ГривИстория

— КУ-КА… Петух Петька открыл клюв для утреннего приветствия и замер. Потому что двор уже жил своей жизнью. Я таскала последние коробки с мылом к телеге. Молот проверял упряжь. Нитка увязывала съестные припасы. Девочки носились вокруг с бантиками в гривах и визжали от предвкушения. Петух посмотрел на это столпотворение, потом на солнце, которое только-только начало золотить горизонт, потом снова на столпотворение. — КУ… — неуверенно начал он. — Доброе утро, Петька! — крикнула Льдинка, пробегая мимо. — Мы уже встали! — Ага, — поддакнула Тростинка. — Теперь не пони по крику петуха просыпаются, а петух по топоту пони! Я подняла взгляд от коробок и посмотрела на несчастную птицу. Петух сидел на заборе, нахохлившись, и явно пытался осознать, какого это — быть бесполезным. Его утренняя побудка, главная работа всей жизни, оказалась никому не нужна. — Бедняга, — усмехнулась я. Проходя мимо, я одним из щупалец похлопала Петьку по крылу — мол, не расстраивайся, бывает. Петька дёрнулся, посмотрел на щупальце, на меня, на щупальце… и промолчал. Красноречивый жест конечности, способной придушить кого угодно, творил чудеса с птичьей мотивацией. — Умный мальчик, — одобрила я и пошла дальше грузиться. — Крафт, ты это наденешь? — Нитка с сомнением оглядела мой фиолетовый облегающий костюм. — А что не так? — удивилась я. — Ну… он очень… — Нитка замялась, подбирая слово. — Необычный. — В самый раз для ярмарки, — пожала я плечами. — Там же всякие пони бывают. Я буду выделяться, значит, запомнят. Запоминание — это реклама. — Логично, — признала Нитка. — Ладно, носи. Но если замёрзнешь — у нас попона есть. — Не замёрзну, — улыбнулась я. — Щупальца греют. Девочки тем временем украсились бантиками так, что напоминали два праздничных торта. Льдинка умудрилась прицепить ленточки даже на копыта. — Ты как ходить будешь? — спросила Тростинка. — Красиво! — отрезала сестра. Я рассмеялась и помогла ей поправить один съехавший бант. *** Телега тронулась, когда солнце только начало подниматься над горизонтом. Молот шёл в упряжке размеренным шагом — спокойно, надёжно, как и подобает опытному кузнецу. Телега покачивалась на ухабах, колёса поскрипывали, девочки сидели на тюках с товаром и болтали ногами. Я сидела с краю, свесив щупальца за борт, и смотрела на проплывающие мимо яблоневые сады. — Красиво, — сказала Нитка, устраиваясь рядом. — Я каждый год езжу, а всё равно не надоедает. — Ага, — рассеянно ответила я. Мыслями я была уже далеко. Тряска телеги, мерный шаг Молота, однообразие пейзажа — всё это начинало действовать на нервы. Щупальца нервно подёргивались, требуя движения, скорости, дела. Прошло полчаса. — Крафт, ты чего вертишься? — спросила Льдинка. Я и правда уже не сидела — я стояла на щупальцах, раскачиваясь в такт движению, и разглядывала телегу со всех сторон. — Думаю, — ответила я. — О чём? — О том, что мы слишком медленно едем. Молот обернулся: — Так всегда ездят. Пять часов, как обычно. — А если быстрее? — Быстрее нельзя, — фыркнул кузнец. — Я один в упряжке, груз тяжёлый, дорога не везде ровная. Я спрыгнула с телеги «на ходу», если это можно было назвать ходом, и обошла её кругом, щупальцами ощупывая конструкцию. Колёса — крепкие, оси — смазаны, борта — держат. Телега выдержит. — А если я впрягусь? — спросила я. Молот остановился и уставился на меня. — Ты? — Я. Силы хватит, щупальца крепкие, скорость могу развить приличную. — Крафт, — Нитка подалась вперёд. — Ты уверена? Это не шутки — телегу тащить. — Я уверена, — твёрдо сказала я. — Дайте попробовать. Если не получится — вернёмся к твоему шагу. Молот почесал затылок копытом. Посмотрел на меня, на телегу, на детей, которые уже подпрыгивали от предвкушения. — А не развалится? — Не развалится, — заверила я. — Я проверила. — Ладно, — сдался кузнец. — Давай попробуем. Но если что — сразу стоп. — Договорились. Впрягаться оказалось проще, чем я думала — лямки от упряжи легко легли на мои плечи, щупальца дополнительно зафиксировали конструкцию. — Красавица, — выдохнула Тростинка. Я и правда, наверное, выглядела внушительно — фиолетовый костюм, переливающиеся щупальца, уверенная стойка. — Все сели? — спросила я, оглядываясь на телегу. — Сели! — хором ответили девочки. — Крепко держитесь за борта. Нитка и Молот переглянулись и тоже ухватились покрепче. — Крафт, ты только осторожно… Я не дослушала. Щупальца взметнулись, нащупывая опору на дороге. Мышцы напряглись. Глаза прищурились, всматриваясь в дорогу впереди. — Поехали. Первые секунды были страшными. Телега дёрнулась, колёса взвизгнули, Нитка охнула. Но потом — потом наступила магия. Щупальца работали рефлекторно. Я не думала, куда ставить следующее — они сами знали. Одно отталкивалось, другое подхватывало, третье балансировало, четвёртое страховало. Тело помнило то, что разум хотел забыть — годы погонь, преследований, стремительных атак. — А-а-а-а! — завопили сзади, но не от страха — от восторга. — Быстрее! — орала Льдинка. — Крафт, ещё быстрее! Встречная телега с сеном мелькнула как размытый пустынный мираж, когда я изящно обогнула её. Возница что-то крикнул вслед, но слова утонули в ветре. Поворот. Я наклонилась, щупальца перестроились, телега заложила вираж, едва не задев колёсами кювет. — Крафт! — закричала Нитка. — Держимся! — рявкнула я, выравнивая. Дорога стремительно летела под копыта. Яблони по сторонам слились в зелёную ленту. Где-то впереди показались первые дома Мейнхеттена. — Сколько прошло? — крикнула я, не оборачиваясь. — Полчаса! — донёсся потрясённый голос Молота. — Крафт, всего полчаса! Я плавно сбросила скорость, переходя на рысь, потом на шаг — в исполнении щупалец, ага. Телега качнулась и остановилась у придорожного столба с указателем: «Мейнхеттен — 1 миля». — Не может быть, — выдохнула Нитка. — Может, — я обернулась и улыбнулась, наконец, коснувшись дороги своими копытами. Дети выпрыгнули из телеги и с восторгом обняли меня. — Крафт! Это было круто! — Тростинка сияла. — Ты как молния! — Как ветер! — добавила Льдинка. — Давай ещё! — Давайте сначала на ярмарку, — засмеялась я. — Успеете ещё накататься. Молот подошёл ко мне, всё ещё с потрясённым видом. — Крафт… я таких скоростей отродясь не видал. Ты где так научилась? Я замерла. Хороший вопрос. Где? В погонях? В битвах? В том мире, где скорость означала жизнь? — Привычка, — сказала я уклончиво. — Прошлая жизнь. Молот понимающе кивнул и не стал спрашивать дальше. Нитка тем временем приводила в порядок растрёпанные бантики девочек и пыталась уложить съехавшие от тряски коробки. — Мыло целое? — спросила я. — Целое, — кивнула она. — Ты так аккуратно везла, что ничего не разбилось. Я улыбнулась. Ещё бы. Щупальца чувствовали каждый толчок, каждый камешек под колёсами. Они не могли допустить, чтобы наше мыло пострадало. — Значит, едем дальше? — спросила я. — Едем, — кивнул Молот. — Только теперь шагом. А то ярмарка ещё закрыта, будем у ворот ждать. — Шагом так шагом, — согласилась я. Мы двинулись дальше — неспешно, спокойно, любуясь первыми домами большого города. Впереди была ярмарка, новые знакомства и, может быть, новая жизнь. А позади остались полчаса чистого восторга, которые эти дети запомнят навсегда. — Крафт, — тихо сказала Льдинка, прижимаясь к моему боку. — Ты самая лучшая. — Спасибо, малышка, — ответила я, поглаживая её щупальцем.