ГривИстория

У ворот ярмарки уже выстроилась очередь — телеги, повозки, пони с коробами за спиной. Мы пристроились в хвост, и я с любопытством оглядывалась по сторонам. — Никогда не была на ярмарке, — призналась я. — Ого, — удивилась Тростинка. — А где же ты была? — В другом месте, — уклончиво ответила я. — Там ярмарок не водилось. — Бедненькая, — посочувствовала Льдинка и прижалась к моему боку. Очередь двигалась медленно. Перед нами толстый пони-булочник долго ругался с регистратором из-за того, что его место прошлогоднее отдали кому-то другому. Потом две козы чуть не подрались из-за очереди. Потом какая-то старушка потеряла очки и полчаса искала их в своей тележке. — Бюрократия, — вздохнула я. — Даже здесь. — А то, — усмехнулся Молот. — Без бумажки ты букашка, с бумажкой — пони. Наконец подошла наша очередь. — Имя? — устало спросил регистратор — пожилой единорог с потрёпанной гривой и прищуренными глазами. — Кроткий Молот, кузнец. Вот заказ на место. — Молот протянул бумажку. Регистратор полистал книгу, нашёл запись, кивнул. — Ваше место в ряду ремесленников, двадцать третье. С вами кто? — Семья, — Молот кивнул на Нитку и девочек. — И помощница, Крафт. Регистратор посмотрел на меня. Посмотрел на щупальца. Посмотрел снова в книгу. — Документы есть? — В процессе, — спокойно сказала Нитка, выходя вперёд. — Она недавно в наших краях, мы оформляем. А товар — мой. Я, Тёплая Нитка, местная, из-под Кантерлота. Вот мои бумаги. Регистратор изучил документы Нитки, ещё раз покосился на меня и махнул копытом: — Проходите. Место двадцать три, ряд ремесленников. Удачи в торговле. — Спасибо, — хором сказали мы и двинулись внутрь. — Нитка, — шепнула я, когда мы отошли подальше. — Спасибо. Ты меня прикрыла. — А то, — фыркнула она. — Не бросать же тебя из-за бумажек. Разберёмся потом. *** Место оказалось неплохим — в середине ряда, не у прохода, но и не в самом конце. Деревянный прилавок, пара скамеек, навес от солнца. — Работаем, — скомандовала я и щупальца метнулись к телеге. Коробки полетели с такой скоростью, что Молот только охнул: — Крафт, осторожнее! — Я осторожна, — отозвалась я, аккуратно укладывая товар на прилавок. Через пять минут всё было разложено. Мыло — отдельно, по сортам и формам: сердечки, звёздочки, цветочки. Подковы — на специальной подставке, которую Молот привёз с собой. Соленья и варенья — в аккуратных баночках, которые Нитка расставила пирамидкой. — Красота, — выдохнула Тростинка. — Теперь надо товар лицом показать, — сказала я, оглядывая прилавок. — Ярко, заметно, чтоб издалека видно было. Щупальца подхватили несколько кусков мыла и подвесили их над прилавком на разной высоте. Солнечный свет заиграл на гладких поверхностях, и мыло засияло. — Это гениально, — ахнула Нитка. — Маркетинг, — пожала плечами я, хотя сама не знала, откуда взялось это слово. — Надо привлекать внимание. Льдинка тем временем уже нацепила на себя самый красивый бантик и встала рядом с прилавком, сияя улыбкой. — А я буду улыбаться! — заявила она. — Тогда все увидят, какие мы добрые! — Работает, — усмехнулась я. Первой подошла пожилая пегаска с любопытными глазами. — А что это у вас тут блестит? — спросила она, разглядывая подвешенное мыло. — Мыло домашней работы, — Нитка вышла вперёд с профессиональной улыбкой. — Яблочное, на натуральных травах. Шерсть после него как шёлк. — Да ну? — недоверчиво протянула пегаска. — Попробуйте, — я протянула ей маленький образец. — Бесплатно. Если понравится — приходите за большим. Пегаска взяла кусочек, понюхала, поскребла копытом. — Пахнет вкусно, — признала она. — Ладно, давайте один. Если что — вернусь. — Спасибо за покупку! — хором сказали девочки. Пегаска ушла, а мы переглянулись. — Первая продажа! — зашептала Льдинка. — Мы продали! — Это только начало, — улыбнулась я. И правда — начало было положено. *** К десяти утра ярмарка наполнилась до краёв. Мимо нашего прилавка текли реки пони — пегасы, единороги, земные. Кто-то просто глазел, кто-то останавливался, кто-то торговался. — Сколько за эти подковы? — спросил крупный жеребец-возчик. — Пять серебряных, — ответил Молот. — Сам ковал, прослужат год, гарантия. — Дорого. — Качество дорогого стоит. Я слушала эту перепалку вполуха, занимаясь своим делом — щупальцами ловко упаковывала покупки, передавала сдачу, попутно раскладывая новые образцы. — Крафт, ты как осьминог, — восхитилась Тростинка, наблюдая за моими движениями. — Осьминоги — это морские твари, — поправила я. — А я — пони со щупальцами. — Всё равно круто. К полудню мы продали почти половину мыла. Деньги звенели в деревянной шкатулке, которую Нитка предусмотрительно поставила под прилавок. — Перерыв? — предложила я, когда наплыв немного спал. — Девочки устали. — Давай, — кивнула Нитка. — Я покараулю, а вы перекусите. Мы уселись прямо за прилавком — я, Льдинка и Тростинка. Нитка выдала нам пирожки с яблоками и воду. — Вкусно, — жевала Льдинка. — Крафт, а ты будешь ещё мыло делать? — Буду, — кивнула я. — Если понравится покупателям. — А им нравится, — серьёзно сказала Тростинка. — Я слышала, как две пони говорили, что у них шерсть никогда такой мягкой не была. Я улыбнулась и погладила её по голове щупальцем. — Значит, буду. *** После обеда ярмарка взорвалась. Музыка заиграла громче, продавцы закричали громче, жеребята забегали быстрее. Где-то рядом заспорили два торговца. С другой стороны какая-то певица затянула весёлую песню, и ей вторили на разных инструментах. — Шумно, — поморщилась я. Щупальца нервно подёргивались, реагируя на каждое резкое движение толпы. — Привыкай, — крикнул Молот, перекрывая гомон. — Это ярмарка! Я попыталась расслабиться. Напряжение в щупальцах понемногу спадало — они поняли, что толпа не враждебна, просто... толпа. — Крафт, смотри! — Льдинка дёрнула меня за щупальце и указала вдаль. Там, на центральной площади, жонглёр подбрасывал факелы. Толпа ахала и хлопала. — Пойдём посмотрим? — загорелась Тростинка. — Нельзя, — отрезала Нитка. — Торговля. — Я схожу с ними, — вызвалась я. — Пригляжу. А вы тут вдвоём справитесь? Нитка и Молот переглянулись. — Справимся, — кивнул кузнец. — Идите. Только осторожно. — Обещаю, — я взяла девочек за копытца, каждую своим щупальцем, и нырнула в толпу. *** К вечеру мы продали всё мыло. — Всё? — переспросила Нитка, когда последний кусок ушёл к усатому единорогу, который хотел «подарок жене». — Всё, — подтвердила я, пересчитывая пустые коробки. — Чисто. — Не может быть, — выдохнул Молот. — Мы рассчитывали на два дня. — А получилось за один, — Тростинка запрыгала от радости. — Мы богатые! — Не богатые, но при деньгах, — поправила Нитка, но сама светилась от счастья. Мы пересчитали выручку. Тридцать два серебряных и семь медных — только за мыло. Плюс подковы и соленья — ещё около двадцати серебряных. — Пятьдесят два серебряных, — прошептала я. — За один день. — За твоё мыло, Крафт, — сказала Нитка серьёзно. — Без тебя этого бы не было. Я хотела возразить, но меня перебили — подошёл тот самый единорог, который купил последний кусок. — Скажите, — обратился он к Нитке. — А вы ещё будете такое мыло делать? Жена просит добавки, а я только один кусок взял, дурак. Нитка посмотрела на меня. — Будем, — ответила я. — Приходите в следующий раз. Или закажите — мы можем привезти. — Закажу! — обрадовался единорог. — Как с вами связаться? — Вот адрес, — Нитка протянула ему бумажку с адресом фермы. — Пишите. Или приезжайте сами. Единорог ушёл довольный, а мы остались стоять, глядя друг на друга. — Крафт, — сказал Молот. — Ты понимаешь, что у тебя теперь есть заказы? — Кажется, да, — растерянно ответила я. — Поздравляю, — улыбнулась Нитка. — Ты — предприниматель. Я посмотрела на пустой прилавок, на шкатулку с деньгами, на счастливые лица семьи. — Мы — предприниматели, — поправила я. — Вместе. И мы пошли отдыхать — уставшие, счастливые, с полными карманами и пустыми коробками. Впереди был ещё один день ярмарки, но мыло кончилось, а значит — можно было просто гулять и смотреть. — Завтра, — сказала я Льдинке, которая уже клевала носом у меня на спине. — Завтра мы пойдём смотреть на всё это чудо. Обещаю. — Угу, — сонно кивнула она. И мы вошли в гостиницу, оставив за спиной шумную, весёлую, многопонную ярмарку.