ГривИстория

Ужин в этот раз затянулся. Во-первых, Нитка испекла яблочный пирог — в честь удачного мыловарения. Во-вторых, дети никак не могли угомониться после помывки и беготни. В-третьих, у взрослых накопились разговоры. — Крафт, ешь давай, — Нитка пододвинула мне второй кусок пирога. — Ты сегодня в кузнице наработалась, сил набираться надо. — Я не худая, — запротестовала я, но пирог взяла. Пахло от него так, что отказаться было невозможно. — Худая не худая, а работать много, — наставительно сказала Нитка. — Тем более, если мы на ярмарку собираемся. — На ярмарку? — я подняла уши. Тростинка аж подпрыгнула за столом: — В субботу! В Мейнхеттен! Там большая ярмарка, со всей Эквестрии приезжают! И мы тоже едем! Каждый год! — Папа подковы везёт на продажу, — добавила Льдинка, перемазываясь вареньем. — А мама — соленья и варенья. А в этом году ещё и мыло! Она сказала это с таким торжеством, будто мыло уже завоевало все возможные награды. — Мыло, — задумчиво повторила я. — Думаете, возьмут? — А почему бы и нет? — Нитка разлила по кружкам травяной чай и уселась поудобнее. — Мыло у нас получилось отличное. Я сегодня соседке дала попробовать кусочек — так она за ним в очередь готова встать. — Правда? — удивилась я. — Чистая правда. Говорит, у неё шерсть вечно сухая, везде чешется, а после нашего мыла — как шёлк. Спрашивала, почём продавать будем. — И почём? — А вот это мы и должны решить, — Нитка посмотрела на меня. — Ты ж у нас главный мыловар. Тебе и цену ставить. Я задумалась. В моём старом мире цены на шампуни... стоп. В старом мире не было цен. Там всё было для сюжета — магазины, деньги, покупки. Я никогда не считала, сколько что стоит. Трактирщик в городе взял с меня один медный за овсянку и сок. Пирожки — два медных за четыре штуки. Значит... — Медный за кусок? — предположила я. — Или два? — За два не купят, — покачал головой Молот. — Дорого. А вот медный — в самый раз. Особенно если завернуть красиво. — Завернуть? — переспросила я. — Ну да, — Нитка уже доставала какие-то бумажки и тряпочки. — Мыло должно выглядеть нарядно. Тогда его охотнее берут. Можно в бумагу завёртывать, можно в тряпочки, можно ленточкой перевязать. — А у нас есть ленточки? — оживилась Тростинка. — В прошлом году оставались от подарков, — кивнула Нитка. — Завтра поищем. — Давайте посчитаем, — Молот достал грифельную доску, на которой обычно записывал размеры подков. — Сколько мыла у нас есть? — Сегодня сделали два десятка кусков, — прикинула я. — Если завтра ещё наварить, будет около полусотни. — Пятьдесят кусков по медному — пятьдесят медных, — Молот быстро написал цифры. — Это пять серебряных. Неплохо. — А если мыло понравится, — добавила Нитка, — могут и заказы сделать. На постоянной основе. — Заказы? — я даже чаем поперхнулась. — На мыло? — А почему нет? — удивилась Нитка. — Если продукт хороший, зачем разово продавать? Можно на поток поставить. Я представила себя колдующей над котлами с утра до вечера, варящей мыло тоннами. Почему-то эта картина не пугала, а радовала. — А ингредиенты где брать? — спросила я деловито. — Жир, щёлок, отдушки? — Жир свой, — кивнула Нитка. — Щёлок сами делаем. Травы и яблоки — тоже свои. Только если расширяться, тогда придётся докупать. — А на ярмарке можно договориться с поставщиками, — добавил Молот. — Там много торговцев бывает. И скидки дают, если оптом брать. — А можно я буду мыло продавать? — влезла Тростинка. — Я умею считать сдачу! — И я! И я! — подхватила Льдинка. — Я буду говорить, какое оно вкусное! — Мыло не едят, — засмеялась Нитка. — А почему нет? — насупилась малышка. — Оно же яблочное! — Потому что мыло — это для мытья, а не для еды, — объяснила я терпеливо. — Если его съесть, живот заболит. — Жалко, — вздохнула Льдинка. — А пахнет так вкусно... — Ты лучше помогай заворачивать, — предложила Тростинка. — У тебя копытца маленькие, ты ленточки завязывать будешь. — Буду! — обрадовалась Льдинка. Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется чем-то тёплым. Семья. Общее дело. Планы на будущее. Никаких пушек, никаких захватов, никаких злодейских схем. Просто мыло, которое делает пони чистыми и счастливыми. *** Поздно вечером, когда дети наконец уснули… Льдинка долго не могла угомониться, всё обсуждала, какое платье наденет на ярмарку… я снова лежала на своей раскладушке и смотрела в потолок. Печка гудела. Щупальца устало распластались вокруг. — Пятьдесят медных, — прошептала я. — Пять серебряных. Если так пойдёт и дальше, смогу сама зарабатывать. Не быть обузой. Помогать семье. Щупальце довольно погладило меня по уху. — А потом, может, и своё дело открою. Мыловарню. "Крафтово мыло" или "Мейнкрафт и дочки". Ну, не дочки, а... помощницы. Щупальца захихикали. — Ладно, помечтала и хватит, — одёрнула я себя. — Сначала ярмарка. Потом посмотрим. Я закрыла глаза. — Завтра ещё мыло варить. И заворачивать. И ленточки искать. И Молоту в кузнице помогать. Дел много. Тишина. — Хорошо, — прошептала я. — Очень хорошо. И уснула с улыбкой.