ГривИстория

— Крафт, а что такое День летнего солнцестояния? — Льдинка сидела на крыльце, болтая ногами. — Самый длинный день в году, — ответила я, раскладывая мыло на просушку. — Завтра солнце будет стоять в небе дольше всего. — А празднуют что? — Победу, — сказала Тростинка, выходя из дома с книгой под крылом. — Когда-то давно принцесса Селестия победила Найтмер Мун и вернула солнце. Теперь это праздник света, начала нового цикла. — Красиво, — тихо сказала я. — Ещё бы, — Нитка улыбнулась. — В Кантерлоте в этот день всегда большой бал. Фейерверки, музыка, танцы. Но у нас, в Понивилле, празднуют проще. — Проще? — переспросила Льдинка. — Ну, — Нитка задумалась. — С утра все идут встречать солнце. Потом ярмарка, игры, угощения. А вечером — костры и песни. Не так помпезно, как в столице, зато душевнее. — А мы пойдём? — Льдинка подпрыгнула. — На ярмарку? На игры? На костры? — Пойдём, — я погладила её по голове щупальцем. — Обязательно пойдём. *** Вечером я сидела на крыльце и читала книгу, которую Тростинка притащила из библиотеки. Льдинка крутилась рядом, пытаясь заглянуть через плечо. — Что там? — не выдержала она. — История праздника, — я перелистнула страницу. — Говорят, первый День летнего солнцестояния отмечали ещё до того, как принцессы стали править Эквестрией. Древние пони верили, что в этот день граница между мирами становится тоньше. — Между какими мирами? — Льдинка округлила глаза. — Между нашим и тем, где живут духи. Или звёзды. Или... — я замолчала, поймав себя на мысли, что говорю о себе. — Или? — подтолкнула девочка. — Или те, кто потерялся, — тихо сказала я. — В день солнцестояния они могут найти дорогу домой. — Красиво, — прошептала Льдинка. — Красиво, — согласилась я. — А что ещё там написано? — она ткнула в книгу копытцем. — Ещё пишут, что в этот день принято загадывать желания, — я прочитала абзац. — Говорят, в самую короткую ночь года мысли становятся чище, а желания — сильнее. Если в полночь посмотреть на звёзды и загадать что-то от чистого сердца — оно обязательно сбудется. — Я знаю, что загадаю! — Льдинка подпрыгнула. — Что? — Не скажу! А то не сбудется. Я засмеялась и закрыла книгу. *** Мы встали затемно. Нитка разбудила всех, когда звёзды ещё не успели погаснуть. — Надо встретить рассвет, — сказала она. — Так положено. — А солнце не подождать? — зевнул Молот. — Солнце ждать не будет. Пошли. Мы вышли на крыльцо и устроились на ступеньках. Я — с щупальцами, которые лениво покачивались в предрассветной прохладе. Льдинка прижалась ко мне, Тростинка сидела рядом, Молот и Нитка — чуть поодаль. — Тихо, — прошептала Нитка. — Смотрите. На востоке небо начало светлеть. Сначала робко, едва заметно. Потом розовые лучи коснулись облаков, окрасили их в золотой, и наконец — край солнца показался из-за горизонта. — Красиво, — выдохнула Льдинка. — Каждый год одно и то же, — улыбнулась Нитка. — И каждый год — как в первый раз. Я смотрела на восход и думала о том, что всего-то месяц назад я лежала на холодном горном плато и впервые видела этот рассвет. Свободная. Одна. Напуганная. А теперь я сижу на крыльце собственного дома, рядом со мной семья, и солнце встаёт над садами, над полями, над жизнью, которую я выбрала сама. — Крафт, — Льдинка дёрнула меня за щупальце. — Ты чего плачешь? — От радости, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Это слёзы радости. — Тогда хорошо, — она обняла меня и прижалась крепче. *** К полудню весь Понивилль собрался на главной площади. Ярмарка была не такой грандиозной, как в Мейнхеттене, но в ней было что-то своё — уютное, домашнее. Палатки с пирожками и лимонадом, лотки с игрушками, тир, где нужно было сбивать кокосы, и огромная карусель, которую крутили запряжённые в неё пони. — Крафт, пойдём! — Льдинка тянула меня к карусели. — Я хочу прокатиться! — А я? — обиделась Тростинка. — Ты большая, сама пойдёшь! — Я тоже хочу с Крафт! Я посмотрела на Молота. Тот пожал плечами. — Веселитесь, — сказал он. — А мы с Ниткой пока пирожков купим. Мы втроём — я и девочки — отправились к карусели. Льдинка выбрала лошадку с золотой гривой, Тростинка — синюю с крыльями, а я... я просто стояла рядом и смотрела, как они кружатся, визжат, машут мне копытцами. — Крафт, залезай! — крикнула Льдинка. — Тут место есть! — Я большая, — отмахнулась я. — А ты не большая, ты с нами! Я вздохнула и влезла на свободную лошадку. Щупальца пришлось подобрать, чтобы не мешали соседям. — Крути! — скомандовала Льдинка. Карусель пошла. Ветер ударил в морду, грива развевалась, девочки визжали, и я — да, я тоже визжала. Потому что это было весело. Потому что я могла себе это позволить. *** Карусель остановилась, и мы сползли с лошадок, смеясь и держась за бока. Льдинка сияла, Тростинка поправляла растрёпанные крылья, а я пыталась привести в порядок щупальца, которые за время кружения умудрились заплестись в замысловатый узел. — Крафт, пойдём в тир! — Льдинка уже тянула меня в сторону, где над палаткой с призами красовалась вывеска: "СБЕЙ КОКОС — ВЫИГРАЙ ПРИЗ!" — Льдинка, это нечестно, — попыталась я возразить. — У меня щупальца. Я могу... — Можешь что? — Льдинка уставилась на меня с вызовом. — Можешь выиграть мне ту большую куклу? Я посмотрела на призы. Кукла была огромной — белая лошадка с золотой гривой и попоной, расшитой блёстками. Льдинка смотрела на неё с таким обожанием, что отказать было невозможно. — Ладно, — вздохнула я. — Но если будут проблемы — я не виновата. — Не будут! — Льдинка уже бежала к тиру. — Дяденька, мы играть будем! Владелец тира оказался грузным пони с усами и хитро прищуренными глазами. Он окинул нас взглядом — девочек, меня, мои щупальца — и усмехнулся. — Правила простые, — сказал он, указывая на стойку с кокосами. — Три броска. Сбиваешь все три кокоса — получаешь большой приз. Сбиваешь два — средний. Один — маленький. — А если все три? — спросила Льдинка. — Тогда — большой, — он показал на куклу. — Или что выберете. — Мы выберем куклу! — заявила Льдинка. — Сначала сбить надо, — хмыкнул пони. Я взяла в копыто первый мяч. Взвесила. Лёгкий, резиновый. Кокосы стояли на широких подставках, метрах в пяти. Для обычного пони — задача средней сложности. Для меня... Я бросила. Мяч ушёл в сторону, чиркнул по кокосу и улетел в забор. — Мимо, — констатировал продавец. — Осталось два. — Крафт, ты чего? — Льдинка расстроилась. — Пристреливаюсь, — буркнула я. Второй мяч я бросила уже щупальцем. Получилось лучше — мяч врезался в кокос, но тот только качнулся и остался на месте. — Опять мимо, — продавец довольно потёр копыта. — Последний. — Крафт! — Льдинка чуть не плакала. Я взяла третий мяч. Щупальца за спиной напряглись, вспоминая старые навыки. В комиксном мире я не раз метала снаряды в летящих героев. Кокосы, стоящие на месте — это просто смешно. — Разрешите использовать щупальца? — спросила я. Продавец замер. Посмотрел на мои пряди, которые уже покачивались в предвкушении. — Правила не запрещают, — сказал он неуверенно. — Но обычно пони бросают копытами... — Тогда я бросаю щупальцами, — я взяла мяч одной прядью, прицелилась и... Мяч просвистел в воздухе, сбил центральный кокос, отскочил, сбил правый, чиркнул по левому, но тот устоял. — Два! — завопила Льдинка. — Мы сбили два! — Два — это средний приз, — продавец облегчённо выдохнул и потянулся к полке с мелкими игрушками. — Подождите, — я остановила его. — У меня была пристрелка. Дайте ещё три броска. За отдельную плату. — Крафт, — Тростинка дёрнула меня за щупальце. — Ты чего? — Хочу выиграть куклу, — я уже доставала монеты. Продавец с сомнением посмотрел на меня, потом на монеты. — Правила не запрещают играть несколько раз, — сказал он. — Но предупреждаю: больше трёх бросков за раз я не даю. — Договорились, — я положила монеты на стойку. — Давайте всё сделаем, — шепнула я щупальцам. Те замерли. Я взяла три мяча и подбросила их в воздух. Все три повисли, пойманные разными прядями. — Что это? — продавец напрягся. — Броски, — я улыбнулась. — Вы разрешили использовать щупальца. — Но не все сразу! — А вы не запрещали. Продавец побагровел. Я не обращала на него внимания. Щупальца работали, как единый механизм. Один мяч полетел в левый кокос, другой — в центральный, третий — в правый. Три удара, почти одновременных. Кокосы покатились со стоек. — Все! — завопила Льдинка. — Все три! Крафт, ты выиграла! — Нечестно! — заорал продавец. — Это не по правилам! Она жульничает! — Какие правила? — спокойно спросила я. — Вы сказали: три броска. Я сделала три броска. Щупальцами, как вы разрешили. — Но это... это... — он замялся, не находя слов. — А я думаю, что честно, — неожиданно твёрдым голосом сказала Тростинка. — Вы сами сказали: "Правила не запрещают". Вот Крафт и использовала то, что у неё есть. — И потом, — добавила Льдинка, вставая рядом с сестрой. — Она же не виновата, что у неё щупальца! Это не жульничество, это талант! Продавец смотрел на нас. На девочек, которые защищали меня с такой уверенностью. На меня, которая ждала решения. На мои щупальца, которые мирно покачивались, не угрожая, но и не прячась. — Ладно, — он выдохнул. — Забирайте приз. Но больше вы у меня не играете. — Договорились, — я взяла куклу и протянула Льдинке. — Держи. — Ура! — Льдинка обхватила игрушку передними ногами, прижалась к ней щекой. — Крафт, ты самая лучшая! — Это ты самая лучшая, — я погладила её по голове. — Ты меня защитила. — А кто ж ещё? — она подмигнула. — Ты нас, мы — тебя. Мы отошли от тира, и Льдинка тут же принялась крутить куклу, рассматривая её со всех сторон. — Как назовём? — спросила она у сестры. — Не знаю, — Тростинка пожала плечами. — Как-нибудь сама. — А назовём её Крафт! — решила Льдинка. — Смотри, она тоже белая и пушистая. И грива золотая, как твоё мыло. — У меня мыло не золотое, — засмеялась я. — И вообще, я не белая и не пушистая. — А ты лучше, — Льдинка обняла меня. — Ты настоящая. Мы пошли дальше. Льдинка несла куклу, Тростинка рассказывала о своих подругах, которые где-то потерялись в толпе, а я несла в памяти тот момент, когда девочки встали на мою защиту. — Крафт, — Тростинка взяла меня за щупальце. — Ты расстроилась из-за того дядьки? — Нет, — улыбнулась я. — Я горжусь. — Чем? — Вами, — я посмотрела на неё. — Вы не побоялись. Не струсили. Вступились. — А что нам бояться? — удивилась она. — Ты наша. — И вы мои, — я прижала её к себе. — И это главное. Мы шли по ярмарке, и солнце светило, и где-то играла музыка, и Льдинка напевала под нос песенку, которую выучила в школе. Про лето, про солнце, про то, что самый длинный день в году — самый лучший. Я шла и думала: месяц назад я не умела ничего. Не умела играть, не умела любить, не умела быть частью чего-то большего. А теперь я здесь. С ними. И это — самый лучший подарок, который только можно получить. — Крафт, — Льдинка потянула меня к следующей палатке. — А там что? — Пирожки, — я принюхалась. Щупальца принюхались вместе со мной. — С яблоками. — Ура! Я хочу! — А деньги? — я сделала вид, что не заметила, как она запустила копытце в мою сумку. — А ты заплатишь, — Льдинка посмотрела на меня с такой уверенностью, что я рассмеялась. — Ладно, идём. И мы пошли — за пирожками, за новыми впечатлениями, за этим днём, который обещал быть самым длинным и самым счастливым. *** К вечеру площадь опустела. Все разошлись по домам готовиться к главному — кострам. — Традиция, — объяснила Нитка, раскладывая дрова во дворе. — В самую короткую ночь года принято жечь костры. Чтобы свет победил тьму. Чтобы тепло растопило холод. Чтобы... — Чтобы было просто красиво, — закончил Молот, поднося спички. Огонь вспыхнул сразу, весело, жадно. Пламя лизало поленья, искры улетали в небо, и все мы — Нитка, Молот, Тростинка, Льдинка и я — сидели вокруг и смотрели. — Крафт, — Льдинка устроилась у меня на коленях. — А что ты загадаешь в полночь? — Не скажу, — я улыбнулась. — А то не сбудется. — А я скажу! — она зашептала мне в ухо. — Я загадаю, чтобы ты всегда была с нами. — Это и так сбудется, — я обняла её. — Я никуда не денусь. — Тогда я загадаю, чтобы у нас был братик, — она хихикнула. — Льдинка! — я покосилась на Нитку и Молота, которые сидели чуть поодаль и о чём-то тихо переговаривались. — Это не от них зависит. — А от кого? — От звёзд, — я подняла голову. — Смотри, сколько их сегодня. Небо и правда было усыпано звёздами. В самую короткую ночь года они горели особенно ярко, словно понимая, что времени у них мало. Пробило двенадцать. Где-то в городе запели, кто-то запустил фейерверк, и разноцветные огни рассыпались над нашими головами. — Загадывай! — крикнула Льдинка и зажмурилась. Я подняла голову к небу. Звёзды смотрели на меня, и мне казалось, что среди них есть одна — особенная. Та, что мигает чуть чаще, чем другие. Та, что была со мной в ту первую ночь, когда я лежала на плато и боялась свободы. Спасибо, — подумала я. — За этот шанс. За семью. За дом. За то, что я стала собой. И ещё... пусть всё остаётся так. Пожалуйста. Звезда мигнула ярче. Или просто показалось. — Ур-р-ра! — Льдинка повисла на моей шее. — С праздником, Крафт! — С праздником, малышка. Мы сидели у костра, пока огонь не затерялся в углях. Потом Нитка сказала, что пора спать. Молот затушил остатки костра, девочки потянулись в дом. — Крафт, — Льдинка уже сонная, уже почти спящая. — А ты рада, что мы тебя нашли? — Это я вас нашла, — поправила я. — И да. Очень. — И я, — прошептала она и уснула. Я отнесла её в кровать, укрыла одеялом, поцеловала в лоб. Потом вышла на крыльцо, села на ступеньки. Ночь была тёплой. Звёзды гасли одна за другой, уступая место рассвету. — Крафт, — Нитка вышла следом, села рядом. — Ты сегодня особенно светишься. — Это солнцестояние, — улыбнулась я. — Наверное. — Может быть, — она помолчала. — Знаешь, я каждый год в этот день вспоминаю, что когда-то была другой. Молодой, наивной, мечтательной. А потом жизнь перевернулась. Но знаешь что? — Что? — Каждый год в этот день я понимаю: всё, что было, привело меня сюда. К Молоту. К детям. К тебе. И я ни о чём не жалею. Я посмотрела на неё. Нитка улыбалась, и в её глазах отражались последние звёзды. — Я тоже, — сказала я. — Ни о чём. Мы посидели ещё немного, а потом пошли спать.