ГривИстория

Через неделю после отъезда Флима и Флэма в Понивилль начали приезжать пони, явно не местные. — Крафт, там какие-то гости! — Льдинка влетела в мыловарню, запыхавшись. — Из Мейнхеттена! Говорят, что купили наше мыло на ярмарке у «весёлых братьев» и хотят ещё! — Уже? — удивилась я, отрываясь от котла. — Они же только недавно уехали. — Видимо, быстро продали, — Нитка выглянула в окно. — Ой, а там не одна телега. Там три. К вечеру мы продали остатки мыла, предназначенные для местных. Пришлось срочно варить новую партию. — Крафт, — Тростинка сидела с блокнотом и калькулятором. — Если так пойдёт дальше, нам придётся нанимать помощников. — Помощников? — я посмотрела на свои щупальца. — У меня их двадцать три. — Им тоже отдыхать надо, — строго сказала Нитка. — Ты вон уже третью ночь не спишь. — Я не сплю, потому что мыло варится, — возразила я, но щупальца согласно закивали — мол, устали. — Вот именно, — Нитка поджала губы. — Завтра объявляю выходной. И никаких продаж. — А покупатели? — Подождут. *** Выходной не задался с самого утра. — К нам едут! — завопила Льдинка, влетая в спальню. — Те дядьки с песнями опять едут! — Что?! — я подскочила на раскладушке, щупальца мгновенно пришли в боевую готовность. — И у них телега пустая! И довольные такие! Я выбежала на крыльцо. По дороге к дому действительно катила знакомая телега, а на ней, распевая во всё горло, сидели Флим и Флэм. — О, Крафт, выходи скорей! — Мы привезли кучу новостей! — Ваше мыло — просто класс! — Раскупили в тот же час! — Заткнитесь, — сказала я. — Ещё рано для песен. Который час вообще? — Восьмой утра! — жизнерадостно объявил Флэм. — Самое время для хороших новостей! — И для расчёта, — добавил Флим, спрыгивая с телеги и протягивая увесистый мешочек. — Здесь ваши пятьдесят процентов. Как договаривались. Я взяла мешочек, заглянула внутрь. Серебро. Много серебра. — Сколько здесь? — Тридцать пять серебряных, — гордо сказал Флэм. — Чистыми. После вычета наших расходов на рекламу, транспорт и аренду торговых мест. — Тридцать пять? — Нитка, вышедшая следом, округлила глаза. — Это же... — В два раза больше, чем мы планировали, — закончил Молот, появляясь в дверях. — Крафт, это успех. — Это грабёж, — поправила я, глядя на братьев. — Вы наварили не меньше сотни, а нам отдали тридцать пять. — О, какие громкие слова! — всплеснул копытами Флим. — Мы же договаривались: пятьдесят процентов от прибыли после вычета расходов! — И расходы у нас были о-го-го! — подхватил Флэм. — Отели, экипажи, рекламные щиты, костюмы для выступлений... — И ваша новая шляпа, — добавил Флим, указывая на брата. — И моя новая шляпа, — согласно кивнул Флэм. — Крайне необходимые расходы! Я посмотрела на них. Они смотрели на меня. Щупальца за спиной начали медленно сворачиваться в петли. — Крафт, — тихо сказала Нитка, кладя копыто мне на плечо. — Дыши. — Я дышу, — сквозь зубы процедила я. — Ты сжимаешь щупальца. — Я контролирую процесс. — Ты сейчас их придушишь. — Я подумаю. *** — Значит так, — я сделала глубокий вдох и заставила щупальца расслабиться. — Давайте-ка присядем и всё обсудим. Спокойно. По-деловому. — О, деловой разговор! — обрадовался Флим. — Мы любим деловые разговоры! — Только без песен, — предупредила я. — И без танцев. Просто разговор. Через пару минут мы сидели за кухонным столом. Передо мной лежали их записи — расходы, доходы, цифры, цифры, цифры. — Здесь написано «аренда сцены — пять серебряных», — ткнула я копытом в строчку. — Но вы выступали на ярмарочной площади. Она бесплатная. — О, вы не знаете? — удивился Флэм. — В этом году ввели новый налог на выступления! Пришлось платить! — А здесь «рекламные щиты — три серебряных». Я видела ваши щиты. Они из картона и нарисованы вкопытную. — Дизайнерская работа! — возразил Флим. — Художник брал дорого! — Художник — это вы сами, — прищурилась я. — Я видела, как вы рисуете. В прошлый раз, когда думали, что я не смотрю. Братья переглянулись. — А здесь, — я перевернула страницу, — «непредвиденные расходы — десять серебряных». Что это за непредвиденные расходы такие? — Э-э-э... — Флэм замялся. — Новая телега? — предположила я. — Та, что у вас сейчас, старая. А эта — новая. И стоит она, кстати, восемь серебряных, я узнавала. — Вы узнавали? — ахнул Флим. — Я умею считать, — холодно сказала я. — И проверять информацию. Это у меня с прошлой жизни осталось. Братья снова переглянулись. На этот раз менее уверенно. — Крафт, — осторожно начал Флэм. — А вы точно из наших? — Из каких «наших»? — Ну, из тех, кто понимает... как работают цифры. — Я из тех, кто понимает, — медленно сказала я, — что если меня обманывать, то можно очень сильно пожалеть. И я не про суды. Щупальца для убедительности слегка шевельнулись. — Ладно, — Флим вздохнул и отодвинул свои записи. — Вы нас раскусили. Мы добавили лишние расходы. Но только чуть-чуть! — На двадцать серебряных чуть-чуть, — уточнила я. — Ну, бизнес есть бизнес, — пожал плечами Флэм. — Каждый хочет кушать. — Я тоже хочу кушать, — я обвела взглядом кухню, где в дверях стояли Нитка, Молот и девочки. — И моя семья тоже. И мы не собираемся кормить вас за свой счёт. — Что вы предлагаете? — насторожился Флим. — Прозрачность, — сказала я. — Все доходы — в общий котёл. Все расходы — подтверждённые. И пятьдесят процентов — честных, без вычетов. — Но тогда нам не выгодно! — возмутился Флэм. — Тогда не работаем, — пожала я плечами. — Найдём других продавцов. Мыло у нас хорошее, покупатели сами приходят. — И очередь уже стоит, — вставила Тростинка, кивая на окно, за которым действительно маячили несколько терпеливых пони. Братья переглянулись. Потом Флим вздохнул и протянул копыто: — Сорок процентов вам, шестьдесят нам. И мы работаем честно. — Пятьдесят на пятьдесят. И честно. — Сорок пять. — Пятьдесят. — И мы оставляем за собой право на творческую интерпретацию! — Это что значит? — Песни! — пояснил Флэм. — Танцы! Представления! Без этого мы не можем! Я посмотрела на Нитку. Та пожала плечами — мол, песни не помешают. — Ладно, — согласилась я. — Пойте сколько хотите. Но цифры — честно. — По копытам! — братья дружно пожали мои щупальца - осторожно, с уважением. *** Месяц спустя Флим и Флэм сидели в местной понивильской таверне и подсчитывали прибыль. — Сорок два серебряных, — выдохнул Флэм. — За месяц. Чистыми. — Не может быть, — Флим пересчитал ещё раз. — Сорок два. Это больше, чем мы зарабатывали за полгода с обычными аферами. — И никаких проблем, — добавил Флэм. — Никто не гонится, не ловит, не угрожает. — Кроме той Крафт, — поёжился Флим. — Она страшная, когда злится. — Но справедливая, — признал Флэм. — Мыло и правда отличное. И продаётся само. — И покупатели довольные, — кивнул Флим. — Возвращаются. Заказывают ещё. — Слушай, — Флэм понизил голос. — А может, нам... того... завязать с аферами? — Совсем? — Ну, не совсем. Но хотя бы с этим мылом работать честно. Прибыль-то есть. Флим задумался. Потом медленно кивнул: — Попробуем. Месяц поработаем честно. Если не понравится — всегда можно обратно. — Договорились. Они чокнулись кружками и затянули песню — на этот раз не рекламную, а просто так, для души. *** А в это время в доме на новой поляне мы тоже подсчитывали прибыль. — Пятьдесят два серебряных, — объявила Нитка, откладывая блокнот. — За месяц. Чистыми. — И это только наша доля, — добавила Тростинка. — Без учёта местных продаж. — Мы богаты? — спросила Льдинка с надеждой. — Не богаты, — улыбнулась Нитка. — Но при деньгах. — И при мыле, — добавил Молот. — И при заказах. И при партнёрах, которые теперь работают честно. — А они точно работают честно? — прищурилась я. — Проверим в конце следующего месяца, — усмехнулась Нитка. — Но пока цифры сходятся. — Крафт, — Льдинка забралась ко мне на колени. — А ты довольна? Я посмотрела на неё, на остальных, на щупальца, которые мирно покачивались вокруг, довольные и сытые. — Знаешь, — сказала я. — Когда я была «по ту сторону», я думала, что счастье — это когда всех обманул и остался с деньгами. А теперь понимаю: счастье — это когда все довольны. И ты, и семья, и даже эти два проходимца. — Даже они? — удивилась Льдинка. — Даже они, — кивнула я. — Потому что они теперь тоже часть нашего дела. И, кажется, им это нравится. — А если снова начнут мухлевать? Я улыбнулась, и щупальца выразительно свернулись в петли. — Тогда мы им напомним, кто тут главный. Льдинка хихикнула и прижалась покрепче. — Я тебя люблю, Крафт. — И я тебя, малышка. И всех вас. За окном садилось солнце, в мыловарне стыла новая партия мыла, а впереди была целая жизнь — честная, тёплая и счастливая. *** Эпилог — Флим, ты видел? — Что? — Они снова приехали. Те покупатели из Мейнхеттена. И ещё с собой привезли. — Сколько? — Десять пони. Все хотят мыло. — Ну, брат, похоже, мы вляпались в честный бизнес. — Похоже. — И как тебе? — Странно. Но деньги есть. — И совесть чиста. — Это непривычно. — Но приятно? — ...Приятно. — Спой, что ли? — Давай. И над вечерним Понивиллем разнеслась песня — о мыле, о честности и о том, что даже мошенники могут найти своё счастье. Если рядом есть Крафт.