ГривИстория

— Крафт! Просыпайся! Там опять очередь! Голос Тростинки ворвался в сон, как набат. Я села на раскладушке, щупальца мгновенно пришли в боевую готовность — и замерли в недоумении. За окном действительно была очередь. Голов десять пони разного возраста и масти терпеливо стояли у калитки, поглядывая на дом с надеждой. Кто-то держал пустые корзинки, кто-то — кошельки, а одна пожилая кобылка даже притащила тележку. — Это что, все они за мылом? — простонала я. — Ага! — Льдинка влетела в комнату, сияя. — Тётя Розалинда сказала, что её пирожки теперь лучше продаются, потому что покупатели заодно и мыло спрашивают! А почтальон Быстрокрыл говорит, что в соседней деревне все только о нашем мыле и говорят! А вчера из Мейнхеттена заказ пришёл! — Из Мейнхеттена?! — я уставилась на Нитку, которая как раз вошла с подносом, полным кружек с чаем. — Из Мейнхеттена, — подтвердила она. — От того самого единорога, что на ярмарке последний кусок купил. Он теперь оптом хочет. — Оптом?! - мои глаза ощутимо становятся квадратными... — Десять кусков в месяц, — улыбнулась Нитка. — И это только начало. Я выглянула в окно. Очередь терпеливо ждала. — Надо что-то делать, — сказала я. — Мы так не вывезем. *** Первым делом мы продали мыло всем желающим. Завтрак прошёл в деловой атмосфере. — Давайте посчитаем, — Нитка развернула свой блокнот, исписанный цифрами. — Сейчас мы варим мыло раз в три дня. Получается около тридцати кусков за раз. — Тридцать кусков — это тридцать медных, — быстро прикинула Тростинка. — Десять серебряных в месяц, если продавать всё. — Продаём не всё, — поправила Нитка. — Часть оставляем себе, часть соседям по знакомству. Но даже так — около семи серебряных в месяц чистыми. — А заказы? — спросил Молот. — Заказы уже на десять серебряных потянут, если подтвердятся. Плюс розница. — Итого? — я даже боялась спрашивать. — Около двадцати серебряных в месяц, если расширим производство, — Нитка подвела черту. — Это больше, чем мы все вместе зарабатывали до сих пор. — А если не расширим? — Тогда откажемся от заказов, — вздохнула она. — И будем работать как раньше. Только очереди у крыльца никуда не денутся. Мы переглянулись. — Надо расширяться, — сказал Молот. — Вопрос — как. — У меня есть предложение, — Молот встал и подошёл к окну, из которого была видна кузница. — Помещение. — Какое помещение? — не поняла я. — Рядом с кузницей есть пристройка. Старая, я там уголь раньше хранил. Но если её расчистить, утеплить, стол поставить... — Мыловарня? — ахнула Тростинка. — Именно, — кивнул он. — Отдельное помещение, чистое, сухое. Туда можно и котлы поставить, и ингредиенты хранить, и готовое мыло сушить. — А не тесно будет? — засомневалась Нитка. — Метров двадцать, — прикинул Молот. — Для начала хватит. А если разрастёмся — пристроим ещё. Я представила: отдельная мыловарня, не в доме, не на кухне, не во дворе, а своё собственное производственное помещение. С полками, столами, большими котлами... — Мне нравится, — сказала я. — Очень нравится. *** До вечера мы считали. — Дрова на отопление, — записывала Нитка. — Столы, полки, котлы новые — старые уже маловаты. Освещение. Вода — хорошо, река рядом. Доставка... — Доставка? — переспросила я. — Ну, готовой продукции, — пояснила она. — Если заказы пойдут из других городов, придётся отправлять. А это или почта, или самим возить. — Самим, — быстро сказала я. — Я быстро. — Крафт, ты не можешь всё время телегу таскать, — возразил Молот. — Устанешь. — Щупальца не устают, — соврала я. Щупальца возмущённо дёрнулись. — Ладно, посмотрим, — Нитка сделала пометку. — Пока считаем минимальные затраты. К вечеру цифры были готовы. — Пятнадцать серебряных на обустройство, — объявила Нитка. — Если всё новое, с нуля. Если часть материала сами сделаем — десять. — А сколько у нас сейчас? — спросила Тростинка. — Восемь, — вздохнула Нитка. — Плюс то, что заказы принесут. Через месяц — дотянем. — Через месяц заказы уже будут, — напомнил Молот. — А мы без помещения. — Значит, надо вкладываться сейчас, — решила я. — Берём наши восемь, покупаем материал, строим. А заказы подождут. — Ты уверена? — Нитка смотрела с сомнением. — Это же все наши сбережения. — Уверена, — твёрдо сказала я. — Мыло будет продаваться. Я знаю. А если нет — пойду в кузнице молотком махать, отработаю. — Крафт, — улыбнулся Молот. — Ты уже всё отработала на годы вперёд. — Тогда тем более, — я обвела взглядом семью. — Рискнём? — Рискнём, — хором сказали все. *** Пока взрослые обсуждали финансы, Льдинка и Тростинка сидели в углу с бумагой и карандашами. — Крафт, смотри! — Льдинка подбежала и сунула мне под нос рисунок. На листе было изображено нечто прекрасное — здание с огромной вывеской, на которой красовалось: "МЫЛО КРАФТ". Вокруг летали бабочки, стояли счастливые покупатели, а из трубы валил разноцветный дым. — Это вывеска? — удивилась я. — Ага! — закивала девочка. — Я нарисовала, а Тростинка буквы написала. Нравится? — Очень, — честно сказала я. — Только почему дым разноцветный? — Потому что мыло разноцветное! — объяснила Льдинка. — Когда его варят, дым становится красивым! — Логично, — улыбнулась я. — А я вот что придумала, — Тростинка развернула свой рисунок. — Это этикетка для мыла. На бумаге был изображён круглый кусочек мыла с надписью "Крафт" и маленьким рисунком... щупалец. — Тут каждая буква — как щупальце, — объясняла она. — Видишь, они извиваются. И фон зелёный, как твоя грива. — Ты гений, — выдохнула я. — Это же настоящий бренд! — Чего? — не поняла Льдинка. — Торговая марка, — перевела я. — Чтобы все знали — это мыло сделала я. — Крафт и Ко! — торжественно объявила Тростинка. — Компания! — Ко — это мы, — добавила Льдинка. — Семья. У меня защипало в глазах. — Спасибо, — прошептала я. — Это лучший подарок. *** Следующую неделю мы строили. Молот направлял процесс: где подпереть, где укрепить, где доски заменить. Я таскала щупальцами тяжёлые брёвна и доски, а тем временем Нитка варила мыло для текущих продаж - очереди у калитки никуда не делись. — Крафт, осторожнее! — крикнул Молот, когда я проносила мимо него очередную балку. — Я осторожна! — отозвалась я, ловко огибая препятствия. Тростинка бегала с замерами и записывала всё в блокнот. Льдинка крутилась под ногами, но иногда и помогала — подавала гвозди, держала уровень, подбадривала всех песнями. — У вас золотые дети, — сказала я Нитке в один из вечеров, когда мы сидели на крыльце и смотрели на закат. — У нас, — поправила она. — Наши дети. Я прижалась к ней и долго молчала, глядя, как солнце садится за новую мыловарню. *** Через неделю мыловарня была готова. — Торжественное открытие! — объявила Льдинка, привязывая к двери свой рисунок-вывеску. — Прошу всех внутрь! Мы зашли. Внутри было чисто, светло и пахло деревом. Вдоль стен стояли стеллажи, готовые принять будущую продукцию. В центре — два больших котла, принесённых из дома. У окна — рабочий стол с весами и мерными кружками. — Красота, — выдохнула я. — Это всё твоё, — сказал Молот. — Твоё производство. — Наше, — поправила я. — Общее. — Наше, — согласилась Нитка. — Семейное. — А можно я первый кусок сварю? — спросила Льдинка, подпрыгивая. — Можно, — улыбнулась я. — Но под моим присмотром. — Идёт! Вечером мы сидели в новой мыловарне, пили чай и смотрели на первую партию мыла, застывающую в формах. Яблочное, с мёдом и календулой — самый первый рецепт, с которого всё началось. — Крафт, — позвала Тростинка. — А помнишь, как ты только пришла? Жила в амбаре, яблоки воровала? — Помню, — улыбнулась я. — И не воровала, а брала взаймы. — Взаймы навсегда, — фыркнула Нитка. — А теперь у тебя своя мыловарня, — продолжила Тростинка. — И заказы. И мы. — И вы, — я обвела взглядом семью. — Самое главное — вы. — И щупальца, — добавила Льдинка. — И щупальца, — согласилась я, и щупальца довольно заколыхались. За окном садилось солнце, в мыловарне пахло яблоками, а впереди была целая жизнь — полная работы, забот и счастья.