Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

«Этот Реша…» Лан Гвен. Стоило вспомнить, как Амон проявил к нему интерес, как внутри Наина всё вспыхнуло, словно он проглотил нечто раскаленное. В Лотосовом дворце ему неминуемо придется увидеть этого Реша снова. Наин нахмурился, вспомнив дерзкий взгляд юноши, который не боялся смотреть прямо на него, пока на него обращал внимание Амон. К счастью, с тех пор вестей о том, что Амон навещал Лотосовый дворец или проявлял к Реша дальнейший интерес, не поступало. «Если он снова будет вести себя так нагло, я его проучу», — подумал Наин. Лотосовый дворец располагался в зоне вторых врат, путь туда на паланкине занимал около тридцати минут. Это место было пристанищем истинных слуг, напрямую подчинявшихся Ша, и его масштаб поражал. Здания всех размеров, плотно прижатые друг к другу, напоминали лепестки лотоса, и новичок легко мог в них заблудиться. Пир, который здесь устроили, проходил в колонном зале — пространстве, где вместо крыши служило небо, а между колоннами тянулись легкие льняные полотна. Солнце уже садилось, и жрецы зажгли курильницы, наполнив воздух благовониями и тягучей, как мед, музыкой. Реша, которые до этого беззаботно смеялись, при появлении Наина вскочили со своих мест и простерлись ниц. — Истинные слуги приветствуют Ша Наина. Наин прошел мимо склоненных черных макушек. В самом конце, на почетном месте, он заметил ту самую приметную розовую шевелюру. Наин сузил глаза и, метнув в ту сторону острый взгляд, опустился на свое кресло. — Можете подняться. С разрешения Наина Реша выпрямились и вновь сели. Все они были молоды, красивы, с безупречными, лоснящимися от масел телами. Золотые украшения при каждом их движении издавали мелодичный звон. Будучи выходцами из знатных семей, они даже в движениях проявляли утонченную грацию. Реша. Другими словами — слуги Ша. Они отличались от простых рабов или жрецов. Реша была гарантирована вечная жизнь в счастье рядом с Ша даже в загробном мире. Чтобы стать Реша, нужно было обладать не только красотой и юностью, но и достойным происхождением — рабам путь был заказан. Они жили лишь ради того, чтобы услаждать богов. Появление розоволосого было вопиющим исключением. В то время как сотни знатных юношей бились за место в Лотосовом дворце, этот «варвар» и «еретик» с легкостью оказался здесь. У него определенно был могущественный покровитель. — Ша Наин, позволите ли вы преподнести вам мой дар? — один из Реша, сидевший неподалеку, улыбнулся, прося разрешения. Это был племянник верховного жреца Осена Ияда. Наин кивнул, и раб, стоявший за спиной юноши, протянул сосуд. Сейнка и Иу, неотрывно следившие за происходящим, замерли. Реша опустился на колени. Попо приняла сосуд и показала его Наину. — Это медовуха моего собственного приготовления, Ша. Собрана из меда пчел, что опыляют поля ветрениц, аромат изумительный. Сосуд был роскошным: из белого золота, с тонкой резьбой в виде цветов. Попо вынула восковую пробку, налила вино в три золотых кубка — жрецы попробовали его, подтверждая отсутствие яда, — и лишь затем наполнила кубок Наина. Внутри плавал лепесток ветреницы. Вино было и вправду восхитительным. Пока Наин принимал подношения от других Реша, его взгляд то и дело возвращался к Лан Гвену. «…Он решил выделиться своей простотой?» Все Реша нарядились так, чтобы привлечь внимание бога, но Лан Гвен на их фоне выглядел вызывающе скромно. Белый калазирис, простой пояс — и всё. Никаких украшений, кроме единственного золотого браслета. Может, ему не выделили средств, или он специально пытался казаться неприступным? Наин чувствовал лишь раздражение. Он дождался, пока все подношения будут сделаны, и, когда наступила тишина, прямо указал пальцем на Лан Гвена. — А у Реша Лан Гвена нет для меня дара? Реша, который до этого выглядел спокойным, вздрогнул. Остальные замерли, боясь дышать: Наин никогда прежде не требовал подношений от кого-то конкретного. Однако Лан Гвен даже не растерялся. Он улыбнулся и ответил: — Разумеется, есть, Ша Наин. Я просто ждал своей очереди… Позволите ли вы мне преподнести его сейчас? Наин ожидал, что юноша смутится или начнет оправдываться, но тот был абсолютно уверен в себе. «Значит, всё же решил выпендриться», — подумал Наин и отрезал: — Да, преподноси сейчас. — Слушаюсь, Ша. Лан Гвен поднялся. У него в руках оказался какой-то сверток, который он, казалось, держал при себе всё это время. Он подошел и опустился на колени. Наин с удивлением отметил, что юноша был высоким и широкоплечим, а его опущенные ресницы отливали нежным розовым цветом. — Надеюсь, мой дар придется вам по сердцу, Ша Наин. Попо развернула сверток и положила предмет на стол. Наин приготовился к чему угодно, но при виде того, что оказалось внутри, его глаза округлились. — Это… что такое? На подставке неведомого материала стоял стеклянный шар размером с два кулака. Внутри, на слое блестящего песка, возвышались крошечный храм и два обелиска. От движения песок красиво осыпался, как снег. Но самое удивительное — внутри шара, совершая плавные круги, летела пара маленьких фигурок соколов. Они двигались так естественно, словно парили в настоящем небе. Наин непроизвольно протянул руку, чтобы коснуться стекла, но Сейнка Хоан с суровым лицом выступил вперед. Его шрам, казалось, стал еще глубже. — Прошу прощения, Ша. Позвольте мне убедиться, что дар безопасен. — …Хорошо. Сейнка Хоан осторожно поднял шар, перевернул его, покрутил — песок продолжал красиво порхать вокруг храмов. Поставив шар обратно, он глухо спросил: — Лан Гвен, это магический артефакт? — Да. Название — «снежный шар»… то есть, стеклянный шар для созерцания. Магический артефакт? Наин знал лишь утилитарные вещи — лампы, генераторы холода или ветра, — которые стоили баснословных денег из-за расхода маны. Такое бесполезное, но невероятно красивое устройство он видел впервые. — Снежный шар? — переспросил Наин. — Название из моих родных краев, Ша. «Снег» — это замерзшая вода, «шар» — форма предмета. Наин засмотрелся, как сокол приземляется на обелиск, и лишь потом осознал, что слишком долго пялится на игрушку. Он махнул рукой, чтобы Попо убрала предмет. — Что ж, довольно занятная вещица. Он постарался сказать это как можно холоднее, скрывая восторг. Но Лан Гвен, к его удивлению, мягко возразил: — Это не просто «занятная вещица», Ша.