ГривИстория

Я проснулась от тишины. Настоящей, звенящей, утренней тишины — без петуха, без шума, без мыльных запахов. Прислушалась. В доме было спокойно, только где-то в спальне посапывали дети, да Нитка тихо звенела посудой на кухне. — Доброе утро, — зевнула я, выползая из своего угла. — О, проснулась! — Нитка улыбнулась. — Сейчас окна открою, проветримся. Она распахнула все окна и дверь настежь. Свежий утренний воздух ворвался в дом, прогоняя остатки мыльных ароматов. — Хорошо-то как, — выдохнула я, вдыхая полной грудью. Пахло травой, росой и чуть-чуть — яблонями с фермы. — Ага, — кивнула Нитка. — А то я уже начала бояться, что мы навсегда пропахнем. — Ничего, — улыбнулась я. — К ярмарке как раз выветримся. *** За завтраком Тростинка и Льдинка переглядывались с таким заговорщицким видом, что даже Молот заметил. — Вы чего? — спросил он, отрываясь от овсянки. — Ничего, — хором сказали девочки и снова переглянулись. — Ага, — хмыкнул кузнец. — Прямо ничего. — Крафт, — Тростинка отставила кружку и уставилась на меня с серьёзным видом. — А ты играть умеешь? Я замерла с ложкой в щупальце. — Играть? — переспросила я. — Ну да. В игры. В догонялки, в прятки, в мячик. Я мысленно перебрала свой опыт. Тысячи битв, сотни сражений, десятки погонь. Игры? В моём мире не играли. Там были только сценарии, только бои, только захваты. — Не умею, — честно призналась я. У Льдинки глаза стали размером с блюдце. — Совсем-совсем? — Совсем-совсем. — Тогда мы тебя научим! — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Пошли во двор! — Льдинка, дай пони поесть спокойно, — одёрнула Нитка, но беззлобно. — А мы подождём, — великодушно разрешила девочка и принялась доедать кашу с удвоенной скоростью. Я посмотрела на Нитку. Та пожала плечами и улыбнулась: — Придётся учиться. У меня они тебя так просто не отпустят. — Я... попробую, — неуверенно сказала я. *** Через полчаса я стояла посреди двора в сопровождении двух маленьких инструкторов. — Значит, так, — Тростинка ходила вокруг меня кругами, как заправский тренер. — Сначала научимся бегать. Просто бегать. Не за кем-то, не от кого-то, а просто так. — Бегать? — уточнила я. — Я умею бегать. — Ты умеешь бегать быстро, — поправила Тростинка. — А надо уметь бегать медленно. Чтобы с нами вместе. — И чтобы не обгонять, — добавила Льдинка. — А то неинтересно. Я попробовала. Щупальца, привыкшие к резким рывкам и молниеносным атакам, никак не хотели замедляться. Я делала шаг — и пролетала полдвора. Ещё шаг — и врезалась в забор. — Ой, — сказала я, глядя на погнутый штакетник. — Ничего, — успокоила Тростинка. — Папа починит. Ты главное расслабься. — Расслабиться? — Ага. Представь, что ты просто идёшь. Ну, как мы с Льдинкой в школу ходим. Я попробовала представить. Шаг... ещё шаг... Щупальца чуть расслабились, перестали пружинить. — Получается! — завопила Льдинка. — Крафт, у тебя получается! Я действительно шла. Медленно, неуклюже, как жеребёнок на первых шагах, но шла. Без рывков. Без скорости. Просто шла. — А теперь догонялки! — объявила Тростинка и рванула с места. — Лови нас! — визжала Льдинка, улепётывая со всех ног. — Крафт, ты водишь! — крикнула Тростинка, мелькнув за кустом. Я замерла, пытаясь осознать правила. Догонять? Но не хватать? Не душить? Не обездвиживать? — Крафт, ты чего? — высунулась из-за сарая Льдинка. — Беги давай! Я побежала. Вернее, попыталась побежать медленно. Получалось плохо — щупальца сами увеличивали скорость, вынося меня вперёд быстрее, чем я успевала сообразить. — Ай! — Тростинка едва увернулась от моего копыта. — Ты чуть не сбила! — Прости! — я затормозила, подняв тучу пыли. — Я нечаянно! — Ничего, — девочка отряхнулась. — Ты главное старайся. Давай ещё раз. Мы носились по двору, наверное, час. Я училась рассчитывать скорость, притормаживать перед поворотами, не налетать на препятствия. Щупальца, привыкшие к боевым задачам, постепенно перестраивались — уже не хватали, не петляли, а просто помогали держать равновесие. — Получается! — радовалась Льдинка, когда я наконец поймала её - осторожно, почти невесомо, и тут же отпустила. — Получается, — выдохнула я, падая на траву. — Я устала. — Это потому что ты не привыкла, — объяснила Тростинка, усаживаясь рядом. — Зато теперь ты умеешь играть! — Немножко, — улыбнулась я. *** — А теперь в прятки! — объявила Льдинка, когда мы отдышались. — Я не умею, — сразу предупредила я. — Научим! — хором сказали сёстры. Прятки оказались сложнее. Я привыкла прятаться так, чтобы меня никто никогда не нашёл — в засадах, в тенях, в самых неожиданных местах. А здесь нужно было прятаться так, чтобы нашли. — Крафт, ты где? — кричала Льдинка, обшаривая двор. Я сидела на крыше сарая, вжавшись в черепицу. Щупальца облепили меня со всех сторон, делая почти невидимой. — Не вижу! — крикнула Тростинка снизу. — Она что, испарилась? — Крафт, выходи! — позвала Льдинка. — Мы сдаёмся! Я спрыгнула с крыши бесшумно, приземлившись прямо перед ними. Девочки взвизгнули и попадали на траву. — Ты как это сделала? — выдохнула Тростинка. — Ну... — я замялась. — Привычка. — А нас так научишь? — Не надо, — покачала головой я. — Это для игр не подходит. Давайте я лучше буду плохо прятаться. Следующие полчаса я училась прятаться плохо. Оставляла щупальце торчать из-за угла, громко сопела за кустом, специально шуршала листвой. Девочки находили меня с визгом и хохотом. — Ты специально! — обвинила Льдинка, когда я "случайно" высунула хвост из-за двери сарая. — Специально, — призналась я. — Чтоб вы нашли. — Молодец, — похвалила Тростинка. — Настоящий игрок. У меня внутри что-то тепло ёкнуло. *** — А что ещё твоя грива умеет? — спросила Льдинка, когда мы уселись отдыхать под старой яблоней. — Много чего, — я задумалась. — Драться, хватать, таскать, плести... — А играть? — Играть? — я посмотрела на свои щупальца. Те заинтересованно замерли. — Не пробовала. — Давай попробуем! — Льдинка уже тянулась к ближайшей пряди. — Что именно? — Ну... — девочка задумалась. — А они могут, например, в косичку заплестись? — Легко. Я скомандовала, и три щупальца тут же сплелись в аккуратную косичку. — Ух ты! — восхитилась Тростинка. — А в бантик? — Попробуем. Бантик получился с пятой попытки — щупальца никак не хотели завязываться узлом, но когда поняли, что от них хотят, старательно изогнулись, изображая ленту. — Красота, — выдохнула Льдинка. — А качели могут? — Качели? — Ну, сплестись так, чтоб можно было качаться! Я посмотрела на ближайшее дерево, потом на щупальца. Те уже тянулись к веткам, понимая задачу раньше, чем я успевала подумать. Через минуту под яблоней висели настоящие качели — сплетённые из нескольких прядей, мягкие, но прочные, с сиденьем-петелькой. — Я первая! — Льдинка влезла в сиденье и оттолкнулась. Щупальца качнули её — мягко, бережно, как учили. — Крафт! Это самое лучшее! — визжала девочка, взлетая всё выше. Тростинка стояла рядом и смотрела на меня с новым уважением. — Ты волшебница, — сказала она. — Я просто... — я запнулась. — Я просто учусь. — Учись дальше, — улыбнулась Тростинка. — У нас ещё много игр есть. *** К вечеру я вымоталась так, как не выматывалась после самых тяжёлых битв. Щупальца лениво волочились по земле, отказываясь подниматься. На них висели засохшие листья, травинки и один маленький цветочек, который Льдинка прицепила «для красоты». — Ты сегодня молодец, — сказала Нитка, подавая ужин. — Дети в восторге. — Я устала, — призналась я. — Но хорошо. По-хорошему устала. — Это лучшая усталость, — кивнул Молот. — Когда от дела, а не от драки. — Наверное, — я улыбнулась. После ужина девочки, едва добравшись до кроватей, уснули мгновенно — даже сказку не просили. Я заглянула к ним попрощаться перед сном и замерла в дверях. Льдинка спала, обнимая подушку. Тростинка — раскинув крылья, как птица в полёте. На полу валялись ленточки, которыми они сегодня украшали мои щупальца. — Спокойной ночи, — прошептала я и прикрыла дверь. На раскладушке я лежала и смотрела в потолок. Щупальца тихонько перебирали мои воспоминания о сегодняшнем дне — догонялки, прятки, качели, детский смех. — Я никогда не играла, — прошептала я. — Никогда. В том мире не было игр. Щупальце погладило меня по щеке. — А сегодня были. И завтра будут. И послезавтра. У меня теперь есть детство. Почти. Я закрыла глаза. И впервые за долгое время мне ничего не снилось — только тёплая темнота и ощущение, что я наконец-то дома.