ГривИстория

— Крафт! Крафт, ты только посмотри! Тростинка влетела в мыловарню, размахивая свежим номером «Понивилльского вестника». На первой полосе красовался огромный заголовок: «Мыло или суд? Местный судья грозит закрыть лавку Крафт!» — Что? — я выронила ложку, которой мешала очередную партию. — Какой судья? За что? — Читай! Я вытерла щупальца и схватила газету. "Известный в Понивилле судья Твёрдый Орешек заявил, что продукция мыловарни Крафт 'представляет угрозу для общественной морали'. По словам судьи, 'эти бесстыжие щупальца, мелькающие в рекламе, развращают подрастающее поколение'. Он требует либо убрать щупальца с этикеток, либо закрыть производство. Сам судья известен своими консервативными взглядами и недавно уже пытался запретить продажу пирожных в форме сердечек ('слишком интимная форма'). Жители Понивилля в недоумении: мыло Крафт любят все, а щупальца — это просто часть её внешности". — Твёрдый Орешек, — простонала я. — Кто это вообще? — Местный зануда, — махнула копытом Тростинка. — Он вечно ко всему придирается. В прошлом году хотел запретить Пинки Пай устраивать вечеринки, потому что «слишком шумно». — И что с ним делать? — Не знаю, — честно призналась Тростинка. — Но народ уже возмущается. Соседи говорят, что если он закроет твою лавку, они устроят митинг. С гззетой мы пошли в дом. — Значит так, — Нитка, как всегда, взяла ситуацию под контроль. — Что мы имеем? — Занудного судью с комплексом морали, — буркнул Молот. — И общественное мнение на нашей стороне, — добавила Мэттер, просматривая газету. — Судя по письмам в редакцию, его никто не поддерживает. — А если он всё-таки добьётся запрета? — спросила Тростинка. — Не добьётся, — я уже придумала план. — Но нам нужна поддержка. — Какая? — Массовая, — я улыбнулась. — Льдинка, как там наш запас мыла? — Много! — отрапортовала девочка. — Целый ящик! — Отлично. Завтра устроим акцию. — Какую? — насторожилась Нитка. — «Судью на мыло», — я показала газету. — В прямом смысле. *** На следующее утро перед ратушей собралась толпа. — Что происходит? — судья Твёрдый Орешек выглянул в окно и обомлел. С полсотни поней, и это только те, кто успел прийти - стояли с плакатами: "ПРОЧЬ КОПЫТА ОТ НАШЕГО МЫЛА!" "ЩУПАЛЬЦА — ЭТО КРАСИВО!" "СУДЬЮ НА МЫЛО!" А в центре толпы стояла я с огромным ящиком, полным мыла. — Уважаемый судья! — крикнула я. — Мы слышали, что вас беспокоят наши щупальца! Мы решили проблему радикально! — Что вы задумали? — насторожился он. — Мы дарим вам это мыло! — я открыла ящик. — Лично! Чтобы вы могли помыться и, возможно, смыть с себя предрассудки! Толпа захохотала. — Это... это оскорбление! — побагровел судья. — Ни в коем случае! — я сделала невинную морду. — Это подарок от чистого сердца! Мыло, кстати, с ромашкой. Очень успокаивает. — Ромашка! — подхватила Льдинка, выскакивая вперёд. — И маргаритка! Чтобы вы стали добрее! — Маргаритка? — судья растерялся. — Это цветок такой, — объяснила Льдинка. — Красивый и нежный. Как Крафт. Толпа снова засмеялась, но уже добрее. — Судья Твёрдый Орешек, — я подошла ближе, для пущей убедительности спрятав щупальца за спину. — Можно вас на пару слов? Он нехотя вышел. — Я понимаю, что мои щупальца выглядят необычно, — сказала я тихо. — Но они — часть меня. Я не могу их убрать, как не могу убрать свою гриву или хвост. — Но на этикетках... — На этикетках нарисована я, — перебила я. — Честная реклама. Хотите, чтобы я нарисовала что-то другое? Например, цветочек? — Цветочек — это приемлемо, — буркнул он. — Договорились, — я протянула щупальце... ой, оно само вырвалось. — Мир? Он посмотрел на щупальце, поморщился, но пожал. — Мир, — проворчал он. — Но этикетки переделайте! — Обязательно, — пообещала я. *** Через неделю в лавке появилось мыло с новыми этикетками. На них красовались... ромашки. — Крафт, — Льдинка крутила в копытцах кусочек. — А где щупальца? — Щупальца теперь внутри, — подмигнула я. — В составе. — Как это? — Я теперь пишу на этикетках: «С добавлением магии щупалец». И это чистая правда. — А судья? — Судья доволен. Ему даже понравилось мыло с ромашкой. Говорят, он сам приходит за добавкой. — Ха! — Льдинка запрыгала. — Мы его перевоспитали! — Мы — да, — улыбнулась я. — Все вместе. *** На следующей неделе вышел новый номер «Понивилльского вестника». На первой полосе красовалось: «Судья и мыло: история примирения» А ниже — фотография: судья Твёрдый Орешек стоит в очереди за мылом и улыбается. — Крафт, — Тростинка протянула мне газету. — Ты теперь легенда. — Я просто не люблю врагов, — ответила я. — От них одни проблемы. — А что ты любишь? — Мыло, — я посмотрела на неё. — И вас. Остальное — приложится. Вечером мы сидели на крыльце всей семьёй. Льдинка перебирала новые этикетки, Тростинка читала газету, Мэттер строчила в блокноте, Нитка с Молотом пили чай. — Крафт, — Льдинка подползла и уткнулась мне в бок. — А судья правда стал добрым? — Не знаю, — честно сказала я. — Но мыть копыта он теперь точно будет чаще. — Это главное, — философски заметил Молот. Мы рассмеялись. — Знаешь, — я погладила Льдинку по голове. — Иногда лучшее оружие — не щупальца, а хорошая шутка. — И мыло, — добавила она. — И мыло, — согласилась я. — Много мыла. Закат догорал за горизонтом. Где-то в городе судья Твёрдый Орешек мылся нашим мылом и, может быть, впервые в жизни улыбался. — Хороший день, — сказала я. — Хороший, — согласились все.