ГривИстория

Я шла вдоль реки, и мир вокруг переливался закатными красками — золото, розовый, нежно-лиловый. Красиво. Настолько красиво, что хотелось остановиться и смотреть вечно. Но глаза мои жили своей жизнью. Они цеплялись за каждую деталь ландшафта с механической привычностью, выработанной сотнями боёв. Вон там, за теми кустами — удобное место для засады. Вон то дерево — отличная позиция для стрельбы. Камни на противоположном берегу можно использовать как укрытие, а вон та отмель — идеальный плацдарм для высадки десанта. — Прекрати, — одёрнула я себя шёпотом. — Никаких боёв. Никаких засад. Ты просто идёшь. Глаза не слушались. Они продолжали видеть местность с позиции войны, оценивать расстояния, прикидывать углы обстрела. Щупальца, словно в унисон, то сжимались в боевые петли, то расслаблялись, проверяя готовность. — Мы не на войне, — напомнила я им. И себе. — Мы в мире. В мирной жизни. Щупальце виновато погладило меня по шее и тут же метнулось в сторону, проверяя подозрительный шорох в кустах. Оттуда выскочил заяц, шарахнулся от зелёной конечности и умчался прочь. — Видите? — вздохнула я. — Это обычный заяц. А не вражеский лазутчик. Щупальца смущённо поникли. Я вздохнула глубже, заставляя себя расслабиться. Получалось плохо. Тело помнило то, что разум пытался забыть — годы, десятилетия, вечность постоянной боеготовности. Каждый нерв был натянут, каждый мускул готов к прыжку. Даже сейчас, когда я шла по мирному берегу под мирным небом, я осматривала всё до горизонта в поисках угрозы. — Это пройдёт, — сказала я неуверенно. — Наверное. Со временем. Закат тем временем догорал, опускаясь за горизонт багровым шаром. Река потемнела, стала почти чёрной, только в середине ещё отражала оранжевые сполохи уходящего солнца. Где-то впереди, за поворотом, уже виднелись огоньки городка — тёплые, жёлтые, манящие. Я остановилась, не дойдя до него. Присела на большой валун у самой воды, достала последние яблоки. — Надо подумать, — сказала я вслух. *** Яблоко хрустело на зубах, но вкуса я уже не чувствовала. Мысли крутились по замкнутому кругу, как белка в колесе. Я иду в город. А зачем? Посмотреть, как живут пони. Хорошо. Посмотрю. А дальше? Найду работу. Какую? Кто возьмёт на работу пони с щупальцами вместо гривы и жуткими глазами? В цирк? В лавку ужасов? Переночую где-нибудь. А завтра? Послезавтра? Через месяц? — Я ничего не умею, — прошептала я в темноту. — Совсем ничего. Только драться. Только строить пушки. Только захватывать города. А здесь города захватывать не надо. Здесь мирный мир. Щупальца беспокойно зашевелились, обвивая меня со всех сторон, словно пытаясь защитить от этой страшной мысли. — Я никто, — продолжала я шёпотом. — Без сценария я никто. Пустое место. Набор рефлексов и привычек, которые здесь никому не нужны. Сумерки сгущались, превращая реку в чёрную ленту, а деревья — в тёмные силуэты. Где-то вдалеке заухал филин. Холодок пробежал по спине, хотя ночь была тёплой. — Что мне делать? — спросила я у темноты. — Куда идти? Зачем просыпаться завтра? Тишина не отвечала. Только река журчала, равнодушная к моему отчаянию. Я доела третье яблоко, даже не заметив. Потянулась за четвёртым — и замерла. — Помогите! На помощь! То-о-ону-у-у! Крик звучал сверху по течению — тонкий, отчаянный, срывающийся на визг. Я вскочила, щупальца рефлекторно взметнулись в боевую стойку. — Тонет кто-то, — констатировала я вслух. — В темноте. В холодной воде. И задумалась. А надо ли оно мне? Мысль была циничной, но честной. Я ничего не должна этому миру. Этот мир ничего не дал мне — пока что только яблоки из чужого амбара и ночлег в сарае. Я устала, я растеряна, я сама едва стою на ногах от эмоционального истощения. Лезть в тёмную реку, спасать незнакомца — это риск. А если там глубоко? А если течение сильное? А если я сама утону? — Помогите-е-е! — крик повторился, слабее. Потом бульканье. Потом тишина. Щупальца дёрнулись. Все разом. — Что? — спросила я. — Вы хотите, чтобы я... Они дёрнулись снова — нетерпеливо, требовательно. И в этом движении не было боевого инстинкта. Было что-то другое. Что-то, чему я пока не знала названия. — Ладно, — выдохнула я. — Ладно! Только потом не жалуйтесь, если все вместе простудимся. Я рванула вдоль берега, на звук. Щупальца несли меня быстрее ног, перебрасывая через камни и коряги. В темноте я с трудом ещё различала смутный силуэт в воде, который уже уходил под поверхность. — Держись! — заорала я, прыгая в реку. Вода оказалась ледяной. Удар холодом вышиб дух, но я уже плыла, работая всеми щупальцами сразу — одни гребли, другие шарили в глубине, пытаясь нащупать тело. Течение тащило вниз, но мои конечности держали крепко. — Есть! — Щупальце сомкнулось вокруг чего-то тёплого и безвольного. Потянуло. Я вынырнула, хватая ртом воздух, и увидела его — пони. Маленький, тёмный, явно без сознания. Течение уже тащило нас обоих к перекату, где вода кипела на камнях. — Не дождёш-ш-шься, — прошипела я, вцепляясь щупальцами в дно. Это было тяжело. Течение рвало, тянуло, пыталось отобрать добычу. Камни резали щупальца, но те затягивали раны на ходу и цеплялись снова. Я ползла по дну, как краб, держа голову над бурлящей водой, таща за собой тело, и молилась всем богам, которых не знала, чтобы этот пони ещё жил. Берег приближался медленно. Слишком медленно. Но щупальца не сдавались, и я не сдавалась вместе с ними. Когда копыта коснулись дна у самого берега, я выдохнула с облегчением. Выволокла спасённого на траву, рухнула рядом, пытаясь отдышаться. Лёд в груди таял, сменяясь жаром. — Живой? — спросила я хрипло, переворачивая пони на бок. Изо рта у него хлынула вода. Пони закашлялся, забился, выплёвывая реку обратно. Потом открыл глаза — мутные, непонимающие — и уставился на меня. — Ты... ты кто? — прохрипел он. И тут я поняла, что попала. Кто я? Мэйн-йак. Злодейка из другого мира. Та, чьё имя в её собственном мире вызывало ужас и ненависть. Если этот пони позовёт кого-то, если здесь есть свои супергерои — пусть даже не Могучие Пони, а местные — они могут меня узнать? Могут решить, что я опасна? — Я... — начала я и запнулась. Щупальца тем временем деловито выжимали воду из моей гривы. Одно из них, самое длинное, задумчиво почесало меня за ухом. Другое — изогнулось вопросительным знаком. Я посмотрела на них. Они — на меня. — Крафт, — выдохнула я первое, что пришло в голову. — Меня зовут Крафт. Пони смотрел недоверчиво. — Крафт? — переспросил он, косясь на мои щупальца, которые всё ещё активно выжимали воду. — Странное имя. — А я странная пони, — отрезала я. — Ты как, дышать можешь? Где у тебя болит? — Везде, — честно признался он. — Я в реку упал. Ночью. Не заметил обрыв. Глупо. — Глупо, — согласилась я. — Но жить будешь. Он сел, держась за голову. Посмотрел на меня внимательнее, теперь уже не сквозь пелену шока, а осознанно. Увидел щупальца. Увидел светящиеся в темноте глаза. Увидел облегающий костюм, который сейчас противно хлюпал и лип к телу. — Ты... — начал он. — Я тебя спасла, — перебила я. — Вопрос «кто ты» можешь задать потом, когда перестанешь трястись. Идти сможешь? — Наверное. Я поднялась, помогла встать ему. Он оказался невысоким серым жеребчиком с простой стрижкой и испуганными глазами. Дрожал так, что зуб на зуб не попадал. — Слушай, — сказала я, внутренне собираясь с духом. — Мне негде ночевать. Я приезжая. Если у тебя есть дом, и ты не против — я бы хотела обсохнуть и поесть. Взамен — я тебя спасла. Считаемся? Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на мои щупальца, которые уже успели почти высохнуть и теперь мирно покачивались в такт моему дыханию. — Ты странная, — повторил он. — Но ты меня вытащила. Пойдём. Жена моя, правда, ворчать будет. Но я скажу, что ты моя спасительница. — Спасительница Крафт, — усмехнулась я. — Звучит. Мы пошли в темноту, к огонькам городка. Сзади шумела река. Впереди маячила неизвестность. А щупальца, уставшие после заплыва, довольно обвивали меня со всех сторон — они только что совершили своё первое мирное дело. Не убили. Не покалечили. Спасли. — Мы справимся, — прошептала я им. Одно из них согласно погладило меня по уху.