теперь… я хочу чего? Спать, есть, мыться? Это не цели. Это потребности. А цели… цели надо придумывать самой. Тишина. Только река журчит. — Я никогда ничего не придумывала сама, — призналась я. — Я вообще не знаю, кто я без сценария. Что я люблю? Кроме яблок и когда меня чешут за ухом. Что я умею? Кроме как драться и плести коконы. Кем я хочу стать? Вопросы повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. — Может быть… — начала я и замолчала. Щупальце погладило меня по щеке, ободряя. — Может быть, мне не обязательно знать это прямо сейчас? — выдохнула я. — Может быть, я могу просто… жить? Смотреть на цветы, слушать реку, есть яблоки? А ответы придут потом? Мысль была робкой, но в ней чувствовалось что-то правильное. — Я никуда не спешу, — сказала я вслух. — Никаких битв, никаких планов по захвату мира, никаких супергероев за спиной. Я могу просто идти и смотреть. Учиться. Пробовать. Ошибаться. Щупальца радостно встрепенулись. — И вы будете учиться со мной, — улыбнулась я. — Есть яблоки, делать гамаки, может быть, даже вязать шарфы когда-нибудь. Мы освоим эту мирную жизнь. Я посмотрела на реку, на небо, на цветы вокруг. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в золотисто-алые тона. — Сегодня я хочу дойти до того городка у подножия горы, — решила я. — Посмотреть, какие там пони, как они живут. Может быть, найду работу. Или просто переночую где-нибудь. А завтра будет новый день. Я поднялась, отряхнулась. Костюм почти высох — ещё немного повисит на ветке, пока я собираюсь. — Я справлюсь, — сказала я своему отражению в воде. — Мы справимся. Правда? Из воды на меня глядела уже не замарашка. Чистая, спокойная, с мягкими щупальцами, переливающимися в лучах заката, пони улыбалась в ответ. — Правда, — ответила она. Я забрала костюм, надела его, подхватила оставшиеся яблоки и двинулась вдоль реки в сторону города. Щупальца покачивались в такт шагам, ловя последние лучи солнца. Впереди была новая жизнь.