ГривИстория

Пятница. Последний урок. Естествознание. Я шла по коридору школы Понивилля, щупальцами неся перед собой коробку с образцами мыла и трав. На душе было спокойно — обычный день, обычные жеребята, обычная наука. — Крафт! — мисс Дейзи выскочила из учительской. — Вас там… в общем, не пугайтесь. — Чего? — не поняла я. — Они сами всё сделали. Я только разрешила. Она скрылась за дверью, а я настороженно толкнула дверь класса. И замерла на пороге. Потолок был завешен зелёными и фиолетовыми лентами. На доске красовалась огромная надпись: «КРАФТ — ЛУЧШАЯ!» с нарисованными щупальцами по краям. По классу были развешаны плакаты — на одних были я, на других — мои щупальца, на третьих — куски мыла с глазами и бантиками. — Добро пожаловать на первое собрание фан-клуба Крафт! — выкрикнул кто-то. Я опустила взгляд. В первом ряду сидели Тростинка в самодельной футболке с надписью «Я была первой», а рядом — ещё с десяток учеников, все в зелёных колпаках с приклеенными щупальцами из бумаги. — Что это? — спросила я слабым голосом. — Фан-клуб, — повторил один из жеребят. — В честь вас! — Мы организовали сами, — добавила Тростинка. — Мисс Дейзи разрешила собираться после уроков. Но сегодня мы хотели устроить сюрприз. — Сюрприз, — эхом повторила я. Щупальца за спиной начали медленно втягиваться в гриву и хвост. Они явно не знали, как реагировать. — Ура! — крикнул кто-то. — У неё щупальца испугались! — Это они не испугались, — поправила я, заставляя себя взять конечности под контроль. — Они… удивились. — А что они ещё умеют? — спросил маленький пегас с первого ряда. — Кроме ленточек? — Много чего, — я осторожно выудила из гривы одно щупальце и показала. — Могут книгу перевернуть. Могут чашку поднять. Могут… — Могут тебя обнять! — выкрикнул кто-то, и щупальце по инерции потянулось к говорившему. Я дёрнула его обратно. — Короче, — я подошла к столу и поставила коробку. — Естествознание. Открываем тетради. — А про фан-клуб? — спросил жеребёнок в колпаке. — Потом, — твёрдо сказала я. — Сначала наука. Дети зашуршали тетрадями. Я перевела дух и начала урок. *** После занятий Тростинка подошла ко мне, смущённая. — Крафт, тебе не нравится? — спросила она. — Мы старались. Плакаты сами рисовали. Колпаки клеили. Льдинка помогала с ленточками. — Мне нравится, — я вздохнула. — Я просто… не привыкла. — К чему? — К тому, что мной восхищаются. В прошлой жизни меня боялись. А здесь… здесь я просто учительница. — И мы тебя любим, — Тростинка прижалась к моему боку. — За то, что ты есть. А не за то, что ты делаешь. Я посмотрела на неё. На детей, которые всё ещё сидели за партами и смотрели на меня с обожанием. На плакаты, на ленты, на колпаки с щупальцами. — Ладно, — я улыбнулась. — Показывайте, что там у вас за клуб. — Ура! — закричали все. Фан-клуб оказался… милым. Они придумали секретные «брохуфы» - с щупальцами, конечно; разучили кричалку («Крафт — наше всё! Крафт — наш закон! Крафт — и химик, и учёный, и с щупальцами она!»), выпускали стенгазету с моими цитатами и рецептами мыла. — У вас слишком много свободного времени, — заметила я. — Это не свободное время, — возразила Тростинка. — Это преданность. — Как у фанатов певиц? — Круче! — заявил жеребёнок в колпаке. — Певицы — это лишь песни и шоу. А вы — это наука! И щупальца! — И мыло, — добавил другой. — И химия, — подхватил третий. — И доброта, — тихо сказала кобылка с последней парты, которая всегда сидела молча. Я посмотрела на неё. Она покраснела и уткнулась в парту. — Спасибо, — с улыбкой сказала я. — За доброту. Один из учеников поднял копытце. — Крафт, а почему у вас щупальца, как у осьминога? Я замерла. Щупальца дёрнулись, и Тростинка, все также стоявшая рядом, быстро положила копыто мне на плечо. — Он просто жеребёнок, — шепнула она. — Я знаю, — ответила я, сквозь зубы сделав глубокий вдох. В том мире, откуда я пришла, меня часто сравнивали с осьминогом. Но не потому что хотели пошутить. А потому что хотели унизить. Осьминог — это не пони. Это чужое. Это страшное. Это… не такое, как все. — Они не как у осьминога, — поправила я уже спокойнее. — У осьминога восемь щупалец. У меня их двадцать три. — А в чём разница? — В количестве, — я сделала паузу. — И в происхождении. У осьминога щупальца — это конечности. А у меня — это грива. Просто очень необычная грива. И хвост. — Но они же шевелятся! — Гривы тоже шевелятся, — я продемонстрировала, подняв одно щупальце. — Просто у большинства пони это происходит медленнее. И не так заметно. — А почему у вас быстрее? — Потому что я — другая, — я посмотрела на класс. — И это нормально. Все мы разные. У кого-то крылья, у кого-то рог, у кого-то копыта сильнее. А у меня — щупальца. — А их можно потрогать? — спросила та же кобылка с последней парты. — Можно, — разрешила я. — Только аккуратно. Жеребята, обступив меня, трогали мои щупальца. Им было интересно, не страшно. И я поняла: здесь, в этом мире, сравнение с осьминогом не было оскорблением. Просто вопросом. — Как видишь, ты был неправ, — обернулась я к жеребёнку, вопросившему про сходство с осьминогами. — В чём? — удивился он. — В том, что сравнил меня с осьминогом. Осьминоги не варят мыло. Не учат детей. Не спасают кузнецов из реки. А я — варю, учу и спасаю. — Значит, вы лучше? — спросил он. — Лучше, — я протянула ему мыло из образцов. — Держи. Это тебе. За то, что спросил. Он взял мыло и улыбнулся. — А можно я теперь буду сравнивать вас с героиней? — Можно, — разрешила я. — Только не с осьминогом. — Договорились. Я с облегчением вздохнула, чувствуя, как в душе отпускает ещё один маленький узел из прошлого. Внезапно Льдинка спросила: — Крафт, а с кем ещё тебя можно сравнивать? — Никем, — ответила я. — Я — это я. Этого достаточно. — И щупальца, — добавила она. — И щупальца, — согласилась я. В конце собрания меня выбрали почётным президентом клуба. Я пыталась отказаться, но Тростинка сказала, что это не обсуждается. — Тогда я накладываю вето на дурацкие колпаки, — заявила я. — Почему? — Потому что они похожи на осьминогов, а я — пони, а не осьминог. — А щупальца? — Щупальца — это грива. А грива — это красиво. Все переглянулись и сняли колпаки. — Ладно, — вздохнула Тростинка. — Но кричалка остаётся. — Кричалка пусть остаётся, — я улыбнулась. — А если кто-то опять назовёт Крафт осьминогом? — спросил кто-то. — Мы ему объясним, — сказала Льдинка. — Что осьминоги в воде живут. А Крафт — на земле. И мыло варит. И вообще — она наша. — Спасибо, — вздохнула я. — За что? — За то, что вы есть. Когда дети разошлись, я стояла в пустом классе и смотрела на плакаты. На себя со щупальцами. На себя с мылом. На себя с надписью «Лучшая». — Крафт, — мисс Дейзи заглянула в класс. — Всё в порядке? — Всё в порядке, — ответила я. — Я просто… привыкаю. — К славе? — К тому, что меня любят. Она улыбнулась и ушла. А я ещё долго стояла и смотрела на дело своих учеников. И думала: когда-то меня боялась целая страна. А теперь горстка жеребят повесила мой портрет в классе. — Щупальца, — сказала я. — Вы это видели? Они тихонько кивнули. — Вы гордитесь? Они распушились веером, что означало «да». — Я тоже, — прошептала я. *** Вечером я рассказала семье. — Фан-клуб? — Нитка ахнула. — У Крафт? — У Крафт, — подтвердила Тростинка. — Я президент клуба. — А я почётный президент, — дополнила я. — Какая разница? — Такая, что я запретила колпаки с щупальцами. — А жалко, — вздохнула Льдинка. — Я бы носила. — Ты и так носишь, — я показала на её бантики, похожие на маленькие щупальца. — Это не щупальца, это мода. — Это щупальца, — засмеялась я. — И это прекрасно. Мы сидели за столом и смеялись. А я думала: вот она, настоящая жизнь. Не битвы, не сражения, не попытки спасти мир. А дети, которые повесили твой портрет в классе, потому что ты для них — лучшая. — Крафт, — Льдинка дёрнула меня за щупальце. — А ты когда-нибудь была в фан-клубе? — Нет, — ответила я. — В прошлой жизни у меня не было фанатов. Только враги. — А теперь есть мы, — серьёзно сказала она. — И мы тебя не боимся. — Я знаю, — я обняла её. — Я знаю. И мы продолжили ужин. Обычный вечер, обычная семья, и фан-клуб учительницы Крафт, которая когда-то была злодейкой.