ГривИстория

Я лежала на своей раскладушке и смотрела в потолок. Сон не шёл. Это было странно — обычно я засыпала, едва коснувшись подушки. Но сегодня мысли крутились вокруг утренней встречи, вокруг маленькой пегасочки с добрыми глазами, вокруг вопросов, на которые у меня не было ответов. — Крафт, — шепнула Льдинка из детской. — Ты не спишь? — Не сплю, малышка. Спи давай. — Ага, — зевнула она и затихла. Я закрыла глаза. И провалилась в темноту. Но это была не обычная темнота. Она была... живой. Мягкой. Звёздной. — Крафт, — позвал голос. Я открыла глаза и увидела, что стою посреди ночного неба. Подо мной — звёзды, надо мной — звёзды, а вокруг — бесконечная синева. — Ты звала, — сказала принцесса Луна, появляясь из темноты. Она была прекрасна. Тёмно-синяя, с гривой, переливающейся всеми оттенками ночи, с глазами, в которых горели далёкие галактики. Она смотрела на меня спокойно и чуть улыбалась. — Ваше Высочество, — я попыталась поклониться, но в этом странном пространстве движения давались с трудом. — Просто Луна, — поправила она. — Мы не при дворе. И потом, ты спасла мне жизнь. Это даёт право на некоторую фамильярность. — Я не... я просто... — Просто напала на монстра, который меня оскорбил, — усмехнулась Луна. — И спеленала его так, что он до сих пор, наверное, вздрагивает при виде зелёного цвета. Щупальца за моей спиной довольно заколыхались. Я мысленно шикнула на них. — Ты задала вопрос, — сказала Луна, садясь прямо на звёзды, которые послушно сплелись в трон. — Я услышала. Я слышу многие вопросы, особенно ночью. Но твой был... особенным. — Я не хотела вас беспокоить, — смутилась я. — Ты не беспокоишь. Ты спрашиваешь о важном. О том, что тревожит тебя уже давно. О выборе. О судьбе. О том, делает ли мир пони такими, какие они есть. Я молчала, потому что она говорила правду. — Ты встретила сегодня маленькую Флаттершай, — продолжила Луна. — И увидела в ней ту, другую. Ту, что была в твоём мире. — Да, — выдохнула я. — Они так похожи. И такие разные. — Скажи, Крафт, — Луна наклонила голову. — Если бы та, другая Флаттершай, с самого начала жила здесь, в Эквестрии, с любящей семьёй, с друзьями, с заботой — она бы стала чудовищем? — Нет, — ответила я, и поняла, что это правда. — Наверное, нет. — А если бы эту, маленькую, перенести в тот мир и заставить играть роль вечно — она бы изменилась? Я вспомнила себя. Свои метания в закольцованном кошмаре. Своё постепенное схождение с ума. — Да, — прошептала я. — Она бы изменилась. — Значит, дело не в пони, — мягко сказала Луна. — Дело в мире. В обстоятельствах. В том, что мы выбираем — или что выбирают за нас. — Но я выбрала, — возразила я. — Я выбрала быть другой. — Ты выбрала, — кивнула Луна. — Потому что у тебя появился выбор. А те, кто остался там... у них выбора нет. — Они так и живут? — спросила я. — Всё ещё? Повторяют одно и то же? — Да, — ответила Луна. — Я иногда заглядываю туда. В сны. В те миры, что соприкасаются с нашим. Тот мир всё ещё закольцован. Твои враги всё ещё сражаются с тобой — с твоей копией, которая осталась там. — С копией? — Ты ушла, но сюжет требует злодейки. Они создали новую. Другую, но похожую. И она играет твою роль. Мне стало не по себе. — Значит, я там всё ещё... — Не ты, — перебила Луна. — Марионетка. Пустая оболочка, которую дёргают за ниточки. А ты — здесь. Настоящая. Я помолчала, переваривая. — А Флаттершай? — спросила я. — Та, другая? Она тоже марионетка? — И она, и все остальные, — кивнула Луна. — Они не знают, что можно быть другими. Они не знают, что есть выбор. Они просто... живут свою историю. Снова и снова. — Зачем вы мне это говорите? — спросила я. — Чтобы я жалела их? — Нет, — Луна покачала головой. — Чтобы ты поняла: ты не виновата. Ни в том, кем была, ни в том, что они остались. Ты сделала единственное, что могла — сбежала и начала новую жизнь. И в этой новой жизни ты встретила ту, другую. Маленькую, чистую, неиспорченную. — Флаттершай, — прошептала я. — Да. И ты уже сделала для неё больше, чем можешь себе представить. — Я? Я просто яблоки помогла собрать. — Ты показала ей, что даже те, кто кажется странным и страшным, могут быть добрыми, — улыбнулась Луна. — Ты подарила ей веру. Это дороже любых яблок. Я смутилась и опустила глаза. — Крафт, — голос Луны стал серьёзным. — Я пришла не только отвечать. Я пришла попросить. — О чём? — Присматривай за ней. За этой маленькой. Она особенная. Не потому, что станет кем-то великим — это мы не знаем. А потому, что она чистая. И такие, как она, нуждаются в защите. Особенно в мире, где есть и тени. — Я... я постараюсь. — Я знаю, — кивнула Луна. — Поэтому и прошу. Она встала, и звёзды под ней разлетелись, как искры. — Ваше Высочество... Луна... — я замялась. — А вы? Вы тоже выбирали? Она обернулась. В её глазах мелькнула тень — древняя, знакомая мне до боли. — Я была Найтмер Мун, — тихо сказала она. — Тысячу лет. И меня вернули. Не потому что я выбрала — потому что меня выбрали. Сестра. И любимый. А потом я уже выбирала сама. — Значит, вы понимаете. — Понимаю, — кивнула она. — Поэтому и говорю с тобой. Как равная с равной. — Спасибо, — выдохнула я. — Это тебе спасибо, Крафт, — улыбнулась Луна. — За то, что выбрала быть собой. За то, что спасла меня. За то, что стала той, кем стала. Она протянула копыто, и я коснулась его своим щупальцем. — Если будет трудно — зови, — сказала она. — Я услышу. — Обязательно. — И Крафт... спи спокойно. Теперь ты под защитой ночи. Я открыла глаза. Надо мной был знакомый потолок. За окном светало. Рядом, свернувшись калачиком, спала Льдинка — видимо, пришла посреди ночи и улеглась рядом. — Крафт, — прошептала она во сне. — Ты светишься... Я посмотрела на свои щупальца. Они и правда слегка переливались — мягким, звёздным светом. — Это просто сон, — прошептала я. — Красивый сон. Но внутри осталось тепло. И уверенность. И обещание. Я встала, осторожно переложила Льдинку на подушку и подошла к окну. На востоке розовело небо. На западе ещё горели звёзды. — Спасибо, Луна, — прошептала я. — Я всё поняла. И пошла будить семью — потому что день начинался, а впереди было много дел. Мыло, школа, заказы, и может быть, новая встреча с маленькой розовогривой пегасочкой. Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.