ГривИстория

Я проснулась оттого, что на кухне что-то гремело с непривычной энергией. — Нитка? — позвала я, выползая из своей комнаты. — Доброе утро! — голос Нитки звучал бодрее, чем обычно. Даже слишком бодро. Я замерла на пороге кухни. Нитка порхала между печью и столом с такой лёгкостью, что, казалось, вот-вот взлетит. Грива ее сияла, шерсть лоснилась, а от нее исходил... запах. Не мыла, не цветов, не еды. Что-то другое. Что-то, отчего мои щупальца непроизвольно потянулись в ее сторону. — Что это? — прошептала я, одергивая непослушные конечности. — А, проснулась! — Нитка обернулась, и я заметила, что глаза у нее блестят особенным блеском. — Садись, завтрак готов! — Доброе утро, — Молот вышел из спальни, потягиваясь, и вдруг замер. Я видела, как его ноздри раздуваются, как он втягивает воздух, как его взгляд находит Нитку и больше никуда не отрывается. — Садись, — Нитка указала ему на место. Молот сел. Но смотрел только на нее. Девочки появились следом. Тростинка, войдя на кухню, сделала паузу, принюхалась, перевела взгляд с отца на мать и... понимающе улыбнулась. Льдинка просто вбежала, как обычно, но тоже замерла на секунду: — Мам, чем это так вкусно пахнет? Это не пирожки. — Это я так пахну, — спокойно ответила Нитка, раскладывая еду. — А-а-а, — протянула Льдинка и села на свое место, переглянувшись с сестрой. Я сидела и ела овсянку, делая вид, что ничего не замечаю. Но щупальца мои жили своей жизнью — они приподнимались, тянулись к Нитке, нюхали воздух, потом смущенно отворачивались, потом снова тянулись. — Крафт, — Нитка поставила передо мной кружку с чаем. — Ты чего такая молчаливая? — Наслаждаюсь завтраком, — вежливо ответила я, пряча щупальца под стол. Молот не ел. Он просто сидел и смотрел на жену, как завороженный. — Молот, ешь, — сказала Нитка. — Ем, — ответил он, но к еде не притронулся. — Папа, — Тростинка кашлянула. — Твой чай остынет. — А? Да, — Молот отхлебнул, не отрывая взгляда от Нитки. Я ела и думала. Было ли у меня такое? В комиксном мире — нет. Там не было места таким запахам. Там были битвы, погони, ловушки, но не это. В новой жизни — я тоже не помнила. Может, просто не обращала внимания? Или щупальца вытеснили все остальное? — Крафт, — Льдинка дернула меня за щупальце. — Ты что, никогда не пахла так? — Не помню, — искренне сказала я. — Наверное, нет. — Жалко, — вздохнула девочка. — Это же весело. — Для кого как, — усмехнулась Тростинка. — Для всех весело! — Льдинка указала на отца, который уже забыл про чай и просто смотрел на Нитку. — Смотри, папа как заколдованный. — Я не заколдованный, — буркнул Молот, но покраснел. — Все, — Нитка встала из-за стола. — Мне надо кур покормить. И козу. — Я помогу, — Молот вскочил. — Ты в кузницу иди, — строго сказала Нитка. — Работа. — Работа подождет. — Молот. — Да иду я, иду... Он вышел, но на крыльце задержался, глядя, как Нитка идет к курятнику. Я видела это из окна. Через час я вынесла из мыловарни свежую партию мыла — ромашковое, с маргаритками, то самое, с новыми этикетками. Раскладывала его на стеллажах сушиться, когда из кузницы вдруг перестал доноситься стук молота. — Странно, — сказала я себе. — Молот обычно не останавливается, пока заказ не закончит. Я прислушалась. Тишина. — Крафт, — Тростинка подошла ко мне с загадочным видом. — Ты чего? — Молот молотом не стучит, — я кивнула на кузницу. — А мама туда пошла, — сказала Льдинка, появляясь из-за угла. — Что? — Ну, кур покормила, козу подоила, потом постояла, посмотрела на кузницу... и пошла туда, — девочка пожала плечами. — Я видела. — И? — И молот перестал стучать, — Льдинка улыбнулась. — Все правильно. — Что правильно? — я не понимала. — Мама сказала, что папа слишком много работает, — пояснила Тростинка. — И что ему нужен перерыв. — Перерыв, — повторила я, до меня начало доходить. — Долгий перерыв, — добавила Льдинка и хихикнула. Я разложила мыло и села на крыльцо. Щупальца успокоились, перестали тянуться в сторону кузницы, и я наконец могла думать. — Крафт, — Тростинка устроилась рядом. — А что, у тебя никогда не было... ну, «охоты»? — Не помню, — снова сказала я. — В том мире — точно нет. Там были только сценарии. А здесь... может, не обращала внимания. — А сейчас? — Сейчас я думаю о мыле, — усмехнулась я. — И о вас. И о том, как не дать судье закрыть лавку. Этого хватает. — Но когда-нибудь, может быть, захочешь? — спросила Льдинка, подсаживаясь с другой стороны. — Не знаю, малышка. Я еще не научилась быть просто пони. А это... это для простых пони. — Ты уже простая, — серьезно сказала Льдинка. — Ты мыло варишь, меня в школу провожаешь, с папой в кузнице работаешь. Чего тебе еще? — Семья, — ответила я. — У меня уже есть семья. Мне больше ничего не надо. Девочки переглянулись и прижались ко мне. — Крафт, — Льдинка заговорила после долгого молчания. — А если у нас будет братик, ты будешь его любить? — Конечно, — я удивилась вопросу. — А почему нет? — Ну, ты нас любишь, а если появится еще один? Мы же будем отвлекать тебя от него? — Льдинка, — я обняла ее щупальцем. — Любви хватает на всех. Это не мыло, которое кончается. — А насколько хватает? — На бесконечность, — я поцеловала ее в макушку. — Значит, можно? — просияла девочка. — Можно что? — Братика, — сказала Тростинка. — Мы давно хотели, но родители говорили, что денег мало. А теперь, когда мыло хорошо продается... — И дом новый, — добавила Льдинка. — И кузница рядом. И ты есть. Я смотрела на них и понимала: они правы. Благосостояние семьи выросло. Мыловарня приносила доход, кузница работала, заказы шли. Молот и Нитка могли себе позволить то, о чем раньше только мечтали. — Значит, вы надеетесь на братика? — спросила я. — Или сестренку, — великодушно сказала Льдинка. — Но лучше братика, чтобы было с кем в догонялки играть. Ты же слишком быстрая. — Я медленная, когда надо, — улыбнулась я. — Неправда, — фыркнула Тростинка. — Ты даже когда идешь, быстрее всех бежишь. Мы рассмеялись. *** К вечеру из кузницы вышли Нитка и Молот. Оба слегка растрепанные, но очень довольные. — О, мыло сохнет, — заметила Нитка, проходя мимо стеллажей. — Хорошо получилось. — Ромашковое, — кивнула я. — Для чувствительной кожи. — Нам бы такого, — мечтательно сказал Молот, и Нитка шутливо толкнула его. — Ужин готов? — спросила она. — Почти, — я поднялась. — Я помогу. — Не надо, — Нитка остановила меня. — Ты сегодня и так много работала. Отдыхай. Я посмотрела на нее, на Молота, на девочек, которые уже бежали накрывать на стол. — Хорошо, — я села обратно. Вечером, когда все уснули, я сидела на крыльце и смотрела на звезды. Щупальца тихо покачивались рядом. — Интересно, — прошептала я. — А если бы я была обычной... было бы у меня такое? Звезды молчали. Но где-то там, высоко, Луна, наверное, улыбалась. — Может, когда-нибудь, — сказала я себе. — А пока хватит и того, что есть. Я встала и пошла спать. Завтра будет новый день. Новое мыло. Новая жизнь.