ГривИстория

Я проснулась и первым делом подняла одно щупальце к глазам. — Ну, — сказала я ему. — Давай знакомиться заново. Щупальце замерло, потом осторожно погладило меня по носу. — Так, — я села на раскладушке, рассматривая себя со всех сторон. — Вы умеете драться. Вы умеете плести гамаки и качели. Вы умеете делать платья. А что ещё? Щупальца задумались. Потом одно из них потянулось к столу, взяло яблоко и… очистило его. Тонко, аккуратно, одной длинной ленточкой. — Ого, — выдохнула я. — С самого начала так умели? Щупальце образно пожало плечами — мол, не знаем, не пробовали. — Ладно, — я встала, на ходу трансформируя щупальца в рабочий комбинезон — вчерашний эксперимент очень пригодился. — Сегодня у нас день открытий. *** За завтраком я объявила о своих планах. — Буду изучать щупальца, — сказала я. — Что они могут, чего не могут, какие у них пределы. — А мы поможем? — тут же вскочила Льдинка. — Поможете, — кивнула я. — Вы будете давать задания, а я — пробовать выполнять. — Ура! — завопили сёстры хором. Первое задание было от Льдинки: — А могут они нарисовать картинку? Я уставилась на щупальца. Те задумчиво покачались, потом одно из них макнулось в яблочное пюре — другой краски не было, и вывело на столе… цветочек. Кривовато, но узнаваемо. — Рисуют! — восхитилась Тростинка. — Ещё! — потребовала Льдинка. Щупальце нарисовало солнышко. Потом домик. Потом, вдохновившись, — портрет Льдинки. Получилось похоже, особенно бантик. — Я знаменитость! — заорала девочка. Второе задание придумала Тростинка: — А могут они написать письмо? Красивым почерком? Я дала щупальцу перо и бумагу. Оно замерло, примериваясь, потом вывело: «Дорогая Тростинка, ты лучшая сестра на свете. С любовью, твои щупальца». Почерк был каллиграфическим — ровные буковки, аккуратные завитушки. — Это не я, — запротестовала я. — Это они сами! — Всё равно красиво, — Тростинка прижала листок к груди. — Сохраню на память. Третьим тестом стала штопка. Нитка как раз собиралась зашивать дырку на Льдинкином любимом одеяле. — Давай я, — вызвалась я. Щупальца взяли иголку, нитку и… через минуту дырки не было. Аккуратные стежки, ровно, крепко. — Ты швея, — констатировала Нитка. — Ещё одно ремесло. *** После обеда мы вышли во двор для серьёзных испытаний. Молот притащил тяжёлые гири, которыми пользовался для разминки. — Держи, — он протянул одну, килограммов на пятьдесят. Я обвила гирю щупальцем, приподняла. Легко. — Давай две. Две — тоже легко. — Четыре. Четыре гири, подвешенные на четырёх разных щупальцах, — я стояла и чувствовала себя цирковым номером. — Двадцать три щупальца, — задумчиво сказал Молот. — Если каждое поднимет по пятьдесят… это больше тонны. — Я не проверяла максимум, — честно сказала я. — Боялась, что дом сломаю. — Давай не будем, — поспешно сказала Нитка. — Дом нам ещё нужен. Следующим тестом была скорость. Я пробежала вокруг двора, замеряя время по солнечным часам - грубо, но наглядно. — Быстрее ветра, — выдохнула Тростинка. — Не быстрее, — поправила я. — Но быстро. *** Вечером, после работы в кузнице, я занялась самым интересным — исследованием чувствительности щупалец. Закрыв глаза, я попросила Льдинку прикасаться к разным щупальцам разными предметами. — Перо, — говорила я, не глядя. — Монетка. Травинка. Яблоко. Леденец. Льдинка визжала от восторга — я угадывала почти всё. — Тёплое, — сказала я, когда она приложила нагретый на солнце камушек. — Холодное, — когда принесла воду из колодца. — Они чувствуют температуру, — записывала я в блокнот. — Давление. Текстуру. Влажность. — А боль? — спросила Тростинка. — Боль чувствуют, — кивнула я. — Но быстро заживают. В доказательство я позволила Молоту легонько уколоть одно щупальце иголкой. Крошечная ранка затянулась на глазах. — Регенерация, — записала я. — Быстрая. — Крафт, — позвала Льдинка, когда мы уже собирались ужинать. — А они чувствуют, что я их люблю? Я посмотрела на щупальца. Те, услышав вопрос, потянулись к девочке, обвили её, прижали к себе. — Чувствуют, — улыбнулась я. — Ещё как. — А грусть? — спросила Тростинка тише. — Когда кому-то плохо? — Тоже. — А когда ты злишься? — Тогда они свиваются в петли, — призналась я. — Приходится себя контролировать, чтоб никого не задушить. — Научишь? — Чему? — Контролировать? — Тростинка посмотрела на меня серьёзно. — Я иногда тоже злюсь. На подруг, на школу, на Льдинку, когда она мои вещи берёт. И не знаю, что с этим делать. Я задумалась. Вот так поворот — я, бывшая злодейка, учу ребёнка справляться с гневом. — Знаешь что, — сказала я. — Когда злишься, попробуй сначала сделать глубокий вдох. Потом ещё один. А потом задай себе вопрос: «Что я сейчас чувствую и почему?» — И поможет? — Мне иногда помогает, — честно сказала я. — Не всегда, но иногда. — Попробую, — кивнула Тростинка. Щупальце погладило её по голове — одобрительно. *** Поздно ночью, когда все уснули, я сидела в своей кладовке-лаборатории и записывала результаты дня. Щупальца: — Рисуют (яблочным пюре, но можно тренироваться на нормальных красках) — Пишут (каллиграфическим почерком) — Шьют (аккуратно, ровно) — Поднимают тяжести (точный предел не определён, но не менее 50 кг каждое) — Развивают высокую скорость (точные замеры нужны) — Обладают высокой чувствительностью (различают материалы, температуру, влажность) — Быстро регенерируют (мелкие повреждения за секунды) — Эмоционально связаны со мной и реагируют на настроение окружающих — Могут трансформироваться в одежду любой сложности — Имеют собственное «мнение» (иногда делают то, чего не просили, но к месту) Я отложила блокнот и посмотрела на щупальца. Те мирно покачивались в воздухе, переливаясь в свете свечи. — Вы чудо, — сказала я им. — Настоящее чудо. Щупальца довольно обвили меня со всех сторон, создавая уютный кокон. — И я вас люблю, — прошептала я, засыпая на ходу. Задув свечу, я поползла к раскладушке. — Даже когда вы пижаму с зайчиками делаете. Одно щупальце легонько погладило меня по носу — мол, спи, хозяйка. Завтра новый день. Новые открытия. И я уснула, чувствуя себя самой счастливой пони на свете — с двадцатью тремя лучшими друзьями, которые всегда со мной.